Соня принюхалась к пакету из магазина ещё в прихожей. Валентина Петровна даже обуться не успела - а кошка уже сидела рядом, водила усами, вынюхивала.
– Ну что ты там учуяла? - Валентина сняла сапоги, поставила пакет на пол. - Колбасу, наверное, чуешь, да?
Соня мяукнула коротко, ткнулась носом в целлофан. Дымчатая шерсть переливалась в свете прихожей - серебристая у корней, тёмная на кончиках. Валентина погладила её по спине, ощутила мягкое тепло.
Шесть лет они жили вместе. Дети далеко - Саша в Новосибирске, Лена в Краснодаре. Звонят по выходным, приезжают на праздники. А Соня - вот она, каждый день. Встречает у двери, провожает на кухню, сидит рядом, пока Валентина пьёт вечерний чай.
– Пошли, угощу тебя.
Валентина отнесла пакет на кухню, достала колбасу. Отрезала тонкий кружок, положила в миску. Соня ела аккуратно, не торопясь - всегда такая была. Тихоня. Не из тех кошек, что носятся по квартире и сбивают вазы. Спокойная, ласковая, только иногда - упрямая.
Валентина включила чайник, села за стол. За окном февраль - серое небо, снег на крышах. Через неделю Масленица. Настя обещала приехать - внучка, Ленина дочка. Восемнадцать лет, живая, любопытная. По видеосвязи показывала, как печёт блины сама - у неё получалось криво, но она смеялась и пробовала снова.
«Надо напечь много, - подумала Валентина. - Настя любит со сгущёнкой».
Она достала из шкафа большую чугунную сковороду - ту самую, мамину ещё. Тяжёлая, чёрная, идеальная для блинов. Протёрла её тряпкой.
Соня доела колбасу, запрыгнула на подоконник. Смотрела на голубей во дворе - они копошились у мусорного бака, искали крошки. Хвост у Сони пушистый, длинный - когда она сидела, он свисал почти до пола.
Валентина готовила редко - в основном варила супы, каши. Жарка была по праздникам. Котлеты на день рождения, оладьи внукам. Блины - на Масленицу. Это традиция, это важно. Мама так делала, бабушка так делала.
Она замесила тесто. Яйца, молоко, мука, щепотка соли. Взбила венчиком до гладкости. Поставила сковороду на огонь, налила масло.
Первое шипение - и Соня вздрогнула.
Валентина не сразу заметила. Она смотрела на сковороду, ждала, когда масло нагреется. Потом обернулась - кошки на подоконнике не было.
– Соня?
Тишина.
Валентина нахмурилась, выглянула в коридор. Соня сидела у двери в дальнюю комнату - там стояло старое кресло, на полу лежала её мягкая лежанка.
– Ты чего испугалась? Иди сюда, глупая.
Валентина вернулась на кухню, налила тесто на сковороду. Первый блин вышел слегка кривым. Она его съела сама, стоя у плиты. Второй получился лучше. Третий - почти идеальный, золотистый, тонкий.
Шипение масла, сладковатый запах теста, жар от плиты. Валентина работала сосредоточенно, переворачивала блины деревянной лопаткой. Стопка росла.
Через полчаса она вспомнила про Соню.
Пошла в дальнюю комнату. Кошка лежала на своей лежанке, свернувшись клубком. Уши прижаты, глаза полуприкрыты.
– Что с тобой?
Валентина присела, погладила Соню по голове. Та не мурлыкала, только дышала ровно. Странно. Обычно Соня бежала на любую ласку.
– Пойдём на кухню. Там тепло.
Она взяла кошку на руки, понесла. Но как только они вошли на кухню - Соня дёрнулась, вырвалась, спрыгнула на пол и побежала обратно.
Валентина стояла посреди кухни, растерянная. Блины остывали на тарелке. Сковорода шипела - она забыла убрать с огня.
«Чего она боится?» - подумала Валентина. «Звука? Шипения?»
Она выключила плиту. Шипение стихло. Пошла снова в комнату - Соня была на месте, под креслом, смотрела оттуда настороженно.
– Глупенькая. Я же просто блины пеку.
Кошка не отвечала.
Валентина решила попробовать позже. Вернулась на кухню, сложила блины в контейнер, убрала в холодильник. Настя приедет нескоро - успеет допечь потом свежих.
Весь вечер Соня была какой-то притихшей. Ела неохотно, на колени к Валентине не запрыгивала. Только ночью, когда квартира выстыла и запах блинов почти ушёл, Соня пришла на кровать и легла в ногах.
«Странная», - подумала Валентина, засыпая.
***
На следующий день зашла Тамара Сергеевна - соседка с пятого этажа. Полная, громкоголосая, с вечным журналом «Здоровье» под мышкой. За солью зашла, как говорила. На самом деле - поболтать.
– Чего кислая такая? - Тамара села за кухонный стол, приняла чашку чая. - Блины не получились?
– Блины нормальные. Соня странно себя ведёт.
– Кошка твоя? Дымчатая?
– Она. Убегает из кухни, как только начинаю жарить. Думала, шипения боится, но я плиту выключила - она всё равно не идёт.
Тамара отхлебнула чай, задумалась.
– Знаешь, я читала в журнале - у кошек обоняние в четырнадцать раз сильнее нашего. Представляешь? Мы чувствуем запах блинов, а они - как будто в эти блины головой окунулись.
Валентина замерла с чашкой в руках.
– Обоняние?
– Ну да. Они же хищники. Им нюх нужен, чтобы добычу искать. А мы им тут жарим, коптим, маринуем - для них это как если бы тебе духи прямо в нос брызнули. Неприятно.
Валентина поставила чашку. Вспомнила, как Соня всегда первая узнавала, что в пакете из магазина. Как морщилась, когда Валентина красила волосы - убегала в комнату и не выходила, пока запах не выветрится.
– Это же просто блины, - сказала она тихо.
– Для тебя просто. Для неё - атака на нос.
Тамара допила чай, попрощалась. Валентина осталась одна на кухне. Смотрела на сковороду, думала.
«Не звук. Запах».
Она решила проверить.
***
На следующее утро достала сковороду, налила масло. Но прежде чем включать плиту - открыла форточку, включила вытяжку на полную мощность. Зима, холодно - но это ненадолго.
Соня сидела на подоконнике, наблюдала.
Валентина зажгла огонь. Масло зашипело. Запах пошёл сразу - но вытяжка тянула, форточка уносила.
Соня не убежала. Насторожилась, встала на лапы. Но осталась. Смотрела, принюхивалась.
Валентина налила тесто. Один блин, второй. Соня всё ещё на подоконнике.
Третий блин. Запах стал гуще - вытяжка не справлялась. Соня спрыгнула на пол и ушла в коридор. Но не под кровать - просто в коридор.
«Права была Тамара», - подумала Валентина.
Она выключила плиту, закрыла форточку. Постояла, глядя на три блина на тарелке.
«Нельзя её заставлять терпеть. Это её дом тоже».
Вечером она пошла в дальнюю комнату - ту, где стояло старое кресло. Давно сюда не заходила, только Соня там спала иногда. Окно выходило во двор, было тихо. Валентина протёрла пыль, достала из шкафа старый плед, постелила на кресло. Лежанку Сони передвинула ближе к батарее.
Потом принесла миску для воды и блюдце - для еды.
– Вот, - сказала она вслух, хотя Соня была в коридоре. - Будет у тебя своя комната. Тихая.
Соня зашла, понюхала лежанку. Запрыгнула на кресло, потопталась, легла. Прикрыла глаза.
Валентина улыбнулась.
***
За три дня до Масленицы она позвонила Лене.
– Мам, что у тебя нового? - спросила дочь.
– Я Соне комнату сделала.
– В смысле?
– Отдельную комнату. Она запах жарки не переносит. Представляешь? Я думала, звука боится. А оказалось - нос у неё чуткий слишком.
Лена помолчала, потом тоже засмеялась.
– Настя приедет послезавтра. Сказала, хочет с Соней повозиться.
– Пусть возится. Только не на кухне, когда я пеку.
***
Масленица выдалась солнечной. Редкость для февраля - небо голубое, снег блестит. Валентина встала рано, замесила тесто. Много - Настя любит со сгущёнкой, с творогом, со сметаной.
Сметану она купила накануне - жирную, деревенскую. Такую Соня любила. Выпрашивала всегда, когда Валентина ела творог. Садилась рядом, смотрела, мяукала тихонько. Валентина давала ей чайную ложку - и Соня слизывала аккуратно, урча.
Перед тем как начать жарить, Валентина закрыла дверь на кухню. Потом пошла в дальнюю комнату.
– Соня, иди сюда.
Кошка подняла голову с кресла.
– Я буду печь. Посиди здесь, ладно?
Валентина погладила её, проверила воду в миске. Закрыла дверь в комнату - не плотно, щёлочку оставила.
Вернулась на кухню, включила плиту.
Блины шли один за другим. Золотистые, тонкие, с кружевными краями. Стопка росла. Квартира наполнялась запахом - сдобным, тёплым, праздничным. Валентина напевала что-то себе под нос, переворачивала блины привычным движением.
В час дня приехала Настя.
– Бабуль!
Внучка влетела в квартиру, обняла Валентину, закружила.
– Осторожно, уронишь! - Валентина засмеялась. - Блины горячие.
Настя сняла куртку, прошла на кухню. Увидела стопку блинов - присвистнула.
– Ого! Это всё мне?
– Нам. Садись, поешь с дороги.
Настя села, намазала блин сгущёнкой, свернула трубочкой. Откусила - и зажмурилась от удовольствия.
– Вкусно, - сказала с набитым ртом. - А где Соня?
– В своей комнате.
– В какой своей?
Валентина кивнула в сторону коридора.
– Пойдём, покажу.
Они прошли в дальнюю комнату. Соня лежала на кресле, спокойная, умиротворённая. Подняла голову, увидела Настю - и замурлыкала.
– Привет, красавица, - Настя села на корточки, погладила кошку. - Бабуль, а почему у неё тут отдельная комната?
– Она от запаха жарки убегает. Нос чуткий. Раньше я не понимала, думала - звука боится. А потом соседка объяснила - у кошек обоняние в четырнадцать раз сильнее. Для неё этот запах - пытка.
Настя посмотрела на Соню, потом на бабушку.
– И ты ей комнату сделала?
– А что мне, заставлять её терпеть? Это её дом тоже. Каждому своё место в празднике.
Настя улыбнулась - широко, тепло.
– Ты классная, бабуль.
Они вернулись на кухню, доели блины. Болтали, смеялись. Настя рассказывала про учебу, про подруг, про своего кота Максика - рыжего обормота, который таскает носки из шкафа.
К вечеру блины закончились. Валентина вымыла посуду, убрала сковороду в шкаф. Кухня остывала, запах рассеивался.
Она налила в блюдце немного сметаны - той самой, деревенской. Понесла в дальнюю комнату.
Соня подняла голову, принюхалась. Спрыгнула с кресла, подошла к блюдцу. Лизнула осторожно - и заурчала, довольная.
Валентина села на пол рядом, прислонилась спиной к креслу. Смотрела, как кошка ест.
За окном темнело. Настя в гостиной листала старый альбом с фотографиями. Где-то во дворе дети кричали, играли в снежки.
Соня доела сметану, облизнулась. Подошла к Валентине, ткнулась лбом в колено. Легла рядом, свернулась клубком.
Валентина погладила её по спине. Дымчатая шерсть была тёплой, мягкой. Пушистый хвост лежал на полу.
– С праздником тебя, - тихо сказала Валентина.
Соня замурлыкала.
Если вам понравилась история, поддержите автора лайком 💖 и подпиской 🔔
И читайте другие теплые рассказы: