— Собирай вещи и уходи, у тебя час! — прошипел Игорь, едва не сбив плечом торшер в коридоре. Он ещё не знал, что к рассвету я действительно уйду. Только заберу не чемодан с бельём, а ту жизнь, которую он ошибочно считал своей.
В нос ударил резкий запах коньяка вперемешку с приторными женскими духами. За спиной мужа, вцепившись в его пиджак наманикюренными пальчиками, стояла Леночка. Ей было от силы двадцать три. Она переминалась с ноги на ногу, стараясь выглядеть хозяйкой положения, но глаза выдавали испуг пополам с жадностью.
— Игорь, сейчас два ночи, — я затянула пояс халата потуже, чувствуя, как внутри разливается ледяное спокойствие. Не было ни слёз, ни истерики. Только странная звенящая пустота. — Ты пьян. Пусть барышня едет домой, а завтра поговорим.
— Не будет никакого завтра! — гаркнул он. — Я устал, Оля. Ты давишь. Ты как бетонная плита — правильная, тяжёлая, скучная. А я жить хочу! Дышать хочу! Лена меня понимает. Она лёгкая.
— Лёгкая, — эхом повторила я. — Ну, разумеется.
— Не смей иронизировать! — Игорь картинно обнял девицу. — Квартира большая, но двум хозяйкам тут не бывать. Я даю тебе час. Бери золото, тряпки свои, шубы. Я щедрый. Но чтобы через шестьдесят минут тут было пусто. Мы с Леночкой будем праздновать начало новой эры.
Леночка хихикнула и спрятала лицо у него на груди.
— Женщина, ну имейте гордость, — пискнула она. — Вам же ясно сказали.
Я посмотрела на них. Двадцать лет брака. Я помнила, как мы спали на матрасе в съемной однушке, как я продала бабушкину «двушку», чтобы Игорь открыл первый автосервис. Я помнила, как ночами сводила дебет с кредитом, пока он «решал вопросы» в саунах. Он всегда был лицом бизнеса, харизматичным лидером. А я была тем самым мотором, который крутил колеса, оставаясь под капотом.
И теперь этот мотор решили выбросить на свалку.
— Хорошо, — кивнула я. — Час так час.
Я развернулась и пошла в спальню. Сзади послышался победный шепот и звон бокалов — они уже разливали дорогое вино, которое я берегла для юбилея.
В спальне я не стала доставать чемоданы. Вместо этого я выдвинула нижний ящик комода, где под стопкой постельного белья прятался неприметный серый сейф. Пальцы набрали код привычным движением. Щелчок замка прозвучал в тишине комнаты сухо и коротко.
Я достала толстую кожаную папку.
Вот они, мои «вещи». Уставные документы ООО «Авто-Престиж», где единственным учредителем значилась Смирнова Ольга Павловна. Генеральная доверенность на управление счетами. ПТС на его любимый, огромный черный внедорожник — тоже на моё имя, для налоговой оптимизации, как он сам когда-то настоял. Дарственная на эту квартиру, оформленная моим отцом лично на меня ещё до свадьбы.
Я быстро пролистала бумаги. Игорь никогда не вникал в бюрократию. «Оль, подпиши там, ты же у нас умная», — говорил он, отмахиваясь от скучных бумажек. Для него бизнес был красивой вывеской и пачкой наличных в кармане.
Я переоделась в джинсы и свитер. В сумочку полетели ключи от офиса, паспорт и эта папка. Золото и шубы остались в шкафу. Зачем мне этот груз? Я забирала фундамент, оставляя ему покосившиеся стены.
Когда я вышла в прихожую, Игорь сидел на кухне, вальяжно закинув ногу на ногу.
— Ну что? — он прищурился, пытаясь сфокусировать на мне мутный взгляд. — А где баулы? Я же сказал — забирай всё.
— Я налегке, — бросила я, обуваясь.
— Гордая! — он хохотнул и поднял бокал. — Ну, давай. Ключи на тумбочку. И чтобы духу твоего...
— Всего хорошего, — Леночка уже сидела на моем месте за столом и ковыряла вилкой в банке с оливками.
Я положила связку ключей на зеркальный столик. Металл звякнул о стекло. Этот звук поставил точку.
— Прощай, Игорь.
Через минуту я уже была на улице. Осенняя морось неприятно липла к лицу, но мне было плевать. Я села в свою маленькую машину, завела двигатель и вырулила со двора.
Ехать к маме и пугать её среди ночи я не стала. Путь лежал в круглосуточный бизнес-центр, где у нас был небольшой резервный офис.
Дороги были пустыми. Город спал, не подозревая, что чья-то жизнь только что рухнула и теперь собирается заново, но уже по другим чертежам. В офисе было тихо и пахло бумажной пылью. Я включила ноутбук. Синий свет экрана ударил по глазам, но спать не хотелось. Адреналин выжег усталость.
Работа предстояла ювелирная.
Первым делом я зашла в банк-клиент. Игорь имел доступ к счетам только через корпоративные карты, лимиты по которым я могла менять в один клик.
Блокировка. Блокировка. Блокировка.
Платиновая карта, которой он сейчас, вероятно, будет оплачивать доставку цветов для Леночки, превратилась в кусок бесполезного пластика. Основные средства компании я перевела на резервный счет — как гендиректор я имела полное право спасать активы в «кризисной ситуации». А ситуация была именно такой.
Затем я составила приказ об отстранении генерального директора (наемного, то есть Игоря) от должности в связи с утратой доверия. Электронная подпись у меня была.
В четыре утра я позвонила начальнику охраны нашей базы.
— Сергей Петрович, доброй ночи. Извините, что бужу. Срочное распоряжение. Игоря Владимировича на территорию не пускать. Пропуск аннулирован.
— Ольга Павловна? — голос охранника был хриплым спросонья. — Случилось чего?
— Рейдерский захват, Сергей Петрович. Семейного масштаба. Фото приказа у вас на почте.
— Понял. Не дурак. Мышь не проскочит.
Когда за окном посерело небо, я наконец откинулась на спинку кресла. Руки дрожали, но не от страха, а от напряжения. Я представила, как Игорь проснется. Голова раскалывается, во рту пустыня Сахара. Леночка потребует кофе в постель и продолжения банкета.
В восемь утра мой телефон ожил. Сначала пришло уведомление от банка о попытке транзакции: «Отказ. Недостаточно средств». Игорь пытался что-то купить в круглосуточном магазине. Видимо, у них кончилось шампанское.
Следом зазвонил сам телефон. На экране высветилось «Любимый». Я хмыкнула и переименовала контакт в «Бывший». Трубку не взяла.
В девять я была уже на рабочем месте, умытая, с чашкой крепкого кофе. Телефон разрывался непрерывно. Десять пропущенных, двадцать. Гневные сообщения сменялись паническими.
«Ты что натворила?!», «Карты не работают!», «Оля, это ошибка?», «Возьми трубку, стерва!».
Наконец, когда звонок раздался в сороковой раз, я ответила.
— Оля! Ты совсем спятила?! — рёв Игоря заставил меня отодвинуть телефон от уха. — Я стою на заправке, мне нечем расплатиться за бензин! Кассир смотрит как на идиота! Ты заблокировала счета?!
— Доброе утро, Игорь, — я говорила подчёркнуто вежливо, как с надоедливым клиентом. — Я ничего не блокировала без причин. Я просто забрала свои вещи. Как ты и просил.
— Какие вещи?! Ты о деньгах?! Это мои деньги! Мой бизнес!
— Твой? — я сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Давай посмотрим правде в глаза. Учредитель — я. Счета — на мне. Имущество — на мне. Ты был лишь наемным директором. Был. Приказ о твоем увольнении я подписала два часа назад.
— Оля... — тон сменился с генеральского на заискивающий. — Ну зачем ты так? Ну перебрал вчера. С кем не бывает? Ну бес попутал. Леночку я уже выставил. Она, оказывается, дура набитая.
— Да что ты? — я усмехнулась. — А как же «лёгкость»? Как же «новая эра»?
— Оль, ну хватит. Я домой хочу. Голова трещит. Давай я приеду, поговорим спокойно. Мы же семья.
— Семья закончилась ровно в тот момент, когда ты дал мне час на сборы, — отрезала я. — В квартиру ты не попадешь. Я сменила коды доступа через приложение охраны. И замки сегодня поменяют. Это моя квартира, Игорь. Дарственная, помнишь?
— Ты не посмеешь... — прохрипел он. — Я голый и босый посреди дороги!
— Ты же хотел свободы? Вот она. Абсолютная свобода от обязательств, имущества и «скучной» жены. Наслаждайся.
— Оля! У меня в машине даже на метро денег нет!
— В машине? — переспросила я. — Ах, да. Внедорожник. Он тоже мой. Я уже подала заявление на розыск. Если тебя остановят на ближайшем посту, придется объясняться с полицией. Так что советую оставить ключи в бардачке и прогуляться пешком. Погода бодрит.
Я нажала отбой.
В кабинете было тихо. Я подошла к панорамному окну. Город внизу жил своей жизнью, текли реки машин, спешили люди. Где-то там, на обочине этой жизни, сейчас стоял человек, с которым я прожила полжизни.
Жалела ли я его? Немного. Так жалеют старую обувь, которую приходится выбрасывать, потому что она начала пропускать воду и грязь.
Дверь приоткрылась, заглянул Сергей Петрович.
— Ольга Павловна, там этот... Игорь Владимирович. У ворот. Пешком пришел, весь мокрый. Кричит, требует пропустить. Охрана держит. Полицию?
Я посмотрела на часы. Десять утра. Моя новая жизнь началась ровно восемь часов назад.
— Не надо полицию, — я вернулась к столу и открыла папку с документами. — Передайте ему коробку с личными вещами. Я собрала: кружка, фотография с рыбалки и степлер. Пусть идет. Ему теперь нужно много ходить, чтобы найти новую работу.
Я сделала глоток кофе. Он никогда не казался мне таким вкусным, как сегодня. Горький, горячий и абсолютно честный.
Впервые за двадцать лет я не была ни «бетонной плитой», ни «мотором», ни удобной функцией. Я была просто Ольгой. И оказалось, что этого более чем достаточно.