- Ты живучая, — шептала сестра, перерезая провода. -Я знаю, - отвечала она мысленно. Последняя попытка убийства была самой отчаянной. Но медсестра зашла в палату за секунды до смерти
Она открыла глаза и поняла: сегодня тот день.
Неделя прошла с того момента, как Вера произнесла по слогам первое слово. Много дней реанимации, анализов, вопросов. Неделя, за которую она научилась заново говорить, двигать руками, сидеть в кровати.
— Вера Петровна, вы просто чудо, — сказал врач на утреннем обходе. — Таких случаев в моей практике ещё не было. Глубокая кома, и такой быстрый выход.
— Спасибо, — ответила Вера. Голос ещё хрипел, но слова звучали отчётливо.
— Дней через десять сможете вставать, — продолжал врач. — А пока — покой и восстановление.
Он ушёл. В палате осталась только Надя.
— Как ты? — спросила она, поправляя подушку.
— Нормально, — Вера сжала её руку. — Они ещё не приходили?
— Нет, — Надя покачала головой. — Денис звонил, спрашивал. Я сказала, что состояние тяжёлое, посещения пока запрещены.
— Умница, — Вера улыбнулась. — Пусть помучаются.
— Ты уверена, что хочешь их видеть? — Надя смотрела с тревогой. — Может, сразу в полицию?
— Нет, — твёрдо сказала Вера. — Сначала я хочу посмотреть им в глаза. Хочу, чтобы они знали: я всё помню. Каждое слово. Каждую попытку.
— А если они...
— Если они попробуют ещё раз, — перебила Вера, — ты будешь рядом. И камера. Новая, которую мы поставили.
Она кивнула на маленькую скрытую камеру в углу, которую Надя установила вчера. Незаметную, но работающую. Уже без моргающего красного индикатора.
— Всё пишется теперь не на неё, а по вай-фай в облачный сервер, — сказала Надя. — Я буду в коридоре. Если что — сразу войду.
— Спасибо, Надя. Ты даже не представляешь, что для меня сделала.
— Представляю, — улыбнулась Надя. — Я спасла ту, кто хочет и должна жить.
Денис пришёл вечером.
Вера услышала его шаги задолго до того, как он вошёл. Узнала походку, манеру открывать дверь. Сердце забилось чаще, но она заставила себя оставаться спокойной.
— Вера! — он замер на пороге. — Ты... ты сидишь?
— Сижу, с трудом, но сижу, — ответила она. Голос ровный, холодный. — Заходи.
Он вошёл. Сел на стул напротив кровати. Смотрел на неё так, будто видел привидение.
— Врачи сказали... они сказали, ты идёшь на поправку. Я не верил.
— А зря, — усмехнулась Вера. — Я живучая, знаешь ли.
— Вер, я так рад... — он потянулся взять её за руку, но она отдёрнула.
— Не надо.
— Вер, что с тобой? Я твой муж...
— Муж? — она посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. — А кто тогда Алла?
Денис побледнел.
— Что? При чём здесь Алла?
— Не притворяйся, — устало сказала Вера. — Я всё слышала. В коме. Каждое слово. Каждый шёпот.
— Вер, тебе приснилось...
— Мне не приснилось, — перебила она. — Ты приходил сюда. Говорил, что любишь её. Плакал. Просил прощения. А потом целовал её прямо здесь, у моей кровати.
Денис побелел так, что Вера испугалась — не стало бы плохо.
— Ты... ты слышала?
— Всё, — кивнула Вера. — И про аппараты слышала. И про капельницу. И про то, как она хотела меня убить. И ты ей помогал.
— Нет! — Денис вскочил. — Нет, Вер, я не помогал! Я не знал! Клянусь тебе, я не знал, что она...
— Что она пыталась меня убить? — Вера смотрела холодно. — А что ты знал? Что она твоя любовница — знал. Что вы ждали моей смерти — знал. А то, что она добавляла яд в капельницу, не знал?
— Я не знал, — прошептал Денис. — Клянусь тебе, не знал.
— Сядь, — приказала Вера.
Он сел. Руки его тряслись.
— Я скажу тебе, что будет дальше, — сказала Вера. — Я подаю на развод. Сегодня же. Адвокат уже готовит документы. Да ты и сам же мечтал об этом.
— Вер, пожалуйста...
— Молчи. Ты предал меня. Ты спал с моей сестрой. Ты желал моей смерти. Это не лечится.
Она помолчала.
— А теперь иди. И передай Алле, что я жду её завтра. В это же время. Хочу поговорить с ней лично.
— Вер...
— Иди.
Он встал и быстро вышел. Дверь закрылась. Вера откинулась на подушку и закрыла глаза.
— Ты как? — Надя появилась в дверях.
— Нормально, — выдохнула Вера. — Лучше, чем думала.
— Он не знал?
— Похоже, нет. Но это ничего не меняет.
— А завтра... ты уверена, что хочешь видеть Аллу?
— Уверена.
Алла пришла на следующий день.
Вера ждала её, сидя в кровати. На столике стояла вода, лежал телефон. Камера в углу всё записывала.
— Здравствуй, сестричка, — сказала Алла, входя. Голос её был сладким, как всегда. — Слышала, ты поправляешься.
— Слышала, — ответила Вера. — Садись.
Алла села. Смотрела на Веру с улыбкой, но в глазах было напряжение.
— Я так рада за тебя, — сказала она. — Правда. Мы с Денисом так переживали.
— Переживали? — Вера усмехнулась. — Настолько, что отключали аппараты?
Алла замерла.
— Что?
— Не притворяйся, — Вера смотрела на неё в упор. — Я всё слышала. Как ты шептала: «Когда же ты сдохнешь, дорогая сестрица». Как отключала аппараты. Как добавляла яд в капельницу.
— Вер, этого ничего не было... Денис мне рассказывал, но это твои сны в коме.
— Я всё слышала, всё, — перебила Вера. — Я слышала каждое слово. Каждый звук. Каждый шорох. Даже то, как ты целовалась со слюнями с моим мужем.
Алла побелела.
— Ты... ты была в сознании?
— Всё время, — кивнула Вера. — Я слышала всё. И запоминала.
— Этого не может быть, — прошептала Алла. — Врачи говорили...
— Врачи ошибались, — перебила Вера. — А теперь слушай меня внимательно.
Она наклонилась вперёд.
— Я подала заявление в полицию. Там есть запись с камеры, где ты добавляешь яд в капельницу. Есть запись с камеры, где ты отключаешь аппараты. Есть мои показания. И есть свидетель — медсестра Надя, которая меня спасла.
Алла вскочила.
— Ты врёшь!
— Села быстро, стерва, — приказала Вера. Голос её звучал жёстко, как никогда.
Алла села. Руки её дрожали.
— Ты сядешь и надолго, дорогая Аллочка, — сказала Вера. — За покушение на убийство. За несколько покушений. Денис, кстати, от всего отказывается. Говорит, что ничего не знал. Это всё ты, и только ты.
— Он врёт!
— Может быть. Но у меня нет доказательств против него. А против тебя — есть. И их много.
Алла заплакала.
— Вер, прости меня, — зашептала она. — Я не хотела. Я люблю его. Я просто хотела быть с ним.
— Ты хотела убить меня, — поправила Вера. — Пять раз. Пять раз ты пыталась меня убить.
— Я не...
— Не ври. Я слышала. Всё слышала.
Алла закрыла лицо руками. Плечи её тряслись.
— Что теперь будет? — спросила она сквозь слёзы.
— Суд, — ответила Вера. — Тюрьма. Много лет. Адвокат сказал, до пятнадцати. И то, только потому что ты баба, мужику дали бы больший срок.
— Пятнадцать лет...
— Ты заслужила, — жёстко сказала Вера. — Ты хотела меня убить. Ты пыталась. Если бы не санитарка, меня бы уже не было в живых, благодаря тебе.
Алла молчала. Только плакала.
— Иди, — сказала Вера. — Иди и жди. Скоро за тобой придут. Собирай манатки.
Алла встала. У двери обернулась.
— Ты никогда не простишь меня?
— Никогда, — ответила Вера. — Ни за что.
Алла встала, задумалась на мгновенье и бросилась на лежащую Веру.
— Я придушу тебя, мне терять нечего!
Вера откинулась на подушку. Закрыла глаза хрипя. Она ещё была слаба, чтобы отбиваться и Алла дрожащими руками держала на её лице подушку.
Через несколько секунд в палату забежала Надя.
— Что тут происходит?
— У неё подушка упала, я поправляла... — Алла быстро отбросила подушку и выбежала из комнаты.
— Вера, Вера, что с вами? — Спросила Надя лежащую почти без сознания Веру.
— Она... она... она... Она снова пыталась меня убить, придушить подушкой. Надеюсь это записалось. Мне пришлось её на это спровоцировать, на эту агрессию.
— Нужна помощь?
— Я в порядке, — ответила Вера. — Впервые за долгое время — в порядке.
Она открыла глаза и улыбнулась.
— Спасибо тебе, Надя. За всё.
— Теперь точно было за что, — улыбнулась Надя. — Ты сама бы не справилась.
— Да, — покачала головой Вера. — Без тебя я бы не выжила. Ты мой ангел-хранитель.
Они обнялись.
За окном светило солнце. Жизнь продолжалась.
Но теперь у Веры была новая жизнь.
Без предателей.
Без лжи.
Без страха.
Вера выписалось из больницы через три недели. Ходила она с большим трудом, с палочкой.
Домой она не пошла — не могла. Да и не хотела. Та квартира, где они жили с Денисом, где каждый угол напоминал о нём, о них, о предательстве, — стала чужой. Да и Дениса после всего видеть не хотела, Надя предложила пожить у неё, и Вера согласилась.
— Тебе надо восстановиться, — сказала Надя. — А там разберёмся.
Они сидели на маленькой кухне, пили чай. Вера всё ещё ходила с тростью, быстро уставала, но глаза её горели жизнью.
— Как суд? — спросила Надя.
— Через месяц, — ответила Вера. — Адвокат говорит, шансов у Аллы нет. Доказательства железные.
— А Денис?
— Он проходит свидетелем. Говорит, что ничего не знал. Ему верят.
— А ты?
— Я знаю правду, — Вера покачала головой. — Но доказать не могу. Камеру он не снимал, яд не добавлял. Только целовал её у моей кровати. Это не преступление.
— Мерзавец, — выдохнула Надя.
— Пусть живёт, — усмехнулась Вера. — С такой женой, как Алла, он и так наказан. Даже если она сядет, он будет всю жизнь помнить, что предал меня ради убийцы.
— Ты права.
Они замолчали. За окном темнело.
— Вер, — сказала вдруг Надя. — А ты не боишься? Что они попробуют ещё раз?
— Не попробуют, — уверенно ответила Вера. — Аллу взяли под стражу сразу после моего заявления. Денис под подпиской. Они не посмеют.
— Бережёного Бог бережёт, — вздохнула Надя. — Ты будь осторожна.
— Буду.
Месяц до суда пролетел быстро.
Вера ходила к следователю, давала показания, встречалась с адвокатом. Силы возвращались, нога болела всё меньше, трость скоро исчезла.
Она не видела Аллу — та сидела в СИЗО. Денис не звонил, не писал. Исчез, будто его и не было.
— Это к лучшему, — сказала Надя. — Пусть живут своей жизнью.
— Своей? — усмехнулась Вера. — У них теперь одна жизнь — тюрьма и позор.
Надя обняла её.
— Ты справилась, Вер. Ты молодец.
— Мы справились, — поправила Вера. — Без тебя я бы не выжила.
За два дня до суда случилось то, чего никто не ждал.
Вера возвращалась от адвоката. Шла по улице, думала о завтрашнем дне. Вдруг сзади раздались шаги — быстрые, тяжёлые. Она обернулась.
Денис.
Он выглядел ужасно: небритый, с красными глазами, в мятой куртке.
— Вера, — выдохнул он. — Подожди.
Она остановилась. Сердце забилось чаще, но она заставила себя оставаться спокойной.
— Чего тебе?
— Поговорить надо.
— Не о чем.
— Пожалуйста, — он схватил её за руку. — Всего пять минут.
— Отпусти.
Он отпустил. Смотрел на неё с мольбой.
— Я знаю, что виноват, — заговорил он. — Я предал тебя, я козёл, я всё понимаю. Но Вер, я не хотел, чтобы ты умирала. Честно.
— Ты спал с моей сестрой, пока я лежала в коме, — холодно сказала Вера. — Ты целовал её у моей кровати. Ты желал моей смерти.
— Не желал! — закричал он. — Я не знал. Я просто запутался! Она меня окрутила! Я не знал, что она...
— Что она пыталась меня убить? — перебила Вера. — Ты не знал? А когда она отключала аппараты? Когда добавляла яд? Ты ничего не слышал, не видел?
— Нет! Клянусь тебе, нет! Я думал, она просто любит меня. Я не знал, что она чудовище.
— Ты меня предал, не хотел дождаться меня из комы.
— А вдруг бы ты была в коме двадцать лет? Мне как было жить?
Вера смотрела на него. На этого человека, которого когда-то любила больше жизни. Сейчас он вызывал только жалость.
— Зачем ты пришёл? — спросила она.
— Я хочу, чтобы ты знала, — он говорил быстро, сбивчиво. — Я на суде скажу правду. Всю. Про нас с Аллой, про то, как она уговаривала меня уйти от тебя, про то, что говорила про твою смерть. Я не буду её покрывать.
— И что это изменит?
— Может, ты простишь меня хоть немного.
— Нет, — покачала головой Вера. — Не прощу. Никогда. Но то, что ты скажешь правду — это правильно.
Она повернулась, чтобы уйти.
— Вера! — крикнул он. — Подожди!
Она обернулась.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Всегда любил. Только тебя.
— Врёшь, — ответила Вера. — Ты любишь только себя. Иди.
Она повернулась и пошла. За своей спиной услышала, его рёв, он зарыдал.
Но она не обернулась.
Ночью Вера не спала.
Лежала в комнате Нади, смотрела в потолок. Думала о Денисе, об Алле, о своей жизни, которая разбилась вдребезги.
«Почему? — думала она. — Почему они так со мной? Что я им сделала?»
Ответа не было.
Утром пришла Надя.
— Ты как? — спросила она. — Вид у тебя...
— Нормально, — Вера села на кровати. — Денис приходил вчера.
— Что?! — Надя побледнела. — Где? Почему ты не позвонила?
— На улице, у адвоката. Всё нормально, он просто говорил.
— О чём?
— Просил прощения. Обещал на суде сказать правду.
— И ты веришь?
— Нет, — усмехнулась Вера. — Но какая разница? Суд всё решит.
Надя села рядом.
— Вер, я боюсь за тебя. Вдруг они опять... Он же мог напасть на тебя.
— Не будет ничего, не бойся, — перебила Вера. — Она под стражей, а он трусливый, плакса. Им не до меня.
— Бережёного Бог бережёт, — повторила Надя.
— Я бережёная, — улыбнулась Вера. — У меня ты есть.
Они обнялись.
Суд начался через два дня.
Вера пришла заранее за час. Сидела в коридоре, сжимая в руках папку с документами. Надя была рядом, держала за руку.
— Не бойся, — шепнула она. — Всё будет хорошо.
— Я не боюсь, — ответила Вера. — Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала.
В зал завели Аллу.
Она выглядела ужасно: похудевшая, бледная, с потухшими глазами, в каком то спортивном костюме. Увидела Веру — отвернулась.
— Встать! Суд идёт!
Судья — женщина лет пятидесяти, строгая, с острым взглядом — начала заседание.
— Слушается дело по обвинению Петровой Аллы Ивановны в покушении на убийство, совершённом неоднократно, с особой жестокостью. Слово предоставляется прокурору.
Прокурор говорил долго. Зачитывал факты, доказательства, показания свидетелей. Оказалось что записи с первой камеры сохранены на жёсткий диск в кабинете с монитором у медсестры. Записи с камер, где Алла добавляла яд в капельницу. Записи, где она отключала аппараты. Записи, где она шептала: «Когда же ты сдохнешь, дорогая сестрица».
В зале стало тихо. Люди замерли, слушая этот леденящий душу шёпот.
— Это не я! — закричала Алла. — Это не мой голос!
— Экспертиза подтвердила, — спокойно сказал прокурор. — Голос принадлежит подсудимой.
Алла закрыла лицо руками.
Потом вызвали Веру.
Она вышла к трибуне. Посмотрела на Аллу. На судью. На зал.
— Расскажите, что вы слышали, будучи в коме, — попросила судья.
Вера начала рассказывать. Спокойно, чётко, без слёз.
Как она пришла в себя в темноте. Как слышала голоса. Как Алла отключала аппараты. Как добавляла яд. Как шептала страшные слова.
— Я слышала каждую попытку, — закончила она. — Каждую. Я чувствовала, как умираю. И каждый раз меня спасали.
— Кто?
— Медсестра Надя. И, наверное, Бог.
В зале многие вытирали слёзы.
— Спасибо, — сказала судья. — Вы свободны.
Денис давал показания последним.
— Я знал о романе с Аллой, — сказал он. — Знал, что она хочет, чтобы мы были вместе. Но я не знал, что она пыталась убить Веру. Клянусь.
— Вы верите подсудимой? — спросил прокурор.
— Я ей не верю, — твёрдо сказал Денис. — Она лгала мне всё это время. Использовала меня. Я был слепым дураком.
Алла вскочила.
— Предатель! — закричала она. — Ты же обещал! Ты говорил, что любишь!
— Садитесь! — прикрикнула судья. — Или я удалю вас из зала!
Аллу увели.
Денис посмотрел на Веру. В глазах его была мольба. Вера отвернулась.
Приговор вынесли через три дня.
— Петрова Алла Ивановна признана виновной в покушении на убийство, совершённом неоднократно. Приговорить к четырнадцати годам лишения свободы в колонии общего режима.
Алла закричала. Её увели.
Вера сидела в зале и смотрела, как уводят сестру. Ту, с которой они росли, делили игрушки, секреты, мечты. Ту, которую она любила больше жизни.
Теперь между ними — пропасть. Она перестала быть родным человеком.
— Пойдём, — Надя взяла её за руку. — Всё кончено.
Они вышли на улицу. Светило солнце. Вера подняла лицо к небу и закрыла глаза.
— Свободна, — прошептала она. — Наконец-то свободна.
Вечером они сидели на кухне у Нади. Пили чай, молчали.
— Ты как? — спросила Надя.
— Не знаю, — честно ответила Вера. — Вроде должно быть легко. А на душе... пусто.
— Это пройдёт, — сказала Надя. — Время лечит.
— Время? — Вера усмехнулась. — Оно, скорее, притупляет. Но забыть я не забуду никогда.
— И не надо забывать, — Надя взяла её за руку. — Надо помнить, но жить дальше.
— Жить, — повторила Вера. — Я уже и забыла, как это.
— Научишься. Я помогу.
Вера посмотрела на неё.
— Спасибо тебе, Надя. За всё. Если бы не ты...
— Если бы не ты, — перебила Надя. — Ты сама захотела жить. Я просто помогла.
Они обнялись.
За окном зажигались огни. Город жил своей жизнью. Где-то там, в тюрьме, сидела Алла. Где-то там, в пустой квартире, пил Денис. А здесь, на маленькой кухне, начиналась новая жизнь.
Верина жизнь.
Без предательства.
Без лжи.
Без страха.
— Я буду жить, — сказала Вера. — Обязательно буду.
И это было не обещание.
Это была клятва.
Вера сидела у Надежды, и прокручивала всё что произошло за последние дни. После суда ещё был важный разговор с Денисом.
Суд над Аллой закончился. Четырнадцать лет колонии общего режима — приговор прозвучал как гром среди ясного неба. Алла кричала, её уводили, а Вера сидела в зале и смотрела перед собой пустыми глазами.
— Пойдём, — Надя тронула её за плечо. — Всё кончено.
— Кончено, — повторила Вера. — Только не всё.
Она посмотрела на другой конец зала, где сидел Денис. Бледный, осунувшийся, с потухшим взглядом. Он ловил её взгляд, но Вера отворачивалась.
— Мне нужно с ним поговорить, — сказала она.
— Зачем? — удивилась Надя.
— Затем, что это ещё не закончено. Развод.
— Я с тобой.
— Нет. Я сама. Одна.
Она подошла к Денису. Он встал, смотрел на неё снизу вверх, как побитая собака.
— Вера... — начал он.
— Молчи, — перебила она. — Завтра в десять утра. ЗАГС. Подаём на развод.
— Вер, может, поговорим...
— Не о чем, — она развернулась и ушла, не оглядываясь.
На следующее утро она стояла у дверей ЗАГСа за полчаса до открытия. Нервно курила, хотя бросила год назад. Закурила снова. Руки дрожали.
Денис подъехал ровно в десять. Вышел из машины, подошёл.
— Привет, — сказал он.
— Здравствуй.
Они вошли внутрь. Коридоры, кабинеты, равнодушные лица сотрудниц. Заполнили заявления, отдали паспорта.
— Расторжение брака по взаимному согласию? — спросила женщина за окошком.
— Да, — ответила Вера.
— Нет, — сказал Денис.
Вера повернулась к нему.
— Что значит «нет»?
— Я не согласен, — он смотрел на неё. — Я не хочу развода.
— Денис, ты с ума сошёл? — Вера повысила голос. — После всего, что было? Ты спал с моей сестрой! Ты желал моей смерти! ВЫ меня пытались убить шесть раз!
— Я не желал... я не убивал. Суд не доказал.
— Ты целовал её у моей кровати, пока я была в коме! Ты говорил, что любишь её! Что ты ждёшь, когда я умру!
— Я не ждал... не целовал.
— Хватит врать! — закричала Вера. — Я всё слышала! Каждое слово! Ты думал, я без сознания, а я слышала! Очень даже отчётливо!
В коридоре начали собираться люди. Сотрудница ЗАГСа смотрела на них с испугом.
— Граждане, давайте тише...
— Нет уж, — Вера повернулась к ней. — Оформляйте развод. Я буду расторгать брак в одностороннем порядке. У меня есть основания — измена и покушение на жизнь.
— Какое покушение? — побледнел Денис.
— Ты больной! Ты по кругу одно и то же твердишь, мы не идиоты тут! Ты был в сговоре с Аллой. Ты знал. Ты не остановил её ни разу. Ты соучастник.
— Я не знал!
— Докажи, — усмехнулась Вера. — В суде.
Она схватила документы и вышла.
Денис побежал за ней.
— Вера! Вера, подожди!
Она остановилась на крыльце.
— Отстань от меня. Навсегда.
— Я люблю тебя! — крикнул он. — Я всегда любил только тебя! Алла... она меня окрутила, я был слаб, я...
— Ты предатель, — перебила Вера. — Ты хуже Аллы. Она хотя бы не притворялась. А ты... ты клялся мне в любви, пока спал с другой. Ты держал меня за руку и желал смерти. Убирайся.
Она села в такси и уехала.
Денис остался стоять на ступеньках.
Через месяц состоялся суд по разводу.
Вера пришла с адвокатом. Денис — один.
— Есть ли основания для расторжения брака в одностороннем порядке? — спросила судья.
— Да, — адвокат Веры поднялся. — Измена, подтверждённая показаниями свидетелей, и соучастие в покушении на убийство.
— Это не доказано, — возразил Денис.
— Ваша честь, — продолжал адвокат. — У нас есть записи разговоров, где ответчик обсуждал с сестрой истицы планы на совместную жизнь после смерти жены. Есть показания медперсонала о том, что ответчик неоднократно посещал больную в неурочное время и вёл себя подозрительно.
— Это не доказательство покушения!
— Но доказательство измены и морального разложения брака, — парировал адвокат. — Моя доверительница требует развода и раздела имущества в свою пользу.
Судья удалилась на совещание.
Вера сидела, сжимая руки. Денис смотрел на неё, но она не оборачивалась.
— Решение суда: брак между Петровым Денисом Игоревичем и Петровой Верой Николаевной расторгнуть. Имущество, нажитое в браке, разделить следующим образом: квартира остаётся за истицей, автомобиль — за ответчиком. Иных требований не заявлено.
— Спасибо, — выдохнула Вера.
Денис встал.
— Вера, можно тебя на минуту?
Она посмотрела на него. Потом кивнула.
Они вышли в коридор.
— Зачем ты так? — спросил он. — Я же остался почти без всего.
— Ты остался без меня, — ответила Вера. — Это главное.
— Я люблю тебя.
— Не смей, — она подняла на него руку, намахнувшись. — Не смей произносить это слово. Ты не знаешь, что это такое.
— А ты знаешь?
— Я знаю, — твёрдо сказала Вера. — Любовь — это человеческое, это когда простая санитарка ночами не спала, следила за аппаратами, рисковала работой, лишь бы меня спасти. А ты... ты просто ждал, когда я умру.
— Я не ждал...
— Хватит врать, — она развернулась. — Прощай, Денис. Навсегда.
Она ушла.
В коридоре остался только он. Один. И пустота.
Через полгода Вера купила новую квартиру в ипотеку. Старую продала, другая новая, теперь в хорошем районе. Надя помогала подруге с переездом.
— Ну как ты? — спросила она, разбирая коробки.
— Хорошо, — ответила Вера. — Впервые за долгое время — хорошо.
— А он? Не звонит?
— Нет. И слава богу.
Она подошла к окну. Солнце светило ярко, птицы пели.
— Свобода, — сказала она. — Наконец-то.
— Ты заслужила, — улыбнулась Надя. — Ты всё заслужила.
Они обнялись.
За окном начиналась новая жизнь.
Без предательства.
Без лжи.
Без него.
Прошло три года.
Вера стояла на балконе своей новой квартиры и смотрела на закат. Город внизу шумел, жил своей жизнью, а она просто смотрела и думала о том, как много изменилось.
Три года назад она вышла из зала суда с чувством пустоты. Три года назад её сестру увезли в колонию, а бывший муж исчез из её жизни навсегда. Три года назад она начала жить заново.
— Вер, ты где? — голос Нади донёсся из комнаты. — Чай остывает!
— Иду!
Она вернулась в комнату. Надя сидела на диване с чашкой чая, рядом с ней — маленький пушистый котёнок.
— Смотри, кого я принесла, — улыбнулась Надя. — На улице нашла, замёрзший совсем.
— Ой, какой маленький! — Вера взяла котёнка на руки. Тот замурлыкал, прижался.
— Назвать надо.
— Пусть будет Светик, — предложила Вера. — В честь света, который я увидела в конце тоннеля.
Надя улыбнулась.
— Хорошее имя.
Они пили чай, разговаривали. О работе, о планах, о всякой ерунде. Вера работала в маленьком агентстве, Надя всё так же дежурила в больнице. Их дружба стала той опорой, которая держала Веру всё это время.
— Слушай, — сказала вдруг Надя. — А ты знаешь, что Денис...
— Не хочу о нём слышать, — перебила Вера.
— Зря. Он вчера звонил мне. Просил передать, что хочет встретиться.
— Зачем?
— Не знаю. Говорит, важное.
Вера молчала. Смотрела на котёнка, который уже уснул у неё на руках.
— Я не хочу его видеть, — сказала она. — Никогда.
— Я понимаю. Но он сказал, что это касается Аллы.
— Аллы? — Вера подняла глаза. — А что с ней?
— Не знаю. Но, может, стоит выслушать?
Вера долго молчала. Потом кивнула.
— Ладно. Пусть приходит. Но только здесь, при тебе.
— Хорошо.
Денис пришёл на следующий день.
Вера открыла дверь и чуть не ахнула. Перед ней стоял совершенно другой человек. Постаревший, сгорбленный, с седыми волосами и потухшим взглядом.
— Здравствуй, Вера, — сказал он. — Спасибо, что согласилась.
— Проходи.
Они сели на кухне. Надя была рядом, держалась настороже.
— Я слушаю, — сказала Вера. — Зачем ты пришёл?
Денис помолчал, собираясь с мыслями.
— Я был у Аллы, — начал он. — В колонии.
— Зачем?
— Она просила. Писала письма, умоляла приехать. Я поехал.
— И что?
— Она... она умирает, Вер. Рак. Последняя стадия. Врачи дают месяц, может, два.
Вера замерла.
— Что?
— Рак лёгких. Запущенный. В колонии не лечат, а когда обнаружили, было уже поздно.
Надя сжала руку Веры.
— Зачем ты мне это говоришь? — спросила Вера. — Мне всё равно.
— Не всё равно, — покачал головой Денис. — Я видел её. Она плакала. Просила передать, что хочет увидеть тебя. Проститься.
— Проститься? — Вера усмехнулась. — После всего, что она сделала, она хочет проститься?
— Она знает, что не заслуживает прощения. Но просит хотя бы раз увидеть.
— Нет.
— Вера...
— Нет! — она вскочила. — Она пыталась меня убить! Пять раз! Я слышала, как она шептала: «Когда же ты сдохнешь». И теперь я должна ехать к ней?
— Вер, успокойся, — Надя подошла, обняла её. — Ты не обязана.
— Я и не поеду.
Денис встал.
— Я передал, что просила. Решать тебе.
Он ушёл.
Вера долго стояла у окна, смотрела в одну точку.
— Ты как? — спросила Надя.
— Не знаю, — честно ответила Вера. — Внутри всё кипит.
— Ты не обязана ехать.
— Я знаю.
Ночью Вера не спала. Лежала, смотрела в потолок, думала. Вспоминала детство, как они с Аллой играли, как делились секретами, как мечтали. Потом — предательство, яд, аппараты, шёпот.
— Почему ты так со мной? — шептала она. — За что?
Котёнок Светик прыгнул на кровать, устроился рядом, замурлыкал. Вера погладила его.
— Что мне делать, малыш?
Котёнок не ответил.
Через неделю Вера села в поезд.
Надя провожала её.
— Ты уверена?
— Нет, — честно ответила Вера. — Но если не поеду, буду жалеть всю жизнь.
— Я с тобой?
— Нет. Я одна должна.
Они обнялись.
— Береги себя.
— Ты тоже.
Поезд тронулся. Вера смотрела в окно на проплывающие мимо поля, леса, деревни. Думала о том, что скажет. О том, что услышит. О том, сможет ли простить.
Она не знала ответов.
Колония встречала серыми стенами и колючей проволокой. Вера прошла проверку, сдала вещи, села в комнате для свиданий.
Через стекло она увидела как вошла Алла.
Вера не узнала её. Перед ней стояла старуха — седая, сгорбленная, с желтоватой кожей и провалившимися глазами. Та самая Алла, которая когда-то была красивой, ухоженной, уверенной в себе.
— Верочка, — прошептала Алла, беря трубку. — Ты пришла.
— Пришла, — ответила Вера.
Они смотрели друг на друга через стекло. Две сестры, разделённые предательством, ненавистью и кровью.
— Ты зла на меня, — сказала Алла. — Ты имеешь право.
— Зла? — Вера усмехнулась. — Я тебя ненавидела. Всеми фибрами души. Я хотела, чтобы ты сгнила в тюрьме.
— И я сгнила, — Алла кашлянула. — Врачи сказали, месяц, не больше.
Вера молчала.
— Я не прошу прощения, — продолжала Алла. — Я знаю, что не заслужила. Но я хочу, чтобы ты знала: я жалею. Каждый день, каждую ночь. Я думаю о том, что сделала, и мне хочется умереть.
— Так и умрёшь, — жёстко сказала Вера.
— Да, — кивнула Алла. — И это справедливо.
Она помолчала.
— Помнишь, как мы в детстве играли? — спросила она. — Ты всегда была старшей, всегда защищала меня. Я завидовала тебе. Ты была лучше, красивее, умнее. Мама тебя любила больше.
— Неправда.
— Правда, — Алла покачала головой. — Я всегда чувствовала себя второй. А потом появился Денис. И я подумала: вот оно, моё счастье. Но он выбрал тебя.
— Я не виновата.
— Я знаю. Я просто... я сошла с ума. От зависти, от обиды, от одиночества. Я хотела, чтобы ты исчезла. Чтобы я стала первой. Хотя бы раз.
Вера слушала. Внутри не было ненависти. Только усталость.
— Я прошу тебя об одном, — сказала Алла. — Прости меня. Не ради меня — ради себя. Чтобы ты могла жить дальше без этой тяжести.
Вера долго молчала.
— Я не могу, — сказала она. — Не сейчас.
— Понимаю.
— Но я приехала, — добавила Вера. — Это уже что-то.
— Это много, — Алла заплакала. — Спасибо тебе, сестричка.
Они сидели молча. Время текло.
— Можно тебя обнять? — спросила Алла. — Хотя бы через стекло?
Вера встала, подошла к перегородке. Приложила ладонь к стеклу. Алла приложила свою.
Так они и стояли — две сестры, разделённые стеклом, но соединённые памятью.
— Прощай, Алла, — сказала Вера.
— Прощай, Верочка. Спасибо, что пришла.
Вера вышла.
На улице светило солнце. Она глубоко вздохнула и пошла к поезду.
Внутри было пусто. Но это была не та пустота, от которой хочется кричать. Это была пустота очищения.
Она сделала всё, что могла.
Алла умерла через три недели.
Вера узнала об этом из письма, которое пришло из колонии. Короткое казённое уведомление. Ни имён, ни подробностей. Просто факт.
Она сидела на кухне, держала в руках конверт и смотрела в окно.
— Ты как? — спросила Надя, садясь рядом.
— Не знаю, — ответила Вера. — Должно быть легче, но нет.
— Это пройдёт.
— Я знаю.
Она помолчала.
— Знаешь, я ведь её простила. Там, в тюрьме. Не сказала, вслух. Но простила.
— Это хорошо, — сказала Надя. — Ты освободилась.
— Освободилась, — повторила Вера. — Наверное.
Котёнок Светик запрыгнул на колени, замурлыкал. Вера погладила его.
— Теперь только ты, я и Светик, — улыбнулась Надя. — И вся жизнь впереди.
— Вся жизнь, — согласилась Вера.
Прошёл ещё год.
Вера стояла на балконе своей квартиры. За спиной слышались голоса — Надя с кем-то разговаривала, смеялась.
— Вер, иди к нам! — позвала она. — Познакомлю тебя кое с кем.
Вера обернулась. В комнате стоял мужчина — высокий, симпатичный, с добрыми глазами.
— Это Сергей, — представила Надя. — Мой... ну, в общем, мы встречаемся.
— Очень приятно, — Сергей протянул руку.
— Взаимно.
Они разговорились. Сергей оказался хорошим, простым, без понтов. Врач. Вместе с Надей работают в одной больнице.
— Я много о вас слышал, — сказал он. — Надя рассказывала. Вы героиня.
— Я просто выжила, — ответила Вера.
— Это и есть героизм.
Вечером, когда Сергей ушёл, Надя спросила:
— Ну как тебе?
— Очень даже хороший, — улыбнулась Вера. — Только ты смотри, не обижай его.
— Не обижу, — засмеялась Надя. — А ты? Может, и тебе пора?
— Мне? — Вера покачала голвой. — Не знаю. Я ещё не готова.
— Время придёт.
— Посмотрим.
Оно пришло через полгода.
Вера познакомилась с Игорем случайно — в кафе, куда зашла выпить кофе. Он сидел за соседним столиком, читал книгу. Заговорили о погоде, потом о книгах, потом о жизни.
— Вы одна? — спросил он.
— Одна, — ответила Вера. — Но не одинока.
— Это хорошо.
Они встретились ещё раз. Потом ещё. Игорь был вдовцом, потерял жену пять лет назад. Детей не было. Работал дизайнером по ремонту квартир, любил путешествовать, читать, готовить.
— Ты не боишься? — спросила Вера однажды. — Моё прошлое... оно тяжёлое.
— Я не боюсь прошлого, — ответил Игорь. — Я смотрю в будущее.
Через год они поженились.
Свадьба была скромной — только свои. Надя, Сергей, несколько друзей. Вера была в простом белом платье, счастливая, спокойная.
— Я люблю тебя, — сказал Игорь, когда они остались одни.
— И я тебя, — ответила Вера. — Впервые за долгое время — по-настоящему.
Прошло ещё три года.
Вера сидела на балконе, держа на руках маленькую девочку. Дочку, которую они назвали Надей — в честь той, кто спас ей жизнь.
— Ты счастлива? — спросил Игорь, подходя сзади.
— Очень, — ответила Вера. — Ты даже не представляешь, как.
— Представляю, — улыбнулся он. — Я вижу это в твоих глазах.
В комнату вошла Надя — та, взрослая. С ней Сергей.
— Ой, какая красавица! — всплеснула руками Надя, глядя на малышку. — Дайте понянчить.
Вера передала дочку. Та заулыбалась, загулила.
— Счастливая, — сказала Надя. — Ты заслужила.
— Мы все заслужили, — ответила Вера. — Ты — не меньше.
Они обнялись.
За окном садилось солнце. Город шумел внизу. Жизнь текла своим чередом.
Вера смотрела на закат и думала о том, что свет в конце тоннеля оказался реальным. Только это был не тот свет, о котором говорил Денис. Это был свет её собственной жизни.
Которую она вырвала у смерти.
Которую она построила заново.
Которую она проживёт теперь — счастливо.
Долго.
Назло всем
Не забывайте ставить ЛАЙКИ и писать комментарии, а кто имеет денюжки и желание могут поддержать канал донатом, спасибо и в карму будет плюсик
Продолжение будет, если интересно, напишите в комментариях, нужно ли? Тогда будет на этом канале, подписывайтсь и не забудьте поставить ЛАЙК рассказу. Так же поддержите мотивацию донатом по ссылке ниже
НЕ МОЛЧИТЕ! Напишите, интересен ли вам рассказ, если не будет комментариев и Лайков у статьи, без Донатов, не будет и продолжения...
Первые части кто ещё не читал выше, ну или кто хочет с самого начала прочесть весь рассказ)) Всем добра и быть добрее