- Когда же ты сдохнешь? - Шептала её родная сестра на ушко, пока она лежала в коме, думая что та её не слышит... Муж держал её за руку и клялся в любви, а через минуту целовал её убийцу у той же кровати
Дорога. Яркие фары. Ослепительный свет. Сильный удар.
Боль. Хруст. Темнота.
Темнота.
Вера плыла в темноте. Она не знала, сколько времени прошло. Может, минута. Может, вечность. Она не чувствовала тела, не слышала ничего, не видела ничего. Только темнота и ощущение, что она есть. Где-то. Как-то.
— Вера, доешь кашу!
Голос мамы. Откуда? Она же... она же маленькая?
— Не хочу!
— Ешь, кому говорят! Алла уже всё съела, смотри, какая умница.
Вспышка. Вера видит себя за столом. Ей лет шесть. Напротив сидит Алка, младшая сестра, с ложкой в руке, смотрит на Веру с лёгкой усмешкой. Тарелка у Алки уже пустая.
— Я тоже всё съела! — Вера показывает почти пустую тарелку.
— Не ври, — мама качает головой. — У тебя половина осталась. Алла молодец, всё съела, а ты капризничаешь.
— Но я...
— Ешь давай.
Вера смотрит на Аллу. Та улыбается — довольно, победоносно. И Вера понимает: Алла вылила свою кашу обратно в кастрюлю, когда мама отвернулась. А сказала, что съела.
Маленькая Вера молчит. Не выдаёт сестру. Она старшая, должна защищать, должна уступать.
Мама так говорит всегда.
---
Темнота.
Вера снова плывёт. Тело не чувствуется. Где она? Что с ней?
— Вер, давай я тебе помогу!
Новый голос. Папа.
Вспышка. Ей лет двенадцать. Она учится кататься на велосипеде. Папа почти бежит рядом, придерживает за руль.
— Давай, дочка, у тебя получается!
— Пап, я боюсь!
— Не бойся, я рядом!
Она едет. Ветер в лицо, счастье, свобода. Папа бежит, смеётся. Потом отпускает руль. Вера едет сама. Оборачивается — папа стоит и машет.
— Я сама! Папа, я сама!
Вспышка гаснет.
---
Темнота.
Где папа? Почему его нет? Он же был... Он же...
— Вер, приезжай скорее! Папа...
Голос мамы. Голос мамы, но уже не такой молодой, почему? Не той, из прошлого или..?
Вспышка. Ей двадцать. Звонок мамы. Голос дрожит, срывается.
— Что случилось?
— Папа... инфаркт... не стало...
Вера бежит, летит, падает. Потом — серое небо, цветы, чёрные ленты. Алла рядом, плачет, прижимается.
— Вер, как же мы теперь?
Вера обнимает её. Гладит по голове.
— Я рядом. Я всегда буду рядом. Не бойся.
Алла поднимает глаза. В них — благодарность. Или нет? Что-то ещё? Вера не видит. Она слишком занята — утешает, обещает, держится.
---
Темнота.
Снова плывёт. Тела нет. Только мысли. Только воспоминания.
— Вера, познакомься, это Денис.
Голос подруги. Вспышка. Ей двадцать пять. Вечеринка, шум, смех. Напротив стоит высокий парень с красивыми глазами.
— Денис, — говорит он и протягивает руку.
— Вера.
Искра. Она чувствует её физически. Он тоже. Они не отпускают руки слишком долго.
— Ты замужем? — спрашивает он.
— Нет.
— И я не женат. Так может мы ...
Они смеются. Глупо, легко, счастливо.
Потом — свидания, цветы, кино, прогулки. Алла иногда приходит с ними. «Можно? Мне скучно одной». Вера разрешает. Она же старшая, она должна заботиться.
— Какой тот мальчик красивый, — говорит как-то Алла, глядя на Дениса.
— Он не мальчик. Он мой парень.
— А-а, — Алла отводит глаза. — Жалко.
Вера смеётся. Глупости.
---
Темнота.
Свадьба. Белое платье, цветы, гости. Алла — подружка невесты, в красивом голубом платье, улыбается, поздравляет.
— Я так рада за тебя, сестричка, — шепчет она, обнимая.
— Спасибо.
— Ты самая счастливая.
— Мы обе счастливые, — Вера гладит её по голове. — Ты тоже встретишь своего.
— Встречу, — кивает Алла. И в глазах — то самое. Что-то. Вера не замечает. Слишком счастлива.
Потом — годы. Дом, работа, планы. Денис, Алла часто приходит в гости. «Посидеть с вами, мне одной скучно». Вера рада. Сёстры должны быть близки.
— Ты такая красивая сегодня, — говорит как-то Денис Алле.
— Спасибо, — краснеет Алла. — А ты всегда такой внимательный?
— Только к красивым женщинам.
Вера слушает и улыбается. Ей приятно, что муж и сестра нашли общий язык. Они же семья.
Темнота.
Резкая боль. Где-то в теле. Она чувствует её. Наконец-то чувствует!
Вспышка. Машина. Ночь. Дождь. Вера за рулём, едет домой с работы. Устала, хочет спать. Вспоминает, что дома ждёт Денис. Надо купить хлеба. И молока. И ещё что-то.
Фары. Ослепительный свет. Удар.
Боль. Хруст. Темнота.
---
Темнота.
Теперь она понимает — это не сон. Это кома. Она в больнице. Она слышит звуки.
— Давление сто на шестьдесят, пульс пятьдесят, сатурация девяносто.
Голос медсестры. Чужой.
— Зрачки не реагируют. Глубокая кома.
— Прогноз?
— Никто не знает. Может, месяц, может, год. Может, никогда.
Вера слушает и пытается крикнуть: «Я здесь! Я всё слышу!» Но тело не слушается. Ни губы, ни веки, ни пальцы. Ничего.
Она в ловушке. Она закрыта в своём теле, навсегда.
Дни. Или ночи? Она не знает. Время течёт мимо.
— Верочка, я здесь, — голос мамы. Старая, уставшая. — Ты только борись. Мы тебя ждём.
Мама плачет. Вера чувствует её слёзы на своей руке. Хочет пошевелить пальцем, чтобы мама поняла: я здесь. Не может.
— Я люблю тебя, доченька. Ты только живи.
Мама уходит. Тишина.
— Вера, — голос Дениса. — Ты как? Врачи говорят, шансы есть. Ты держись. Мы с Аллой за тебя молимся.
Мы с Аллой. Вместе. За неё молятся.
Вера чувствует тепло. Они рядом. Они любят. Значит, всё будет хорошо.
— Верочка, — голос Аллы. Сладкий, приторный, как её духи. — Сестричка моя. Ты только поправляйся. Мы без тебя не можем.
Алла берёт её за руку. Долго держит. Потом наклоняется, шепчет в самое ухо:
— Хотя, если честно, можем. И без тебя сейчас даже лучше.
Вера не верит. Показалось? Нет, не показалось. Но она не могла это произнести. Голос её и слова были отчётливы.
— Ты чего там шепчешь? — голос Дениса.
— Да так, молюсь, — отвечает Алла. — За сестру.
Они уходят. Вера остаётся одна. Мысли мечутся. Что это было? Шутка? Оговорка? Или...
Ночь. Тишина. Вера одна. Она пытается пошевелиться — не может. Открыть глаза — не может. Кричать — не может. Только слышит.
Шаги.
Кто-то входит. Лёгкие, крадущиеся. Запах. Тот самый запах. Духи Аллы.
— Сестричка, — шепчет она. — Ты спишь? Конечно, спишь. Или не спишь? А может, слышишь меня?
Вера холодеет.
Алла подходит к аппаратам. Вера слышит, как её пальцы касаются кнопок, проводов.
— Знаешь, — шепчет Алла, — я так долго этого ждала. Чтобы ты замолчала. Чтобы перестала быть первой. Ты всегда была первой. Красивее, умнее, успешнее. Даже Денис твой. Был... когда-то. А теперь. Мой Денис.
Щелчок.
Аппараты замолкают.
Вера чувствует, как перестаёт дышать. Лёгкие сжимаются, паника накрывает. Она пытается вздохнуть — не может. Сердце бьётся быстрее, потом замирает.
— Вот и всё, сестричка, — шепчет Алла. — Спи вечно.
Шаги быстро удаляются.
Вера задыхается. Темнота сгущается. Она чувствует, как жизнь уходит. Последняя мысль: «Значит, вот так... Она... они...»
Дверь открывается.
— Кто здесь? — голос медсестры. Надя. Та, что всегда разговаривает с Верой как с живой. — Что за чёрт?! Почему Аппараты отключены? Отключено всё?!
Шаги. Суета. Надя что-то нажимает, аппараты снова начинают пищать.
— Давление падает! Пульс нитевидный! Реанимацию!
Вера летит. Она видит черноту вокруг себя и ничего другого.
Вдруг она видит точечку на горизонте, белую, и она к ней летит.
Точка становится больше, это белое облачко, белая дверь в это мгле...
— Я умерла... Я поняла. Я читала про этот свет в конце тоннеля.
Но вдруг яркий свет гаснет, и снова чернота.
Вера хватает воздух. Вдыхает. Живёт.
Её спасли.
Она в сознании, но не может никому сказать. Не может назвать имя убийцы. Не может крикнуть: «Это Алла! Она отключила всё! Она хотела меня убить!»
Только слышит, как Надя бормочет:
— Странно, провода отошли. Надо проверить.
Вера лежит в темноте и плачет. Внутри. Потому что снаружи — ни слезинки. Только мысли, только ярость.
— Ты пожалеешь, Алла, — думает она. — Ты за всё пожалеешь.
Монитор начинает пищать чаще.
Надя оборачивается.
— Странно, — говорит она. — Пульс участился. Будто она что-то чувствует. Но глубокая кома, не может быть... Жаль девушку.
Вера чувствует. Она чувствует так сильно, как никогда в жизни.
Она будет жить. Назло. Чтобы отомстить.
---
Утро началось с голосов.
Вера слышала их сквозь пелену, сквозь туман, сквозь ту самую темноту, которая стала её домом. Голоса приближались, становились громче, отчётливее.
— Как она? — голос Дениса. Взволнованный, заботливый. Идеальный муж, который ночами не спит, переживает за жену.
— Состояние стабильно тяжёлое, — ответил врач. — Глубокая кома. Прогнозы делать рано.
— Но шансы есть?
— Шансы есть всегда. Организм молодой, сердце крепкое. Будем надеяться.
— Спасибо, доктор.
Шаги приблизились к кровати. Вера почувствовала, как Денис взял её за руку. Тёплая ладонь, знакомая до каждой мозоли, до каждой линии.
— Верочка, — шепнул он. — Ты меня слышишь? Я здесь. Я с тобой.
Она слышала. Она кричала внутри: «Я здесь! Я всё слышу! Не верь им, Денис! Они хотели меня убить!»
Но тело молчало. Ни один мускул не дрогнул.
— Мы с Аллой за тебя молимся, — продолжал Денис. — Она тоже очень переживает. Не спит ночами.
Вера внутренне застонала. Алла переживает. Алла молится. Та самая Алла, которая ночью отключила аппараты.
— Денис! — голос Аллы ворвался в палату. — Как она?
— Всё так же, — ответил Денис.
Алла подошла к кровати. Вера почувствовала запах её духов. Тот самый. Приторно-сладкий, от которого сейчас начало подташнивать.
— Верочка, — Алла взяла её за другую руку. — Сестричка моя. Ты только борись. Мы тебя ждём. Мы тебя очень любим.
Она наклонилась, поцеловала Веру в лоб. Губы были холодные.
— Выйдем? — предложил Денис. — Пусть отдохнёт.
— Да, конечно.
Их шаги удалились. Дверь закрылась.
Вера осталась одна. Мысли лихорадочно метались.
«Они вместе. Они держали меня за руки. Оба. Как будто ничего не случилось. Как будто ночью не было...»
Она вспомнила. Запах Аллы. Щелчок аппаратов. Удушье. Смерть, подошедшую так близко.
«Я должна что-то сделать. Но что? Я не могу даже пальцем пошевелить».
День тянулся медленно. Вера научилась различать время по звукам. Утром — обход, днём — процедуры, вечером — тишина.
В палату заходили медсестры. Поправляли капельницы, меняли простыни, измеряли давление. Иногда разговаривали между собой.
— Красивая женщина, — сказала одна, молодая, с высоким голосом. — Жалко.
— Жалко, — согласилась вторая, постарше. — Муж вон каждый день приходит, сестра тоже. Такая забота.
— Повезло ей с родственниками.
Вера внутренне усмехнулась. Если бы они знали.
Вечером пришла Надя. Та самая медсестра, которая спасла её прошлой ночью. Вера узнала её по голосу — мягкому, спокойному, чуть усталому.
— Ну что, Верочка, — сказала Надя, протирая ей руки влажной салфеткой. — Как ты сегодня? Я вот тут подумала... Ты меня слышишь ведь? Я знаю, что слышишь. Я такие случаи видела в кино. Люди в коме всё слышат.
Вера замерла. Неужели? Неужели кто-то знает?
— Ты только не сдавайся, — продолжала Надя. — Я за тебя молюсь. По-своему, не по-церковному. Просто думаю о тебе каждый день. Просто, по-человечески.
Она помолчала.
— А вчера эти аппараты... Странно это. Я же проверяла всё перед сменой. Не могли провода сами отойти. Но кто мог зайти? Я никого не видела.
Вера хотела крикнуть: «Алла! Это Алла! Моя сестра!» Но губы не шевелились.
— Ладно, — вздохнула Надя. — Может, показалось. Или полтергейст. Ты отдыхай. Вечером приду. Я домой, спать после смены.
Она ушла.
Вера осталась одна в темноте. Но теперь в этой темноте был лучик. Надя. Она верит. Она чувствует.
«Спасибо тебе, Надя, — думала Вера. — Ты даже не представляешь, как ты мне помогла».
Ночь. Тишина. Вера прислушивалась к каждому звуку. Шаги в коридоре, скрип дверей, далёкие голоса. Где-то плакал ребёнок. Где-то разговаривали санитарки.
«Только бы не она, — думала Вера. — Только бы не пришла снова».
Но шаги раздались.
Лёгкие, крадущиеся. Почти бесшумные. И запах. Тот самый.
Алла.
Вера внутренне сжалась. Сердце забилось чаще, монитор отреагировал — писк участился.
— Тсс, — прошептала Алла. — Спокойно, аппаратик. Не пищи. Как же лучше сделать, чтобы без шума и пыли...
Она подошла к кровати. Наклонилась. Вера чувствовала её дыхание на своём лице.
— Живучая ты, сестричка, — прошептала Алла. — Вчера чуть не умерла, а сегодня опять дышишь. Ну ничего. У меня ещё есть идеи.
Вера похолодела.
Алла отошла к столику, где стояли лекарства. Вера слышала, как она открывает какие-то пузырьки, как переливает что-то.
— Тут такое дело, — бормотала Алла. — Врачи говорят, тебе витамины нужны. А я тебе витаминчик добавлю. Специальный. Чтобы ты долго не мучилась. совсем немного. Каждый день ты будешь угасать... пока не улетишь на небеса.
Вера поняла. Она хотела закричать, забиться, но тело не слушалось.
Алла подошла к капельнице. Щелчок — она открыла доступ.
— Вот так, — прошептала она. — Сладких снов, сестричка.
Она уже собралась уходить, когда дверь вдруг открылась.
— Кто здесь? — голос Нади.
Вера никогда не была так рада слышать этот голос.
— Я, — ответила Алла спокойно. — Я её сестра. Сестра. Не спалось, решила посидеть с Верой.
— Поздно уже, — в голосе Нади звучало подозрение. — Посещения до девяти. Как вы вообще сюда попали?
— Я знаю. Я тихонько. Не ругайтесь.
— Что вы тут делали?
— Ничего. Сидела, руку держала.
Надя подошла к кровати, проверила капельницу. Вера чувствовала, как её пальцы касаются трубок.
— Странно, — сказала Надя. — Я же только что меняла раствор. А тут уже почти пусто.
— Наверное, быстро капает, — Алла говорила спокойно, но Вера чувствовала напряжение в её голосе.
— Быстро? Тут убавлено было. — Надя помолчала. — Ладно. Вам пора. Пациенту нужен покой.
— Иду.
Шаги Аллы удалились. Дверь закрылась.
Надя стояла у кровати, молчала. Потом наклонилась к самому уху Веры.
— Верочка, — шепнула она. — Если ты меня слышишь... Если с тобой что-то не так... Если кто-то хочет тебе навредить... Подай знак. Хоть какой-то. Пожалуйста.
Вера собрала всю волю. Все силы. Всю ярость, которая кипела внутри.
Она попыталась пошевелить пальцем.
Ничего.
Ещё раз.
Ничего.
— Пожалуйста, — шептала Надя. — Я знаю, ты там. Я чувствую.
Вера зажмурилась — внутри, потому что снаружи веки не двигались. Сосредоточилась на мизинце. На правой руке. Том самом, которым она когда-то играла с Алой в детстве, которым держала руку Дениса на свадьбе, которым гладила маму по щеке.
Пошевелись.
Мизинец дрогнул.
Еле заметно. Но дрогнул.
Надя ахнула.
— О Господи! — выдохнула она. — Ты меня слышишь!
Вера попыталась ещё раз. Мизинец дрогнул снова.
— Хорошо, хорошо, — зашептала Надя. — Не напрягайся. Я поняла. Ты меня слышишь. Теперь я знаю.
Она отошла к двери, проверила, заперто ли. Вернулась.
— Вера, — сказала она тихо. — Тебя хотят убить? Твоя сестра?
Мизинец дрогнул. Один раз. Да.
— А муж?
Мизинец замер. Вера не знала. Она слышала только Аллу. Но Денис... Денис целовал её. Денис говорил те слова. Денис не остановил.
Она не знала.
— Ладно, — сказала Надя. — Не отвечай. Я поняла главное. Я буду следить. Я не дам тебя в обиду. Обещаю.
Она проверила капельницу, сменила раствор.
— Эта дрянь, что она добавила, — прошептала Надя. — Я не знаю, что это. Но я сменю раствор. Всё будет чисто. Ты не бойся.
Она помолчала.
— А знаешь, что я сделаю? Я поставлю здесь камеру. Маленькую. У меня брат в охране работает, он даст. И тогда мы узнаем точно, кто и что делает.
Вера внутри заплакала. От облегчения. От благодарности. От надежды.
— Спасибо, — хотела сказать она. — Спасибо тебе, Надя.
Но мизинец дрогнул сам. Снова и снова. Как будто передавал всё, что она не могла сказать словами.
— Тише, тише, — Надя погладила её по руке. — Я всё поняла. Отдыхай. Тебе силы нужны.
Она ушла.
Вера осталась одна. Но теперь не одна. У неё был союзник. Ангел в белом халате, который поверил.
«Я выживу, — думала Вера. — Я выживу и увижу их лица».
Монитор пищал ровно, спокойно.
Жизнь продолжалась.
Утро началось с шума.
— Что значит, камеру? — голос Дениса звучал возмущённо. — Зачем в палате камера?
— Это стандартная процедура, — отвечал врач. — В связи с участившимися случаями краж медицинского оборудования.
— Но здесь же моя жена!
— Мы заботимся о безопасности пациентов. Камера будет направлена на дверь и на аппаратуру. Это не вторжение в личное пространство.
— Я буду жаловаться!
— Ваше право.
Вера слушала и улыбалась. Внутри, конечно. Надя сделала это. Надя поставила камеру. Не сама конечно, мужчина пришёл и установил. Но Надя придумала это.
Алла молчала. Вера чувствовала её напряжение. Она стояла где-то рядом, и от неё исходили волны страха.
— Ладно, — сдался Денис. — Но если я узнаю, что это как-то вредит Вере...
— Не вредит, — спокойно сказал врач. — Наоборот, помогает.
Они ушли. В палате стало тихо.
Только аппараты пищали ровно, спокойно.
И камера на стене мигала красным огоньком.
Вера сквозь веки смутно видела моргающий огонёк. Он был как маяк. Как надежда.
«Спасибо, Надя, — думала она. — Спасибо тебе».
Вечером пришла Надя. Одна.
— Поставила, — шепнула она. — Теперь всё видно. Если кто зайдёт — запишется.
Она взяла Веру за руку.
— Ты только держись. Я рядом.
Мизинец дрогнул. Один раз. Да.
— Я знаю, — улыбнулась Надя. — Я знаю.
Она ушла.
Вера лежала в темноте и смотрела на красный огонёк.
Где-то в коридоре слышались шаги. Может, Алла. Может, Денис. Может, кто-то чужой.
Теперь у неё был свидетель.
Теперь у неё был шанс.
«Я выживу, — думала Вера. — Я выживу и расскажу всё. Каждому. Каждое слово. Каждый шёпот. Каждую попытку.
Вы пожалеете, что не убили меня тогда.
Вы очень пожалеете».
Монитор пищал ровно.
Красный огонёк мигал.
Ночь наступала.
Но Вера больше не боялась
Не забывайте ставить ЛАЙКИ и писать комментарии, а кто имеет денюжки и желание могут поддержать канал донатом, спасибо и в карму будет плюсик
Продолжение будет, если интересно, напишите в комментариях, нужно ли? Тогда будет на этом канале, подписывайтсь и не забудьте поставить ЛАЙК рассказу. Так же поддержите мотивацию донатом по ссылке ниже
НЕ МОЛЧИТЕ! Напишите, интересен ли вам рассказ, если не будет комментариев и Лайков у статьи, без Донатов, не будет и продолжения...
Читаем, донатим, ставим Лайки и конечно же комментируем, хорошо?