Я копила на салон три года. Откладывала с зарплаты. Брала подработки по вечерам — вела соцсети для маленьких компаний. Экономила на всём. Одежду покупала на распродажах. В кафе не ходила. Отпуск проводила дома.
Кирилл (мой муж, ему тридцать шесть) поддерживал идею на словах. Говорил: «Давай, открывай, я в тебя верю». Но денег не давал. У него свой автосервис на окраине города. Там всё в обороте, как он объяснял. Каждый рубль уходит на запчасти, аренду бокса, зарплату механикам.
Я его понимала. Не обижалась. Решила сама справиться.
Я взяла кредит в банке. Процент высокий.
Помещение искала два месяца. Нашла на первом этаже жилого дома. Пятьдесят квадратных метров. Район хороший, проходимость высокая. Аренда семьдесят тысяч в месяц. Дорого, но локация стоит того.
Ремонт контролировала сама. Белые стены, светлый ламинат, большие зеркала в золотых рамах.
Салон назвала «Грация». Вывеску заказала с подсветкой. Открылись восьмого октября, в субботу. Я пригласила подруг, коллег, знакомых. Устроила небольшой фуршет. Дарила сертификаты на скидку двадцать процентов.
Первый месяц был тяжёлым. Клиентов мало. В будни приходило по два-три человека на весь день. Выручка еле покрывала аренду и зарплаты девчонкам. Я сидела на ресепшене с утра до вечера. Отвечала на звонки, записывала, консультировала. Вкладывала последние деньги в рекламу в соцсетях.
По вечерам вела соцсети салона сама. Выкладывала фото работ. Писала посты про уход за волосами и ногтями. Отвечала на вопросы в личных сообщениях.
Ложилась спать в час ночи. Вставала в семь утра. Кирилл говорил, что я похудела и осунулась. Но я продолжала. Это был мой проект. Моя мечта.
Я помню, как в первую неделю у меня была всего одна клиентка в понедельник. Одна за весь день. Я сидела на ресепшене и смотрела в пустой зал. Думала: «Вдруг не получится? Вдруг я зря влезла в кредит?»
Но пошло. К концу октября стали приходить постоянные клиентки. Девчонки работали хорошо, их хвалили, советовали подругам. Одна женщина привела сразу трёх знакомых. Сарафанное радио заработало.
К концу ноября мы вышли в плюс. Небольшой — тысяч пятнадцать чистой прибыли, но плюс. Я выдохнула. Поняла: получится. Салон выживет. Я справилась.
И тут, в начале декабря, позвонила свекровь Марина Сергеевна. Ей пятьдесят восемь лет. Женщина с характером. Привыкла командовать. Кирилл её единственный сын, балованный до сих пор.
— Доченька, поздравляю с открытием! — защебетала она в трубку. — Я так рада! Наконец-то у нас в семье есть свой салон!
«Свой салон». Я поморщилась. Это мой салон. Мои деньги, мой кредит, мой риск. Но промолчала.
— Спасибо, Марина Сергеевна.
— Я хочу записаться к тебе. И подруг привести. Нас пятеро. Сделаем себе комплексный уход перед Новым годом. Мы же семья, да?
— Конечно, записывайтесь. Буду рада.
— Отлично! Нам нужно всё: стрижка, окрашивание, маникюр, педикюр. Запиши нас на субботу, на десять утра. Успеем до вечера?
Я взяла блокнот. Посчитала быстро в уме. Пять человек, полный комплекс — это часов на шесть-семь работы минимум. Два мастера. Значит, будут приходить по очереди. Выручка около пятидесяти тысяч. Очень хорошо.
— Успеете. Времени хватит. Начнём с двоих, остальные придут через пару часов.
— Замечательно! Девочки мои будут в восторге. Я им так хвалила твой салон! Говорила: «У моей невестки всё по высшему разряду».
Я улыбнулась. Приятно было слышать.
Они пришли в субботу. Марина Сергеевна с Тамарой в десять утра. Две подруги — Людмила, Зоя — около полудня. Валентина — вечером. Все примерно одного возраста, за пятьдесят. Марина Сергеевна была в норковой шубе до пят.
— Здравствуйте! — я встретила их улыбкой у входа. — Проходите, раздевайтесь. Девочки уже готовы вас принять.
Они прошли внутрь. Оглядывались, оценивали. Марина Сергеевна кивала одобрительно.
— Неплохо, неплохо. Чистенько. Светло.
Они расселись в креслах. Алла подошла к Марине Сергеевне первой, начала консультацию по цвету волос. Рита усадила Тамару за маникюрный стол.
Я принесла им журналы. Всё было хорошо. Я думала: «Первые клиенты из семьи мужа, надо показать себя с лучшей стороны. Может, они ещё знакомых приведут».
Работа шла своим чередом. Алла смешивала краску для волос, объясняла Марине Сергеевне, какой получится оттенок. Рита аккуратно обрабатывала ногти Тамаре. Я сидела на ресепшене, отвечала на звонки, записывала других клиентов.
Марина Сергеевна периодически звала меня:
— Доченька, а не слишком ли тёмный оттенок? А посмотри, правильно ли девочка лак наносит? А кофе можно ещё?
Я подходила каждый раз. Всё объясняла. Приносила кофе, воду, ещё печенье. Мастера работали профессионально. Но свекровь, видимо, хотела особого внимания.
Свекровь сидела довольная, красивая. Волосы блестят, укладка идеальная, ногти с французским маникюром. Фотографировалась на телефон, смеялась.
— Ну как вам? — спросила я, подходя.
— Красота! — Марина Сергеевна повертелась перед большим зеркалом. — Девочки, правда же прекрасно?
К этому времени как раз подошли Людмила и Зоя. Подруги закивали. Все хвалили Аллу и Риту. Говорили комплименты. Алла и Рита улыбались.
— Ну что рассчитываемся? — я подошла к стойке с терминалом.
Марина Сергеевна посмотрела на меня внимательно.
— А сколько с нас?
Я пробила чек в компьютере. Посчитала по прайсу: стрижка, окрашивание, маникюр, педикюр на пять человек.
Она рассмеялась звонко.
— Доченька, ты что, шутишь? Мы же семья! Нам же скидка положена!
Я растерялась. Замерла с терминалом в руке.
— Скидка? Марина Сергеевна, я вам не говорила про скидку. Мы не обсуждали это.
— Как не говорила? Я же сказала по телефону: «Мы же семья». Ты согласилась! Это означает семейную скидку!
Я вспомнила наш телефонный разговор на прошлой неделе. Я сказала «буду рада». Но не обещала никакой скидки. Про скидку вообще речи не было.
— Марина Сергеевна, я имела в виду, что рада вас видеть. Но про скидку речи не было.
Она выпрямилась. Скрестила руки на груди.
— То есть ты хочешь сказать, что дерёшь полные деньги с родной свекрови? Как с чужих людей?
— Это не «с чужих». Это прайс. Цены у всех одинаковые.
— Одинаковые? — она повысила голос. — Для семьи тоже одинаковые?
Подруги сидели тихо. Переглядывались между собой. Им было неловко. Но они молчали.
— Хорошо, — Марина Сергеевна прищурилась. — Какая скидка семье положена в твоём салоне?
Я вспомнила. У меня есть система скидок.
— У нас скидки десять процентов для постоянных клиентов. Но они начинают действовать после пятого визита.
— Десять? — она возмутилась так, что все в салоне вздрогнули. — Ты смеёшься? Я твоя свекровь! Мать твоего мужа! Я жду скидку минимум пятьдесят процентов!
У меня холодела спина. Пятьдесят процентов скидки — значит они заплатят двадцать четыре тысячи двести пятьдесят рублей. Это почти себестоимость работы. Мы останемся практически в ноль. Девчонки отработают весь день почти за копейки.
— Марина Сергеевна, я не могу дать пятьдесят процентов. У меня кредит, зарплаты девочкам. Пятьдесят процентов — это убыток для салона.
— Убыток? — она почти закричала. — Для родной семьи убыток?! Это я, между прочим, родила и воспитала твоего мужа! Благодаря мне у тебя вообще есть семья! А ты мне отказываешь в скидке?
Её подруги сидели, опустив глаза. Тамара тихо сказала:
— Марина, может не надо...
— Молчи! — оборвала её свекровь. — Это принципиальный вопрос!
Я выдохнула. Решила пойти на компромисс.
— Ладно, Марина Сергеевна. Хорошо. Сделаю вам скидку двадцать процентов.
— Двадцать?! — она чуть не задохнулась. — Ты издеваешься?! Ты жадная! Я требую минимум семьдесят процентов! Нет, знаешь что? Девяносто процентов! Вот какая скидка должна быть для семьи!
Я опешила. Девяносто процентов — это четыре тысячи восемьсот пятьдесят рублей с них всех. Это насмешка. Это издевательство.
— Девяносто? Марина Сергеевна, это же почти бесплатно!
— И что? Мы же родные! — она подошла ближе, нависла надо мной. — Или ты забыла, кто тебе на свадьбу двадцать тысяч подарил? Кто пельмени тебе носил домашние, когда ты на сохранении лежала три года назад?
Это была правда. Она помогала. Приносила еду, навещала. Я была благодарна. Но двадцать тысяч три года назад — это не повод требовать бесплатного обслуживания.
— Я помню, Марина Сергеевна. Я благодарна вам. Но бизнес — это не благотворительность. Я не могу работать себе в убыток.
— Ах так?! — она развернулась к подругам театрально. — Видите, девочки? Вот какая у меня невестка! Жадная! Считает каждую копейку! На родной семье экономит!
Подруги молчали смущённо. Людмила тихо сказала:
— Марин, может мы просто заплатим...
— Молчать! — рявкнула на неё Марина Сергеевна. — Не смей мне перечить!
Во мне закипала злость. Алла и Рита стояли в сторонке, растерянные. Они не знали, что делать.
— Хорошо, Марина Сергеевна, — я сказала максимально спокойно. — Последнее предложение. Сделаю вам персональную скидку тридцать процентов. Окончательно. Больше не могу.
Она фыркнула презрительно.
— Тридцать! Смешно! Я вообще не буду платить такие деньги! Это грабёж! Пусть твой Кирилл сейчас же приезжает сюда, разберёмся!
Она достала телефон из сумки. Набрала номер сына быстрыми движениями.
— Сынок, приезжай срочно в салон твоей жены! Твоя супруга меня позорит перед подругами!
Кирилл приехал через двадцать пять минут. Он зашёл взволнованный.
— Что случилось? Мама, ты чего звонишь?
Марина Сергеевна бросилась к нему, как к спасителю.
— Сынок! Она требует с меня и моих подруг огромные деньги! За семью! Я просила нормальную семейную скидку, а она мне отказывает! Вот так твоя жена ценит мать!
Кирилл посмотрел на меня вопросительно. Потом на мать.
— Мам, а сколько ты хочешь платить за всех?
— Десять процентов от полной суммы! — заявила она гордо. — Это справедливая цена для родных людей!
— Мама, это же совсем мало, — Кирилл растерянно почесал затылок. — Салон только открылся. У жены большой кредит. Аренда дорогая.
— Значит, для тебя мать — никто?! — она повысила голос до крика. — Я тебя растила! Экономила на себе! А теперь ты мне в копеечной скидке отказываешь?!
Она разрыдалась театрально. Подруги обступили её, гладили по спине, утешали. Кирилл растерялся.
— Мам, ну не плачь, пожалуйста. Давай я оплачу за всех. Решим вопрос.
Я посмотрела на мужа долгим взглядом.
— Кирилл, ты серьёзно сейчас?
— Ну ты же видишь, она расстроена сильно. Давай я просто заплачу за всех, и всё закончится. Не хочу скандала.
Я поняла. Он не встанет на мою сторону. Он, как всегда с детства, выберет мамочку. Для него мама всегда права.
— Хорошо, — я сказала спокойно и твёрдо. — Сейчас сделаю для вас специальный прайс.
Я взяла большой лист бумаги. Написала крупными чёрными буквами маркером:
«ПРАВИЛА СЕМЕЙНЫХ СКИДОК В САЛОНЕ "ГРАЦИЯ"»
- Скидка для семьи владельца — 20% (не 90%)
- Скидка действует только при записи заранее минимум за три дня
- Скидка действует только на одного человека из семьи за один визит
- Скидка не суммируется с другими акциями и спецпредложениями
- Скидка не распространяется на подруг, знакомых и «почти родственников»
- Правила действуют для всех без исключения
Я повесила лист на стену за стойкой ресепшена на самое видное место. Повернулась к Марине Сергеевне.
— Марина Сергеевна, вот новые официальные правила моего салона. Вам лично, как свекрови — скидка двадцать процентов. Вашим четырём подругам — полная стоимость по прайсу.
— Что?! — она побелела от ярости. — Ты смеешь мне диктовать условия?!
— Да, смею. Это мой салон. Мои деньги. Мои правила. Если условия не устраивают — можете больше не приходить.
— Кирилл! Ты слышишь, как эта... как она со мной разговаривает?!
Мой муж стоял посередине зала. Смотрел то на мать, то на меня.
— Мам, ну правила вполне разумные по-моему...
— Ты на её стороне?! — она задохнулась от возмущения. — Ты предаёшь родную мать?! За какую-то жадную бабу?!
— Мам, не говори так...
— Всё! — она схватила норковую шубу с вешалки резким движением. — Девочки, собираемся! Уходим отсюда! Я не останусь в этой ужасной лавочке! Пусть подавится своими процентами и правилами!
Подруги заторопились следом за ней к выходу. Одевались молча, опустив глаза. Марина Сергеевна и три подруги ушли. Хлопнули дверью так, что задребезжали стёкла.
Кирилл стоял посреди салона бледный.
— Зачем ты так жёстко? Она же обиделась. Теперь неделю не будет разговаривать.
— Кирилл, послушай, — я подошла к нему. — Она хотела, чтобы я обслужила её и четырёх подруг почти бесплатно. Это издевательство над моим трудом.
— Ну она же мама...
— И что с того? Мама имеет право требовать, чтобы я работала себе в убыток? Чтобы Алла и Рита вкалывали на ногах за спасибо?
Он молчал, смотрел в пол.
— Твоя мама, — я продолжила спокойно, — с первого же звонка смотрит на мой салон как на семейную кормушку. «Свой салон», она сказала по телефону. Не «твой». Свой. Будто я открыла его специально для неё и её подруг.
— Ладно, я потом с ней поговорю серьёзно.
— Не надо ни с кем говорить. Пусть она больше не приходит сюда, если не готова уважать мой труд и платить, как все нормальные люди.
Он вздохнул тяжело. Развернулся. Ушёл молча.
Вечером того же дня мне написала свекровь длинное сообщение в мессенджере.
«Ты опозорила меня сегодня перед всеми моими подругами! Я им неделю обещала, что моя невестка их красиво и дёшево сделает! А ты выставила меня обманщицей! Ты разрушила мою репутацию в их глазах! Они теперь считают, что я врала! Это всё твоя вина!»
Я прочитала. Не ответила. Заблокировала её номер.
Через неделю Людмила привела свою взрослую дочь в салон. Потом ещё одну свою подругу. Сарафанное радио среди нормальных адекватных женщин сработало отлично. Эти люди платили, благодарили, возвращались снова.
Марина Сергеевна не приходила почти три месяца. Кирилл периодически пытался меня убедить позвонить первой и извиниться. Я отказывалась. Прошло время.
Однажды поздним вечером в начале марта я закрывала салон после последней клиентки. Считала выручку. Неожиданно зашла Марина Сергеевна. Без подруг. Совсем одна.
— Можно войти? — спросила она тихим голосом.
— Мы уже закрыты на сегодня.
— Я хотела просто поговорить с тобой.
Я пустила её внутрь. Мы сели на мягкий диван в зоне ожидания клиентов.
— Можно я запишусь к тебе на следующую неделю? Заплачу нормально, как положено. Со скидкой двадцать процентов, раз я всё-таки семья.
— Можно, конечно.
Она записалась в журнал на четверг. Пришла в назначенное время. Алла сделала ей окрашивание и укладку. Марина Сергеевна честно заплатила. Поблагодарила. Ушла спокойно.
Больше истерик не было.
Прошло восемь месяцев. Салон работает. Я плачу кредит. Марина Сергеевна приходит раз в месяц. Платит со скидкой двадцать процентов. Подруг толпой не приводит.
Знаете, если бы свекровь вложила в мой салон свои деньги и взяла кредит на семь лет — я бы сама предложила ей девяносто процентов.
Я вложила деньги. Я рискнула. Я открыла салон не для того, чтобы обслуживать родню мужа и подруг бесплатно.