Я вышла замуж за Витю (тридцать два года) полгода назад. Мне было двадцать семь. Свадьба была скромная. Его мать, Лидия Николаевна (пятьдесят восемь лет), выглядела довольной. Говорила, что я ей понравилась. Тогда я поверила.
Первые месяцы прошли спокойно. Витя работал инженером. Я работала в рекламном агентстве.
Зарабатывали примерно одинаково. Жили в моей квартире. Витя переехал ко мне. Всё складывалось нормально.
Свекровь звонила каждый день. Обычно вечером, часов в девять. Спрашивала, что я готовлю на ужин.
Интересовалась, как Витя себя чувствует. Давала советы по хозяйству. Я слушала вежливо. Кивала. Старалась не огрызаться.
Но постепенно начались замечания.
— А почему Витя такой худой стал? — спрашивала она. — Ты его кормишь нормально?
— Кормлю, Лидия Николаевна.
— Странно. Он у меня пышнее был. Наверное, твоя еда ему не подходит.
Я промолчала. Положила трубку.
Через три месяца после свадьбы узнала, что она заходила к нам. Я пришла домой с работы. Увидела пакет с продуктами на кухне.
Не мой. Заглянула. Колбаса, сыр, консервы.
— Витя, это что? — спросила я.
— Мама заходила. Принесла еды.
— Как заходила? У неё ключи от квартиры?
— Я дал. Она же мать. Ей положено иметь доступ.
— Витя, это моя квартира. Я не хочу, чтобы кто-то входил без предупреждения.
— Алин, не начинай скандал. Она не чужая же.
Я промолчала тогда. Это была моя квартира. Я её покупала.
Всё обострилось в четверг за пару до её дня рождения. Я проснулась с жутким самочувствием. Голова раскалывалась. Слабость такая, что встать не могла.
— Витя, мне плохо, — сказала я.
Он собирался на работу. Застёгивал рубашку перед зеркалом.
— Может, выпей таблетку от головы? — предложил он.
— Я выпила. Не помогает.
— Ну полежи. К обеду пройдёт. Может, давление скакнуло.
— Витя, мне правда очень плохо.
— Алин, у меня совещание в девять. Полежи, отдохни. Если не пройдёт, позвони врачу.
Он взял портфель. Ушёл.
Я осталась одна. Лежала. Пыталась встать — кружилась голова. Я схватилась за стену.
К обеду не прошло. Стало хуже. Голова раскалывалась так, что не могла открыть глаза. В два часа позвонила в скорую.
Скорая приехала через час. Осмотрели. Померили давление. Очень высокое. Врач нахмурилась.
— Вам нужна госпитализация. Опасные цифры. Нужно обследование, капельницы.
Я кивнула. Собрала вещи. Взяла документы, телефон. Села в машину.
По дороге написала Вите.
«Я в больнице. Вызвала скорую. Давление подскочило. Меня кладут на обследование».
Он прочитал через час. Ответил:
«Что случилось?»
«Не знаю. Очень плохо себя чувствую».
«Ладно. Выздоравливай».
Всё. Ни «как ты», ни «приеду». Просто «выздоравливай».
Меня положили в палату на троих. Поставили капельницу. Сказали, что завтра будут обследования.
Витя приехал вечером. Постоял минут десять. Спросил, как я. Я сказала, что голова болит. Он кивнул. Сказал, что завтра зайдёт. Ушёл.
Я закрыла глаза.
Утром мне поставили вторую капельницу. Взяли анализы. Отправили на обследования. Врач сказала, что результаты будут завтра. Давление высокое. Нужно лежать.
В обед позвонила свекровь. Голос весёлый.
— Алиночка! Напоминаю, завтра у меня день рождения! Приходите к шести. Я уже готовлю. Стол будет шикарный!
— Лидия Николаевна, я в больнице. Мне плохо. Врачи положили на обследование. Давление высокое. Я не смогу прийти.
Она молчала секунд десять.
— В больнице? — голос изменился. — А что с тобой?
— Давление подскочило. Меня обследуют. Врачи сказали лежать.
— Сколько дней?
— Пока не знаю. Минимум неделю.
— Неделю?! — она повысила тон. — Алина, у меня день рождения завтра! Один раз в году! Ты обязана прийти!
— Лидия Николаевна, я физически не могу встать. Врачи запретили.
— Запретили? — она засмеялась. — Чушь! Ты же разговариваешь! Значит, можешь ходить! Выпишешься на день. Придёшь. Посидишь за столом. Потом вернёшься.
— Я не могу выписаться просто так. Мне нужно лечение.
— А мне нужна семья рядом! — закричала она. — Я готовилась! Потратила кучу денег! А ты что? «Я в больнице»! Отмазку придумала!
— Это не отмазка. Мне действительно плохо.
— Плохо ей! Молодая, здоровая! Чего тебе плохо в двадцать семь лет? Лежать захотела! А обязанности перед семьёй?
Я молчала. Она отключилась.
Через десять минут звонок от Вити.
— Алин, мама в слезах. Что ты ей сказала?
— Что я в больнице и не смогу прийти.
— И? Что дальше?
— Ничего. Она начала кричать, что я придумываю отмазки.
— Ну ты же понимаешь, какая она. Праздник для неё важен. Не могла мягче сказать?
— Витя, я лежу в больнице! Что я должна была сказать?
— Не ори. Ты могла объяснить мягче.
— Я ничего не орала! Я сказала, что врачи запретили вставать!
— Слушай, — голос стал холодным. — Может, ты преувеличиваешь? Давление — это не страшно. Выпишешься на пару часов. Придёшь. Посидишь. Потом вернёшься. Что тебе стоит?
Я не поверила ушам.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Мама раз в году день рождения отмечает. А ты лежать можешь потом. Врачи отпустят, если попросишь.
— Витя, мне плохо. Я не могу встать без головокружения.
— Да ладно! Все так говорят, когда лениво! Ты просто не хочешь идти к маме!
— Не хочу? Серьёзно? Ты думаешь, я лежу здесь для удовольствия?
— Я думаю, что ты раздуваешь из мухи слона. И используешь это как повод.
Я положила трубку. Он не верит. Мой муж не верит, что мне плохо.
Вечером позвонила свекровь снова. Голос холодный.
— Алина, я с Витей поговорила. Он сказал, что ты просто не хочешь прийти. Что придумываешь болезнь.
— Я ничего не придумываю, — устало ответила я.
— Тогда докажи. Выпишешься завтра и придёшь.
— Я не могу.
— Значит, ты врёшь. Значит, ты эгоистка, которой плевать на семью мужа.
Она говорила долго. Перечисляла, сколько для меня сделала. Как приняла в семью. Как старалась. А я? Отплатила чёрной неблагодарностью.
Я слушала молча. На следующее утро позвонил Витя.
— Мама плакала всю ночь из-за тебя. Ты довольна?
Я не ответила. Он отключился. Я положила телефон.
Я поняла. Меня не услышат. Им всё равно.
В день рождения свекрови я лежала в палате. Смотрела в телефон. Витя не писал.
В семь вечера пришло сообщение:
«Сидим за столом без тебя. Всем неловко. Ты опозорила нас. Все спрашивают, где невестка. Что я скажу? Что ты притворяешься?»
Я не ответила.
Через час позвонил Витя. Голос громкий, нервный.
— Ты знаешь, что мама плачет? Весь вечер испорчен! Гости спрашивают, где ты! Мама говорит, что ты больна, а они не верят! Думают, что мы поругались!
— Витя, я правда больна.
— Заткнись! — заорал он. — Хватит врать! Всем плевать на твоё «я больна»! Ты обязана была прийти! Это семья! Понимаешь? Семья важнее твоих выдуманных болячек!
Он кричал минут пять. Обвинял меня во всём. Что я эгоистка. Что мне плевать на его чувства. Что я разрушаю его отношения с матерью.
Я слушала молча. Потом положила трубку. Больше в тот вечер не брала телефон.
Утром пришла свекровь. В больницу. Нашла мою палату.
Я лежала на койке.
— Вот ты где, — сказала она холодно. — Лежишь. Отдыхаешь.
Я посмотрела на неё.
— Здравствуйте, Лидия Николаевна.
— Не здоровайся. Я пришла сказать одно. Ты вчера унизила меня перед всеми. Весь вечер оправдывалась. Говорила, что невестка больна. А они смотрели с сомнением. Думали, что мы поругались. Ты опозорила мою семью.
Я молчала.
— И что ты тут делаешь? — она обвела палату взглядом. — Лежишь? Температуры нет. Значит, могла прийти.
— Мне нельзя вставать. Давление скачет.
— Давление! — фыркнула она. — У меня всю жизнь давление! Но я не валяюсь! Я работаю, готовлю, принимаю гостей!
— У вас нет таких скачков.
— Откуда знаешь? — повысила голос. — Ты думаешь, тебе одной плохо? Мне тоже! Но я держусь! А ты? Упала и сдалась!
Она говорила громко. Медсестра заглянула.
— Женщина, не шумите. Здесь больные.
— Больные! — развернулась к ней. — Посмотрите на неё! Молодая, здоровая! Лежит, как барыня! А у меня вчера день рождения был! Она даже не пришла!
Медсестра нахмурилась.
— Женщина, покиньте палату. Или вызову охрану.
Свекровь фыркнула. Посмотрела на меня с презрением.
— Ты пожалеешь, — сказала тихо. — Витя узнает, какая ты. Эгоистка. Притворщица.
Она ушла. Хлопнула дверью.
Меня выписали через четыре дня. Давление пришло в норму. Врачи дали рекомендации. Сказали беречь себя. Избегать стрессов.
Избегать стрессов. Смешно.
Я вернулась домой. Витя был на работе. Квартира пустая. Холодильник пустой.
Я села на диван. Написала Вите:
«Я дома».
Ответил через час:
«Ок».
Всё. Больше ничего.
Вечером он пришёл поздно. Сел за стол. Включил телевизор.
— Как ты? — спросила я.
— Нормально.
— Витя, нам нужно поговорить.
— О чём?
— О том, что произошло.
Он повернулся.
— А что произошло? Ты лежала в больнице. Пропустила день рождения моей матери. Она плакала.
Он встал. Пошёл в спальню. Я осталась сидеть. Одна.
На следующий день я встретилась с подругой. Рассказала всё. Она слушала молча.
— Разводись. Немедленно.
— Мы ж только поженились.
— И что? Он выбрал мать. Обвинил тебя в притворстве, когда ты лежала в больнице. Он не изменится.
Я понимала, что она права.
Прошло три месяца. Развод оформили быстро. Квартира моя. Точка.
Витя обиделся. Назвал меня обманщицей.
Пусть. Меня это не трогает.
Свекровь писала сообщения. Обвиняла, что я разрушила семью. Заблокировала её.
Сейчас я живу одна. Никто не звонит каждый вечер. Никто не обвиняет в притворстве.
Мне хорошо. А Витя недавно женился снова. На девушке, которую мама одобрила. Живут они, конечно, рядом со свекровью.
А я? Я до сих пор одна. И мне это нравится.
Может, я действительно эгоистка. Может, надо было потерпеть. Прийти на день рождения, невзирая на давление.
Но знаете что? Не жалею ни капли.