Я тебя так ненавижу, что, наверное, верну
Начинаем публикацию 2-й книги про Машу и Николаева
Настя (та, которая стояла на своих двоих и печально смотрела на ту, что лежит —не менее печально) украдкой бросила взгляд на хозяйку и взвизгнула. Тихо так, ибо громко в присутствии Рогинской она бы не посмела. Кто же в здравом уме при ведьме в полный голос орать будет?
Даже Маша почувствовала — что-то изменилось.
Елена Дмитриевна так и не закончила начатую с привычной любезностью речь. Не глядя, она цепко схватила Настю за тонкое запястье и, пробормотав «извините, Мария Игоревна», решительно отодвинула ее в сторону.
Скорее всего, она не рассчитала сил, которые стали стремительно прибывать, стоило ей прикоснуться к своему несчастному пищащему от ужаса донору, но Маша так или иначе в результате вылетела из каморки с полутрупом и не упала только потому, что ухватилась в последний момент за кровать.
Тут же она выпрямилась, повела плечами, хрустнула костяшками и, не успев как следует поразмыслить над тем, что делает, налетела на Рогинскую.
Сработал ее знаменитый в прошлом «клубный» эффект.
В ночных кабаках Маше решительно не везло. Редкий вечер с ней никто не пытался выяснить отношения в женском туалете.
По молодости, конечно, подобные стычки, проходили гораздо чаще, но и перешагнув тридцатилетний рубеж, Маша не потеряла хватку. Инстинкт не раз сохранял ей причёску, целостность лица, а иногда и более важные для нормальной жизнедеятельности органы.
Итак, она молча, как маленький упертый бычок, выставив вперед самую непробиваемую свою часть тела, то есть голову, налетела на Елену Дмитриевну и почти без боя вырвала из ее лап ходячего мертвеца Настю.
Та не переставала пищать и была послушна, как гигантская тряпичная кукла. Голова ее болталась из стороны в сторону, руки плетьми висели вдоль тела, глаза не мигали.
Залетев по инерции за Машину спину, она застучала зубами.
—Беги, —заорала на нее Маша. —На помощь зови людей. Не видишь, чокнулась дамочка от горя!
Настя так энергично замотала головой, что подняла ветер.
—Она меня убьёт, —сквозь клацанье зубов услышала Маша.
—Обязательно убьёт, —согласилась Маша. —Поэтому беги за подмогой.
Но Настя затрясла головой еще энергичнее.
—Да нет же, —Настя подняла трясущуюся руку вперёд. —Она меня сейчас убьёт! Сделайте что-нибудь, барышня, умоляю. Не дайте невинной душе погибнуть ни за что, ни про что, — завела Настя старую пластинку и бухнулась Маше в ноги.
Но Маше некогда было уже ею заниматься.
Рогинская начала расти. Сначала Маша не поверила глазам, решив, что от непонятности ситуации ее обманывает зрение, но уже через пару секунд сомнения отпали.
Рогинская начала расти. Причём так стремительно, что скоро ей стало тесно и неповоротливо в дверном проёме. Она едва успела схватить с кровати бледное тело лежачей Насти и, пригнувшись, выскочила в большую комнату. За это время она успела так вырасти, что втроём им стало не повернуться
—Ну, все-е-е… пропа-па-а-ли, —закричала Настя, отползла в угол, медленно по стеночке поднялась, приняла горизонтальное положение и, не предпринимая никаких попыток к спасению, уставилась на Елену Дмитриевну, которая выставила вперёд руки так, как, точно предлагала кому-то столь же необъятному угоститься бесчувственным двойником Насти.
—Да, б.., что происходит! Да когда нафиг это закончится??? —Маша схватила Рогинскую за подол платья и стала трясти. С таким же успехом она могла сражаться с дубом на в саду. Но в пылу боя, который Елена Дмитриевна и не заметила, Маша не поняла бесполезность своих действий.
—Отойдите от нее, немедленно отойдите! Да что же вы, Мария Игоревна, огня не чувствуете! —Маша не узнала Николаева
—Елена, остановись, — вмешался другой голос. —Сейчас не до этого. Брось!
Маша по причине полной сосредоточенности на огромном, как занавес Большого театра, платье Елены Дмитриевны, не обратила внимания, что обстановка в спальне изменилась опять. Занавес перестал колыхаться. Он замер. А большое тело, которое он прикрывал напряглось.
—О, —прогромыхало сверху. —Андрей Александрович, молодец! Достал-таки мерзавца. Что Феденька? Больно?
—Елена…, —в горестном упреке узнала Федора. — Зачем ты так.
—А я ведь тебя сразу не узнала.. Смешно…
—И вы, дорогая, немного изменились.
Знакомые сильные руки схватили непробиваемую Машу за талию и оттащили от платья Рогинской. Почувствовав сзади новую опасность, Маша начал лягаться.
— Мария Игоревна, это я, я —Николаев. Слава Богу с вами все в порядке!
Окончательно осознав, кто ее вытаскивает с поля боя, Маша начала лягаться еще сильнее.
—Да вы хоть понимаете, какой опасности я тут подвергалась?! Вы соображаете, с кем меня оставили? Держитесь от нее подальше, —передразнила она Николаева. —Нет, чтобы прямо сказать, что она долбанный великан! Эй, эй, вы чего?
Николаев отвечать не стал. Он перевернул Машу к себе лицом и поцеловал.
Я тебя так ненавижу, что, наверное, влюблюсь - 1-я часть - ПОЛНЫЙ ТЕКСТ КНИГИ
Телеграм "С укропом на зубах"