Вы когда-нибудь задумывались о том, что такое чистота на самом деле? Для нас, людей, привыкших к ритму большого города, это понятие давно приобрело почти стерильные очертания. Чистота для нас — это белоснежная плитка в ванной, это аромат геля для душа с нотками альпийских трав, это обязательный ритуал утром и вечером. Это то, что отличает нас от суеты улицы. Но стоит нам перенестись мыслями далеко-далеко, в самое сердце сибирской тайги, на затерянную заимку, где вот уже много десятилетий живет одна-единственная женщина, как эти привычные представления начинают таять, как утренний туман над холодной рекой Еринат.
Разговоры об Агафье Лыковой в интернете, а особенно комментарии под статьями с фотографиями и видеосюжетами, часто крутятся вокруг одной и той же темы. Люди, искренне переживающие за знаменитую отшельницу, задаются вопросами, которые кажутся самыми насущными с нашей колокольни: как она там справляется? Чем питается? Не холодно ли ей в избе? И, конечно, самый щепетильный, самый интригующий и, чего греха таить, самый частый вопрос: а моется ли Агафья Лыкова? Есть ли у нее баня? Как она соблюдает гигиену в условиях полной изоляции от благ цивилизации?
Вопрос этот, на первый взгляд такой простой и житейский, на самом деле ведет нас гораздо глубже, чем может показаться. Это не просто праздное любопытство. Это попытка примерить её жизнь на себя, попытка понять, можно ли вообще выжить там, где заканчиваются линии электропередач и смолкает шум моторов. И когда начинаешь искать ответ, упираешься не в сухое «да» или «нет», а в целый пласт уклада, мировоззрения и суровой правды выживания.
Давайте сразу отбросим в сторону наши городские лекала. Нельзя подходить к быту Агафьи Карповны с мерками человека, который, испачкав руки, бежит их мыть с мылом. Мыло, шампуни, мочалки, горячая вода из крана — все эти радости остались где-то там, в миру, который она покинула задолго до того, как многие из нас появились на свет. В тайге действуют другие законы, и чистота там понимается совсем иначе.
Из различных рассказов людей, кому посчастливилось побывать на заимке и пообщаться с Агафьей лично (а таких набирается немало — волонтеры, инспекторы заповедника, журналисты), складывается довольно ясная картина. Та картина, которая для многих из нас может стать настоящим откровением, а для кого-то и шоком. Потому что то, что нормально для таежной отшельницы, для нас часто находится за гранью понимания. И наоборот, наша маниакальная погоня за стерильностью для неё была бы странной и даже греховной тратой времени.
Начнем с главного. Баня, в нашем традиционном русском понимании — с жарким паром, веником и тазиками, — на заимке Лыковых отсутствует. Нет её, и никогда не было. Когда говорят, что Агафья не моется в бане, это правда лишь отчасти, но с огромной скидкой на наш менталитет. Это не значит, что она ходит грязной. Это значит, что процесс гигиены выглядит иначе, подчиняясь условиям среды и строгим внутренним установлениям.
Вспомните описания староверческого быта. Водные процедуры — вещь интимная, даже сокровенная. Не принято было раздеваться и мыться при всех, и уж тем более не принято было делать из этого ежедневный культ. В семье Лыковых, как рассказывают, существовал простой и мудрый обычай. Летом, когда солнце в тайге припекает достаточно сильно, чтобы нагреть воду, во дворе ставили большое корыто или другую емкость. Вода в ней нагревалась за день от солнечных лучей. И вот тогда, в теплую погоду, можно было ополоснуться, смыть с себя дневную пыль и усталость. Представляете себе эту картину? Никаких тебе моющих средств с химическим составом, никаких пилингов и скрабов. Просто чистая, теплая, почти живая вода, которая смывает с тела то, что налипло за день работы на огороде или в лесу. Руки и лицо у Агафьи, по словам всех визитеров, всегда чистые. Это видно даже на фотографиях и в кадрах кинохроники. За этим она следит неукоснительно, потому что это и есть основа — опрятность перед собой и перед Богом.
Но зима в тех краях — это совсем другая история. Это испытание, которое длится долгие месяцы. Мороз там стоит такой, что вода превращается в лед за считанные минуты. Какие уж тут ополаскивания в корыте! Тут главная задача — натаскать дров, истопить печь, чтобы изба не выстудилась, накормить скотину, принести воды из проруби. Мыться зимой в таких условиях — непозволительная роскошь, которая может стоить здоровья. Простудиться в тайге, когда ты одна, а до ближайшей помощи сотни километров, смерти подобно. Поэтому зимний быт диктует свои правила: гигиена сводится к самому необходимому.
И тут мы подходим к еще одному, гораздо более тонкому моменту. Помимо бытовых условий, существуют и убеждения. Агафья Лыкова — человек глубоко и истово верующий. Её вера — это не просто поход в церковь по праздникам, это сама жизнь, каждый её миг. И в этом укладе есть свои представления о телесном и духовном. Вспомните историю, когда кто-то из предприимчивых дельцов использовал образ отшельницы для рекламы какой-то мази или крема . Для нас, людей мирских, это просто неудачная реклама. Для Агафьи Карповны, узнай она об этом, это было бы настоящим оскорблением, грехом, потому что её жизнь, её вера — не товар. Также и с мытьем. В некоторых старообрядческих традициях существует достаточно строгий взгляд на обнажение тела, оно не должно быть излишне частым и публичным. Это интимный процесс, не терпящий суеты.
Кроме того, есть еще и научный взгляд на эту ситуацию. Врачи и биологи, изучающие феномен Лыковой, обращают внимание на удивительную вещь — её микрофлору. Вы только вдумайтесь: десятилетиями живя в абсолютно стерильной (с точки зрения внешних микробов) среде, её организм сформировал уникальную защитную систему . Когда мы с вами каждый день моемся гелями и мылами, мы, по сути, смываем с себя естественный защитный слой, ту самую полезную микрофлору, которая живет на коже. Мы постоянно атакуем её химией. А потом удивляемся, почему у нас аллергия или дерматит. Агафья же никогда в жизни не пользовалась ничем подобным. Более того, у неё нет контакта с теми миллиардами бактерий и вирусов, которые носятся в воздухе городов. Её иммунитет не атакован, он работает спокойно и размеренно.
Врач-эндокринолог Ольга Цимбалова как-то очень точно заметила, что часто мыться Агафье и не нужно, потому что на неё не действуют те факторы, которые заставляем нас бежать в душ . Откуда взяться запаху пота, если ты целый день на свежем воздухе, а физический труд — это не беготня по душному офису, а жизнь в постоянном движении при низких температурах? Откуда взяться жирной коже головы, если ты не используешь стайлинги и не моешь голову каждые два дня? Организм просто не вырабатывает избыток кожного сала, потому что не приучен к тому, что его будут смывать агрессивной химией. Это саморегулирующаяся система.
И вот тут мы подходим к самому интересному. А что значит "чистота" для человека, который может позволить себе помыться только летом в корыте, а зимой — лишь протереть лицо снегом или влажной тряпицей? Оказывается, этого достаточно. Посмотрите на её лицо на свежих снимках. Оно не изможденное, не обветренное, как можно было бы подумать. На нем есть морщины, конечно, это возраст, но оно светится каким-то внутренним спокойствием. В нем нет той загнанности и усталости, которую мы часто видим у городских жителей. Может быть, чистота — это еще и отсутствие внутренней суеты?
Есть ещё один любопытный аспект, о котором пишут люди, близко знающие Агафью. Это её отношение к прикосновениям. Существует даже отдельное правило, которое она строго соблюдает: не касаться чужих людей из страха болезни . И это не брезгливость в нашем понимании, а именно страх перед болезнями. Помните, что случилось с её семьей после того, как геологи нашли их заимку? В течение короткого времени ушли из жизни её братья и сестры. Они просто не встретили тех микробов, которые мы с вами носим на себе, и их организм не смог с ними справиться . Агафья тогда выжила, но урок усвоила на всю жизнь. Поэтому если кто-то из приезжих, даже с самыми добрыми намерениями, хочет прикоснуться к ней или взять за руку, она может отстраниться. А после общения, если оно было, обязательно вымоет руки водой. Это не гордыня, это самосохранение, выстраданное годами и смертями самых близких людей.
И вот теперь, когда мы собрали все эти крупицы информации, давайте попробуем представить себе её день. Встает Агафья затемно, с первыми петухами или даже раньше. Первое дело — молитва. Долгая, сосредоточенная, с поклонами, с чтением старинных книг, которые достались ещё от родителей . Это её главная работа, главный труд души. После молитвы — заботы по хозяйству. На дворе живность: козы, куры, собаки . Всех надо накормить, напоить, подоить коз. Потом — огород. Это не просто грядка с укропом, это поле боя за урожай в условиях короткого и холодного лета. Она сажает картофель, репу, морковь. И всё это — мотыгой. Копать лопатой ей тоже заветы отца запрещают . Землю надо "копытить", как она говорит. Представляете, какой это каторжный труд? Стоять день за днем, согнувшись на крутом склоне, вручную обрабатывая землю.
Откуда же взяться грязи, если весь день проходит в таком труде и молитве? Любая грязь — это либо земля с огорода, которую стряхнул, либо пот, который высох на ветру. Она не возится в мазуте, не ходит по пыльным улицам мегаполиса, не пользуется общественным транспортом. Её "загрязнения" — это естественная дань труду, которая смывается при первом же удобном случае. А удобный случай, как мы уже говорили, — это тёплое летнее корыто во дворе.
И тут я хочу задать риторический вопрос, дорогой читатель. Кто из нас на самом деле чище? Мы, которые три раза в день моем руки антибактериальным мылом, уничтожая всё живое, или она, которая веками живет в симбиозе с природой, не нарушая его? Мы часто боимся грязи. Реклама убедила нас, что вокруг полно опасных бактерий, и только чудо-средство из пластиковой бутылки нас спасет. А Агафья не боится. Она знает, что тайга её не тронет, если она будет соблюдать её законы. И эти законы — не про стерильность, а про равновесие.
Бытовые условия, которые нас ужаснули бы, для неё — привычная среда. Отсутствие туалета в нашем понимании? Ничего страшного, есть лес . Отсутствие стиральной машины? Она стирает одежду в реке, зимой — прорубая прорубь. Это невероятный физический труд, но для неё это просто жизнь. Не лучше и не хуже, чем была вчера. Просто жизнь.
Иногда, читая комментарии в интернете, ловишь себя на мысли, что люди искренне недоумевают: как можно не мыться? И начинают рисовать в своем воображении какие-то ужасные картины. Но те, кто видел её вживую, в один голос говорят об обратном. Да, её одежда может быть ветхой, дом не блещет евроремонтом, но в этом жилище и в этой женщине есть то, что мы давно потеряли в своих блестящих ваннах, — удивительная гармония. Она не тратит время и силы на то, что не нужно для выживания. А ежедневное мытьё с мылом в её условиях — это непозволительная роскошь и даже вред.
Давайте вспомним, что в 2021 году у неё случилась беда — пожар. Сгорел её дом, точнее, сильно пострадала крыша . Благо, нашлись люди, которые помогли, и бизнесмен Олег Дерипаска построил ей новую избу . В новом доме, наверное, посветлее и потеплее. Но появилась ли там баня? Вряд ли. Это было бы нарушением всего её уклада. Для чего ей баня, если она не привыкла к ней и не видит в ней нужды?
С возрастом, конечно, всё сложнее. Ей уже за восемьдесят. Силы уже не те, что в молодости. Волонтеры и инспекторы заповедника помогают ей с дровами, сеном, продуктами . Но основные принципы жизни остаются незыблемыми. Она по-прежнему встает с молитвой, по-прежнему работает, по-прежнему бережет себя от лишних контактов с чужими.
Её здоровье — предмет отдельного разговора. Долгое время она вообще не признавала никаких лекарств, только народные средства. Потом, по совету духовных отцов, стала допускать и антибиотики . А как иначе? Одна в тайге, без медицинской помощи, любая инфекция может стать смертельной. Она переболела и коронавирусом, как рассказывали волонтеры, перенесла его очень тяжело, думала, что не выживет . Но выкарабкалась. Опять же — молитва, травы, и, видимо, тот самый уникальный внутренний стержень, который не даёт сломаться.
И вот теперь, когда мы узнали всё это, давайте снова вернёмся к вопросу о мытье. Моется ли Агафья Лыкова? Ответ будет таким: она соблюдает гигиену ровно настолько, насколько это необходимо для поддержания здоровья и чистоты тела в тех суровых условиях, в которых она живёт. Она ополаскивается летом, умывается, моет руки. Но она никогда не погружалась в тот водный культ, который окружает нас. Для неё вода — это прежде всего питье, это жизнь для огорода, это тяжкий труд — принести её из реки. А не средство для ежечасного омовения.
Поэтому, когда в следующий раз вы увидите заголовок или комментарий на эту тему, вспомните о той пропасти, которая лежит между нашим миром и миром Агафьи. Мы живём в мире потребления, где нас убедили, что плохо пахнуть — это преступление. А она живёт в мире выживания, где плохо работать или плохо молиться — вот что действительно страшно. Мы боимся запаха тела. Она боится запаха хищника, пришедшего к её избе. Мы тратим часы на водные процедуры. Она тратит часы на коленях перед иконами.
И кто из нас больше похож на человека будущего, а кто остался в прошлом, ещё большой вопрос. Возможно, её чистота — это чистота другого порядка. Это чистота помыслов, чистота души, которую не смыть никакой водой, но и не запачкать никакой грязью. И когда она стоит на вечерней молитве при свете лампады, а за окном воет сибирский ветер и где-то далеко-далеко мерцают огнями миллионные города, она, наверное, чище любого из нас, стоящего под паровыми струями многофункциональной душевой кабины. Она чиста перед Богом, перед тайгой и перед самой собой. А это, согласитесь, гораздо сложнее, чем просто смыть с себя дневную пыль.
Так что, отвечая на комментарии подписчиков, можно сказать так: Агафья Карповна моется тогда, когда это позволяет природа и её внутренний устав. Она не ходит в грязи, она опрятна. Но её чистота — это чистота таёжной тропы, чистота родниковой воды, а не хлорки и парфюма. И, глядя на её ясные глаза и спокойное лицо, начинаешь понимать, что наша привычная чистота — это часто лишь внешняя обёртка, за которой ничего не лежит. А её видимая "немытость" — это лишь обратная сторона абсолютной, кристальной внутренней гармонии. И тут есть над чем задуматься каждому из нас. Ведь чистота, как известно, не там, где часто моют, а там, где не сорят. А Агафья Лыкова не сорит. Ни в тайге, ни в собственной душе.