Теперь Галина Ивановна превратилась во взрослую, обременённую домашними делами и заботами деревенскую женщину.
Из‑за тяжёлого труда она начала сутулиться, но совершенно не стремилась строить из себя молодуху и красотку. Она просто была собой — как учила её собственная мать, бабушка Маша, к шестидесяти годам похожая на восьмидесятилетнюю старушку.
Иван рос.
Прозвище «безотцовщина» звучало в его адрес всё реже.
Ещё бы — к шестнадцати годам он превратился в красивого и мужественного молодого человека, ценящего свою семью и искренне, горячо любящего мать и бабушку.
Баба Маша стала чаще болеть. Она больше не работала на ферме, а всё чаще пропадала в огороде.
Денег в семье катастрофически не хватало, поэтому приходилось самостоятельно высаживать овощи и фрукты — они обеспечивали защиту от голодного существования зимой.
Осенью Галина Ивановна закатывала в банки огурцы, помидоры, капусту, яблоки и груши. Ваня сносил всё в погреб — к большим мешкам с картошкой, которые зимой давали им возможность как можно реже ходить в магазин и тратить деньги на продукты.
Ваня теперь сам копал картошку, собирал фрукты и удобрял будущий урожай. Бабушка всё меньше появлялась на грядках — из‑за боли в спине и в сердце.
К осени, когда Ване исполнилось восемнадцать, она умерла, не успев сказать внуку правды про его отца. А ведь бабушка Маша хотела этого. Она долго держала Ваню за руку и что‑то шептала, но он разобрал лишь слова: «отец», «неплохой» и «прости за всё».
Мать очень тяжело переживала уход матери. На похороны бабушки Маши не приехал ни средний сын, ни младшая дочь. Все они давно жили своими жизнями, и ехать несколько дней в Сосновку для них было бессмысленным занятием. Тем более родную мать они почти забыли за долгие годы разлуки.
Иван тоже переживал. Ему было жаль и бабушку, которая умерла так быстро и так не вовремя, и мать, которая словно совсем потеряла жизненный стержень после смерти матери.
Галина Ивановна теперь сама превратилась в бабушку, несмотря на то что ей не было и сорока лет. Она всё чаще пропадала в церкви, молилась по вечерам и рассуждала о том, что жизнь коротка, а грехи, накопленные в течение жизни, рано или поздно аукнутся.
В такие моменты Иван снова вспоминал про своего тайного отца. Ведь мать, говоря про грехи, наверняка имела в виду именно его.
А к следующему лету в Сосновку к своей бабушке приехала девушка Лида. Иван впервые увидел её на местной дискотеке и был настолько поражён её красотой и необычностью, что почти сразу понял: эта девчонка значит для него нечто большее, чем просто друг.
Лида со смехом принимала неумелые ухаживания Ивана, смеялась над его деревенским говором и шутками, всё больше рассказывала о том, как в городе всё отличается от того, что происходит в Сосновке.
— Приезжай к нам в город, — сказала она в последний вечер перед отъездом. — Посмотришь, как живут обычные люди, не такие, как здесь.
— А чем мы от вас отличаемся? — с удивлением спросил Иван, словно Лида говорила про инопланетян.
— Да всем! — Лида даже взмахнула руками от переполнявших её эмоций. — Вы совсем другие: вы такие простые, такие наивные, вы совсем не умеете врать. А если врёте, то делаете это так смешно, так неумело.
— А в городе, стало быть, врут и не краснеют? — спросил Иван, не считая это большим достоинством городских.
— Да, именно. Ведь иногда соврать так важно, чтобы не делать больно другому человеку. Но только врать ради этого. Потому что других причин, чтобы врать и не мучиться угрызениями совести, я не вижу и не понимаю.
Лида улыбнулась:
— Ты просто слишком хорош, Иваня.
Она поднялась на цыпочки и поцеловала Ивана в щёку. Он покраснел и обрадовался тому, что на улице уже стемнело — не было заметно, как краска залила его лицо до кончиков ушей.
После отъезда Лиды он ещё долго думал о ней, касаясь пальцами той щеки, которую она поцеловала. Он так хотел увидеть её снова.
— Мама, а можно я съезжу в Горнозаводск? — спросил Иван у матери.
Та посмотрела на него странно, даже слегка испуганно:
— Зачем тебе туда?
— Мы с ребятами хотим посмотреть на тамошний завод. Говорят, туда рабочих набирают.
— Ещё чего! — Мать выставила руки вперёд. — Я не отпущу тебя ни в какой Горнозаводск на работу. Хочешь бросить меня здесь?
Иван взял мать за руки и посмотрел в её испуганные глаза.
— Мама, даже если я соберусь куда‑то поехать, то обязательно возьму тебя с собой. Мы просто едем посмотреть. Я за свои восемнадцать лет нигде, кроме Сосновки, и не был. Очень хочется посмотреть, что происходит вокруг.
Галина Ивановна стиснула зубы, но согласилась с этой поездкой. Уходя из дома всего на один день, чтобы съездить в город, Иван видел в лице матери столько страха перед возможным одиночеством, что у него защемило сердце.
А ещё ему было стыдно за то, что он соврал матери. Ведь ехал в город с ребятами не для того, чтобы сходить на завод, а чтобы встретиться с Лидой. Точнее, ребята ехали и вправду для того, чтобы сходить на завод и поискать работу, а он — чтобы увидеть девушку, которая не выходила у него из головы ни на минуту.
Лида вообще казалась ему какой‑то волшебной. С ней парню всегда было интересно. У Ивана всё чаще возникало ощущение, что эта девушка, несмотря на их одинаковый возраст, знает гораздо больше него, отлично разбирается в людях и понимает в жизни побольше некоторых знакомых ему взрослых.
С Лидой они долго гуляли по городу: то сидели в кафе, то, держась за руки, прогуливались вдоль набережной, потом долго целовались возле моста. Иван чувствовал себя бесконечно счастливым рядом с этой невероятной девушкой.
— Ты такой невинный, — вдруг сказала Лида.
А Иван почувствовал себя маленьким мальчишкой, оказавшимся рядом со взрослой и опытной женщиной.
— Невинный? — Он нахмурил брови, ощущая внутри нечто вроде смеси досады и обиды. Почему он невинный? Такими обычно считают детей, а он уже давно не ребёнок — ему восемнадцать лет.
Но Лида улыбнулась, и от её улыбки Иван таял, тут же забывая про свои обиды, кажущиеся и в самом деле какими‑то детскими.
— Да, невинный! — Она приобняла его за плечи, потом снова легонько коснулась губами его губ. — Такой чистый, правильный, очень честный. Как же нелегко, наверное, быть таким. Ты считаешь, что жить правильно и честно тяжело?
Ему были непонятны слова Лиды. Она смотрела на него таким серьёзным взглядом, что по коже пробегали мурашки.
— Я знаю это, — Лида грустно улыбнулась.
— Мой отец в своё время проявил честность, признавшись матери в своей измене. И что было дальше?
При упоминании слова «отец» внутри у Ивана всё болезненно сжалось. Лида убрала руки, а потом грустно улыбнулась.
— Дальше? А ничего не было. Мать не смогла его простить, они развелись. Потом мама долго жалела о том, что не смогла смириться с предательством отца. Она всё повторяла одну и ту же фразу: мол, если бы отец молчал, они бы и дальше жили долго и счастливо.
Отцу было тяжело — он так и живёт один. Личная жизнь не сложилась, а ведь… — Лида помолчала, а потом взглянула на Ивана слегка влажными от слёз глазами. — Он мог быть счастливым. Они с мамой любили друг друга — да и любят до сих пор.
Просто честность отца, его попытка быть правильным стоили слишком дорого. Семья распалась. Оба не живут, а просто существуют. Поэтому иногда лучше молчать, не говорить этой чёртовой правды, из‑за которой потом так нелегко.
Лида заплакала, а Иван растерялся. Он стоял рядом с ней, попытался протянуть руки и обнять её, но так и не решился.
Проводил её домой, на поцелуй больше не осмелился. Ушёл к своим ребятам в общежитие, полночи не спал, размышляя о том, что иногда правду и в самом деле лучше не говорить.
Мысли то и дело возвращались к воспоминаниям из детства, переживаниям из‑за отсутствия отца, обиде на него, невозможности всё повернуть вспять и как‑то облегчить жизнь матери.
«Нет, ничего уже нельзя было исправить. А правду ему, возможно, и впрямь лучше не знать», — подумал Иван.
На следующий день он решил, что пойдёт с ребятами на завод — чтобы не выглядеть отъявленным лгуном перед собственной матерью.
Они долго стояли на проходной и ждали дежурного, потом кое‑как уговорили его разрешить им встретиться со старшим смены и узнать у него про работу.
Завод был огромным. Иван смотрел на производственные мощности и мечтал о том, что когда‑нибудь тоже будет работать на таком вот огромном предприятии и зарабатывать достаточно для того, чтобы больше не жить впроголодь и не ограничивать себя во всём необходимом.
— Рабочие нам нужны, но для этого нужно хотя бы техникум закончить, — с умным видом сказал старший смены, представившийся ребятам Олегом Анатольевичем.
Продолжение
Рекомендую к прочтению интересную историю
👇👇👇