Тихо, я читаю рассказы

Вера в изумлении уставилась на Макса. — Вот так встреча! — вырвалось у неё. Больше года они не пересекались — и наткнуться друг на друга именно здесь, при таких обстоятельствах… Нарочно не выдумаешь. Макс пока не замечал бывшую. Он стоял в центре компании друзей — нарядный, чуть чванливый, с самодовольной ухмылкой. Раньше Вера не видела, насколько это выглядит нелепо и отталкивающе. Ей казалось, что он умён и уверен в себе. Самоуважение — черта хорошая. Только вот уважение этот тип питал явно лишь к собственной особе...

НАЧАЛО — Внутри было людно. Туристы, уставшие от жары и жаждущие культурных развлечений, заинтересованно рассматривали работы мастера. — Ты не говорил, что организуешь выставку, — протянула Люба, оглядывая помещение с белыми стенами и большими окнами. — А ты не говорила, что любишь какао и рассветы, — наклонился к её уху Валерий. — Идём, покажу тебе свою лучшую работу. Он взял девушку за руку, и они пошли в самую глубь экспозиции, где висела большая картина, выполненная карандашом. На ней была изображена девушка, едва прикрытая простынёй...

НАЧАЛО — Люблю этот цвет, — сказал Валерий. Люба украдкой продолжала рассматривать статного художника. — Почему? — Белый — это о начале чего‑то. Когда я беру чистый холст или лист бумаги, приходят на ум именно такие мысли. Они тоже белые. Белый бесстрастен и чист, — пояснил Валерий. — Могу я узнать ваше имя? Люба представилась. Она вдруг перестала чувствовать стеснение и робость, перестала теребить ткань на юбке и часы на руке. Внезапно стала спокойной, удобной, расслабленной и очень комфортной — несмотря на музыку и других посетителей в ресторане...

НАЧАЛО — Лиль, я не могу с ним встретиться, — сдерживая какой‑то внутренний порыв, заявила она. — Ты что, ненормальная? — Лиля закатила глаза. — Это то, что тебе и нужно! — Я же замужем. Я не должна так поступать с Пашей, — Люба заломила руки. Лиля посмотрела на неё внимательно, прищурив глаза: — Дорогая! Выбрось Пашу в мусорное ведро. Он же не мучился с совестью, когда ушёл. Ты — свободная женщина, а свободные женщины имеют полную свободу действий. — Но это неправильно… — Люба отчаянно искала причины не делать того, что ей безумно хотелось сделать...

НАЧАЛО — Ты что, котик? Ты мог прекрасно покуковать в каком‑нибудь кафе неподалёку — в холодке и компании. Но ты же сам решил уединиться возле моего участка, верно? Павел открыл рот, но не нашёл, что возразить. Спорить с человеком, который очень тонко знал закон и мог этим оперировать — даже по привычке, в будничной речи, — было сложно. В доме Елена упорхнула в душ. Павел ждал её. Ему дико хотелось есть и отдохнуть в прохладе от дневного зноя. Пока любовница приводила себя в порядок, он сунул нос в холодильник и кухонные шкафы...

НАЧАЛО — Дела, котик, — ответила Елена, ловко нарезая помидоры, авокадо и лосося. — У всех есть дела. Дела приносят деньги, а деньги любят все. Да и ты как раз займёшься моим заказом, а вечер и ночь можем провести вместе. Паша был слегка расстроен. Он пил капучино, жевал бутерброд с какой‑то обильной начинкой и впервые не мог ничего сказать против. Она разложила всё по полочкам. Возмущаться в такой ситуации стал бы только капризный ребёнок или идиот. А ни тем ни другим в глазах любовницы Павел выглядеть не хотел...

НАЧАЛО Восхищение, гордость, страх, даже стыд, чувство нарушения запретов — всё кипящей кашей бурлило в нём, пока за окном мелькали дорожные знаки, а над морем восходила сияющая луна. Как не вязалась с этими искрами праздника жена в растянутых домашних шортах, со справочником по алгебре в руке, которая открыла дверь! Ещё несколько часов назад его обнимала женщина с безупречным телом и, несомненно, магнетической энергетикой. А тут — опять рутина и война за долю обязанностей: от сковородки до отвёртки...

НАЧАЛО — Художественная ковка здесь? — Вижу, что не ошиблась, — утвердительно кивнула девушка, глядя на Павла. — Здравствуйте. Мне нужна красивая ограда с секциями на металлических столбах. Сможете? — Добрый день, — Павел торопливо стянул с рук перчатки и вытер лоб. Не часто в его мастерской появлялись такие гости — в изысканном костюме, в лодочках на шпильке и с причёской, словно только что из салона. Павел слишком жадно — для мастера на работе и женатого мужчины — оглядел заказчицу. — У вас есть каталог или какие‑то варианты? — деловито спросила девушка...

Предыдущая история Павел лениво тыкал кнопками пульта — телевизор послушно переключал каналы, но ничего стоящего для вечернего досуга не находилось. Разве что новости. За окном разгорался роскошный июльский закат. Из распахнутого окна веяло угасающим зноем дня и солоноватым дыханием моря. Обычный человек сказал бы: «Живи — не тужи». Квартира в стареньком домике на окраине, зато в уютном приморском городишке. Рядом — горы, первозданная природа. Полгода тепла, рыбалка, фрукты спелые, солнце щедрое...

Начало Подземная парковка. Запах бензина и сырого бетона. Стас запрыгнул в свой автомобиль. Машина сорвалась с места — с визгом шин. Григорий выбежал, преградил путь. — Стоять! Полиция! Глушите двигатель! Но машина не затормозила — ускорилась. Всё произошло как в замедленной съёмке. Бампер ударил Григория по ногам. Его тело подбросило. Он упал, ударился головой о бетонную колонну. Звук удара — глухой, страшный. Григорий обмяк. Под головой начала расплываться тёмная лужа. — Григорий! Нет! — Вера закричала не своим голосом...

— У нас есть косвенные улики: переписка десятилетней давности, сомнительные покупки, подмена личности. Но нам нужен козырь. Что‑то, что свяжет Глеба Орлова со Станиславом Кречетом напрямую и неопровержимо. — ДНК, — сказала Вера. — Да. Или дактилоскопия. Григорий встал, подошёл к окну. — Я не могу задействовать своих людей. В моём отделе слишком много ушей. Слишком много тех, кто докладывает наверх. Я могу действовать только как частное лицо — на свой страх и риск. — Он обернулся. — Мне нужна ваша помощь...

НАЧАЛО На улице — машины, реклама, спешащие пешеходы. Где‑то в этом огромном городе — Стас, живущий украденной жизнью. Где‑то — её сын Даниил, которого она видела всего несколько часов после рождения. «Я найду вас обоих, — поклялась она себе. — Даже если это последнее, что я сделаю в жизни. Я верну своё имя. Я верну своего сына. Я верну правду». И сжала салфетку в кулаке — как талисман, как последнюю надежду. «Справедливость не приходит сама. За неё нужно драться — даже когда сил не осталось, даже когда все говорят, что ты проиграла»...