Кухонные весы стояли на столе в подарочной упаковке. Розовая бумага, бантик, бирка: «С 8 марта, Зоя Михайловна! Здоровья и лёгкости!»
Я развернула. Весы. Электронные, белые, с экранчиком. Для еды. Чтобы порции взвешивать.
– Очень удобно, – сказала Снежана. Сидела напротив, прямая, ключицы выпирают из-под водолазки. Смотрела на меня — быстрый взгляд на мою тарелку, сверху вниз. Привычка. Я уже знала эту привычку. – Кладёшь порцию, смотришь граммы. Сто пятьдесят граммов — обед. Двести — уже много. Мои клиентки так за месяц по три кило сбрасывают.
Мои клиентки. Снежана — фитнес-тренер. Двадцать девять лет, ни грамма лишнего, живот плоский, руки — жилы и мышцы. Она красивая. Я это признаю. Ей идёт быть худой.
Мне — нет.
Я повар. Школьная столовая, тридцать лет стажа. Каждый день — котлеты, супы, каши. Триста детей. Попробуй не пробовать то, что готовишь. Попробуй проработать тридцать лет у плиты и остаться сухой. Я полная. Была полной в двадцать, в тридцать, в сорок. Буду в шестьдесят. Это не болезнь. Это я.
– Спасибо, Снежана, – сказала я. Поставила весы на полку. Рядом с хлебницей.
За обедом я поставила пирожки. Фирменные, с капустой. Тесто на кефире, начинка — свежая капуста, тушёная с морковкой. Артём потянулся первым, взял два.
Снежана отодвинула тарелку. Демонстративно. Ладонью — от себя.
– Я на правильном питании.
Ладно. Её право. Я не настаиваю. Но Артём жевал, и она смотрела на него — тем же взглядом, сверху вниз. На его пирожок. Потом — на мой.
– Зоя Михайловна, это же двойная порция, – сказала она. Улыбаясь.
– Снежана, я повар. Я знаю, сколько ем.
– Конечно. Я просто забочусь.
Забочусь. Я запомнила это слово. Потому что за следующие четыре года услышала его сто раз. Двести. Может, триста.
На мой день рождения в марте — книга. «Здоровое питание после 50». Твёрдая обложка, глянцевая. На странице сорок семь — закладка. Стикер-сердечко. Глава: «Как перестать заедать стресс».
Я стояла с книгой в руках. Гости — сестра Людмила, соседка Вера, подруга Нина — сидели за столом. Артём улыбался. Снежана тоже.
– Там такие рецепты, Зоя Михайловна! Смузи из шпината, салат из киноа. Вам понравится!
Людмила посмотрела на обложку. Потом на меня. Я убрала книгу в шкаф. Сказала «спасибо». Разрезала торт. Медовик, два дня готовила, четырнадцать коржей.
Вечером, когда все ушли, я села на кухне. В фартуке, как обычно. Смотрела на эту книгу. «Как перестать заедать стресс». Закладка-сердечко.
Мне пятьдесят шесть тогда было. Всю жизнь — у плиты. Одна растила Артёма. Муж пил, ушёл, когда сыну было шесть. Готовила, чтобы заработать. Готовила, чтобы накормить. Готовила, потому что больше ничего не умею так хорошо. Мои руки — мягкие, тёплые, в муке — это я. И кто-то дарит мне книгу про то, как перестать.
На Новый год — фитнес-браслет. Чёрный, резиновый, с экраном.
– Шаги считает! – Снежана сияла. – Десять тысяч шагов в день — и через два месяца минус размер!
Я надела. Носила неделю. Браслет показывал: три тысячи шагов в будни (кухня-столовая-кухня), полторы тысячи в выходные (кухня-магазин-кухня). Потом батарейка села. Я положила браслет в ящик. Рядом с весами. Рядом с книгой.
На следующее восьмое марта — набор травяных чаёв «Детокс». На коробке — худая девушка в позе лотоса. На день рождения — сертификат в магазин спортивной одежды. На Новый год — книга «Йога для начинающих. Путь к идеальному телу».
Восемь праздников подряд. Ни платка. Ни духов. Ни цветов. Ни серёжек. Ни коробки конфет — боже упаси, конфеты же калории. Восемь подарков — и все про одно: ты толстая, Зоя Михайловна. Займись собой.
Я сказала Артёму. Тихо, когда Снежана вышла.
– Сынок, за четыре года — ни одного подарка, который не про мой вес. Ни одного. Ты понимаешь, каково это?
Он жевал пирожок. Мой пирожок. Посмотрел удивлённо.
– Мам, она от души. Она же тренер, она так мыслит. Для неё здоровье — это главное.
От души. Весы — от души. Браслет — от души. Книга с закладкой «как перестать заедать» — от души.
– Ты преувеличиваешь, – сказал он. И взял третий пирожок.
Я не стала спорить. Убрала тарелки. Помыла. Протёрла стол. Повесила фартук. Как всегда.
В ноябре Снежана позвала на семейный обед. У них — годовщина свадьбы, пять лет. Я готовила два дня. Холодец — шестнадцать часов варки. Оливье. Пирожки — сорок штук. Торт — «Прага», по старому рецепту, с масляным кремом.
Привезла. Накрыла. Сервировала. Снежана пригласила подругу — Оксану, тоже тренер, тоже поджарая, тоже смотрит на тарелки сверху вниз.
За столом Снежана положила себе салат. Листовой. Без заправки.
– Зоя Михайловна, я вам рецепт скину, – сказала она. Голос приятный, заботливый. При Оксане. При Артёме. – Смузи из сельдерея. Вместо ужина. Мои клиентки по пять кило в месяц сбрасывают. Вам бы очень пошло.
Вам бы очень пошло. Я сидела с ложкой холодца. Шестнадцать часов варки. Говяжья нога, свиные ушки, морковь, чеснок. Хороший холодец. Дрожит на тарелке — значит правильный.
Оксана хмыкнула. Посмотрела на Снежану. Они переглянулись.
Я промолчала. Доела. Убрала. Помыла посуду. Как всегда.
Через неделю Артём показал мне Снежанин блог. Не специально — просто хвастался: «Мам, смотри, у Снежки пять тысяч подписчиков!» Листал посты. Рецепты, упражнения, фото «до и после». И — одна запись. Фотография стола. Моего стола. Холодец, оливье, пирожки, торт «Прага». Подпись: «Как НЕ надо питаться. Семейный обед у свекрови. Углеводы, жиры, сахар. Калорийность этого стола — примерно 15 000 ккал на человека. Страшно представить».
Пятнадцать тысяч калорий. Мой стол. Который я готовила два дня.
Я пролистала комментарии. «Ужас!» «Как можно такое есть!» «Ваша свекровь в курсе, что это яд?» Снежана отвечала: «Пытаюсь объяснить, но старое поколение сложно переучивать».
Старое поколение. Я — старое поколение.
Потом нашла переписку. Случайно — Артём оставил телефон на столе, пришло сообщение. Экран загорелся. Чат с Оксаной. Фото с обеда — я, за столом, с тарелкой. Оксана: «Это та самая свекровь?» Снежана: «Ага. Ужас».
Ужас. Я — ужас.
Я положила телефон. Сняла очки. Протёрла. Надела. Руки были спокойные. Потому что внутри всё уже окаменело. Когда больно четыре года — перестаёт болеть. Немеет.
Позвонила Снежане. Вечером. Голос ровный.
– Снежана, я видела твой блог. И переписку с Оксаной. «Ужас» — это ты обо мне. Фото моего стола — «как не надо». Больше так не надо.
Пауза.
– Зоя Михайловна, вы слишком чувствительная. Я просто делюсь опытом с подписчиками. Ничего личного.
Ничего личного. Фото моего холодца — ничего личного. «Ужас» — ничего личного.
– Снежана, это личное. Это мой стол. Мои руки. Моя еда.
– Зоя Михайловна, я забочусь о вашем здоровье. Вы обижаетесь на заботу.
Забочусь. Опять забочусь. Четыре года — забочусь.
Я положила трубку. Не стала спорить. Бесполезно. Для неё — забота. Для меня — четыре года намёков, что я неправильная. Что я — много. Что меня — слишком.
Через две недели Снежана написала в семейный чат: «Зоя Михайловна, на ваш день рождения приготовила особенный подарок! Сюрприз!»
Сюрприз. Я знала уже, какой будет сюрприз. Что-нибудь про вес. Про калории. Про «займитесь собой». Знала — и всё равно ждала. Потому что это мой день рождения. И в глубине — в самой глубине, под четырьмя годами весов и браслетов — я надеялась. Что может — духи. Может — платок. Может — просто цветы.
Мой день рождения. Пятьдесят восемь лет. Март. Суббота.
Я готовила с вечера пятницы. Пирожки — тридцать штук, с капустой. Борщ — пятилитровая кастрюля. Салат — «Мимоза», как Людмила любит. Торт — наполеон, двенадцать коржей, крем заварной. Восемь часов на кухне. Фартук не снимала.
Гости: Людмила — сестра, Вера — соседка, Нина — подруга с работы. Артём и Снежана.
Стол накрыла к двум. Скатерть белая, тарелки парадные, с золотой каёмкой — мамины ещё. Пирожки — горкой, на большом блюде. Борщ — в супнице. Торт — отдельно, на стеклянной подставке.
Людмила пришла с букетом. Нина — с конфетами. Вера — с шалью, пуховой, серой. Я накинула — тёплая, мягкая. Хорошая шаль.
Артём и Снежана пришли к половине третьего. Артём — с цветами, тюльпаны. Обнял. «Мам, с днём рождения!»
Снежана — с пакетом. Большим. Глянцевым. Протянула. Улыбка — широкая, уверенная. Ключицы торчат из-под блузки.
– Зоя Михайловна, с днём рождения! Особенный подарок, как обещала.
Я развернула. Конверт. Плотный, фирменный. Логотип — «FitLife, фитнес-клуб». Внутри — абонемент. Годовой. На моё имя. Карточка — пластиковая, с моей фамилией. Отпечатано.
Двадцать четыре тысячи рублей. Я знала цену — видела рекламу на остановке.
– Тренер подберёт программу, – Снежана говорила при всех. При Людмиле, Вере, Нине. – Бассейн, тренажёры, групповые занятия. Зоя Михайловна, вам пора заняться собой. Это инвестиция в здоровье!
Инвестиция в здоровье. При гостях. На моём дне рождения. В моём доме. За моим столом, который я накрывала восемь часов.
Людмила смотрела на конверт. Потом на меня. Вера опустила глаза. Нина крутила салфетку.
Я положила абонемент на стол. Рядом с супницей.
– Спасибо, Снежана.
Она кивнула. Довольная. Откинулась на стуле. Артём улыбался — «видишь, мам, от души».
Я встала. Спокойно. Вышла на кухню. Взяла телефон. Открыла блог Снежаны. Нашла пост с фотографией моего стола. «Как НЕ надо питаться». Скриншот я сделала ещё тогда — сохранила.
Вернулась за стол. Положила телефон экраном вверх. Повернула к гостям.
– Это Снежанин блог. Пять тысяч подписчиков. Вот фотография — видите? Это мой стол. Холодец, пирожки, торт. Подпись: «Как НЕ надо питаться. Семейный обед у свекрови». Пятнадцать тысяч калорий, написала она. Страшно представить.
Тишина. Людмила взяла телефон. Прочитала. Передала Вере. Та — Нине.
Снежана побледнела.
– Зоя Михайловна, это рабочий контент. Я не имела в виду лично вас.
– Лично меня. Мой холодец. Мои пирожки. Мой стол. Мои руки. Это личное, Снежана.
Я забрала телефон. Пролистала. Нашла скриншот переписки — тоже сохранила. Показала.
– Вот. Переписка с подругой Оксаной. «Это та самая свекровь?» — «Ага. Ужас». Ужас — это я, Снежана. В твоих словах.
Артём вытянул шею, прочитал. Лицо изменилось.
– Снежан, это что?
– Это вырвано из контекста! – Снежана выпрямилась. Руки — на столе, пальцы сцеплены. – Я имела в виду питание! Не вас лично!
– Ты имела в виду меня, – сказала я. – Четыре года, Снежана. Четыре года ты не подарила мне ничего просто так. Ни платка. Ни цветов. Ни коробки конфет. Хочешь — посчитаем?
Я загнула палец.
– Весы кухонные — «чтобы порции контролировать». Книга «Здоровое питание после 50» — с закладкой на главе «Как перестать заедать стресс». Фитнес-браслет — «десять тысяч шагов и минус размер». Чай «Детокс» — с худой девушкой на коробке. Сертификат в спортивный магазин. Книга «Йога для начинающих. Путь к идеальному телу». Ещё один браслет — на Новый год, дороже. И вот сейчас — абонемент в фитнес. Двадцать четыре тысячи рублей. Восемь подарков. Все — про мой вес.
Восемь пальцев. Я показала обеим ладоням. Людмила сидела с каменным лицом. Нина смотрела на Снежану. Вера — в тарелку.
– Моя зарплата — двадцать восемь тысяч. Повар школьной столовой. Тридцать лет стажа. На этот абонемент мне копить десять месяцев. А ты — дарить его мне на день рождения, при людях, и говоришь «пора заняться собой». Каково мне, Снежана? Как ты думаешь?
Снежана молчала. Артём сидел. Рот приоткрыт.
– Я готовила вашей семье на каждый праздник, – продолжила я. – Пять лет. Холодец — шестнадцать часов. Пирожки — по сорок штук. Торты — по двенадцать коржей. Своими руками. На свою зарплату. И ты выкладываешь это в блог — «как не надо». И подругам пишешь — «ужас».
Я взяла абонемент со стола. Посмотрела на карточку. Моя фамилия. Напечатано.
– Я его не верну. Я его передарю. Вере. Вера, хочешь?
Вера подняла глаза. Кивнула — быстро, как будто боялась, что передумают.
– Бери. Он твой. А тебя, Снежана, я попрошу: если хочешь сделать мне подарок — подари уважение. Оно бесплатное. Двадцать четыре тысячи не стоит. Но дороже всех абонементов.
Я взяла блюдо с пирожками. Вынесла из кухни. Поставила в центр стола. Тридцать штук. Тёплые, золотистые, с капустой.
– Угощайтесь. Это я делала с утра. Для вас. Для всех.
Людмила взяла первой. Нина — вторую. Вера — третью. Артём потянулся молча, взял два.
Снежана сидела. Руки сцеплены. Ключицы торчали. Не ела.
Никто не говорил. Жевали. Пирожки хрустели.
Потом я разрезала торт. Наполеон. Двенадцать коржей. Крем пропитался — по краям выступил, золотистый. Положила каждому по куску. Снежане — тоже. Она не тронула.
Людмила доела, отодвинула тарелку.
– Зойка, – сказала она. Мне. При всех. – Лучший наполеон в городе. Тридцать лет ем — не надоедает. И не надоест.
Я кивнула. Горло сжало. Но не заплакала — нет. Повар не плачет на кухне. Правило.
Гости разошлись к шести. Людмила обняла в дверях. Нина пожала руку. Вера забрала абонемент — прижала к груди, как подарок. Для неё — подарок. Настоящий.
Артём и Снежана уходили последними. Снежана обулась молча. Куртку надела. У двери остановилась.
– Зоя Михайловна, я не хотела обидеть. Я правда забочусь.
Я стояла в фартуке. Руки — в муке, не успела вымыть.
– Я знаю, Снежана. Но забота — это когда слышат. А не когда решают за другого.
Она вышла. Артём задержался.
– Мам, ты могла бы не при всех.
– А она могла бы не в блоге, Артём. При пяти тысячах подписчиков.
Он постоял. Кивнул. Ушёл.
Я закрыла дверь. Прислонилась спиной. Фартук пах капустой и тестом. Руки были в муке — белые, мягкие, тёплые. Мои руки.
Постояла так минуту. Потом пошла мыть посуду.
Прошёл месяц. Снежана не звонит. Не пишет. Ни слова. Артём приезжает раз в неделю. Один. Садится за стол, ест борщ, пирожки, компот. Молча. Потом просит с собой — «Снежана на работе допоздна, а я готовить не умею». Я накладываю в контейнеры. Борщ, котлеты, пирожки. Он увозит. Молча.
Абонемент Вера использует — ходит в бассейн три раза в неделю. Говорит: «Зоя, спасибо! Колени перестали болеть!» Радуюсь за неё.
Снежана удалила фото моего стола из блога. Пост исчез. Но не извинилась. Ни разу. Артём говорит: «Мам, она обиделась. Она правда заботилась. Просто не так выразила».
Не так выразила. Четыре года — не так выражала. Весами, браслетами, книгами и блогом.
Людмила звонит каждый вечер: «Зойка, ты молодец. Четыре года молчала — хватит. Правильно сказала». А Нина — с работы — покачала головой: «Зоя, ну зачем блог при людях? Девчонке двадцать девять, она по-другому не умеет. Молодые все помешаны на фитнесе. Может, правда заботилась — просто криво. А ты ей при гостях, на своём же дне рождения. Себе праздник испортила».
Может, Нина права. Может, Снежана правда не хотела обидеть. Может, для неё фитнес-абонемент — это как для меня пирожки: от души, от сердца, лучшее, что знает. Может, не надо было блог при Людмиле и Вере. Может, надо было — опять — промолчать. Девятый раз.
Но я повар. Тридцать лет. Двадцать восемь тысяч. Тридцать пирожков. Двенадцать коржей. Мои руки — мягкие, тёплые, в муке. Это я. И я — не ужас.
Она правда заботилась? Или я правильно сделала, что при всех сказала то, что четыре года молчала?
***
Вам будет интересно прочитать: