Глава 1: Чужая тень в моем доме
Я никогда не считал себя параноиком. Работа у меня тяжелая, физическая. Я кладу кирпичи, заливаю фундаменты. Прихожу домой, падаю на диван — и все, что мне нужно, это чтобы жена была рядом и ужин был на столе.
Алена — она у меня красавица. Познакомились мы в парке лет восемь назад, она мороженое ела, а я мимо проходил с друзьями. Зацепило тогда крепко. И сейчас цепляет. Она домработницей в отеле работает, график удобный, всегда дома порядок.
Недели две назад я начал замечать странное. Сидим вечером ужинаем, я рассказываю, как на объекте балку едва не уронили, а она смотрит в телефон и улыбается. Не мне. Телефону.
— Ален, ты меня слушаешь? — спрашиваю.
— А? Да-да, слушаю. Уронили, значит, — отвечает, а пальцем по экрану листает.
Я тогда не придал значения. Ну, мало ли, подружка смешное видео скинула. Но через пару дней я проснулся ночью от того, что ее рядом нет. Часы показывали половину третьего. Я вышел на кухню. Она стоит у окна в одной моей футболке, смотрит во двор и снова в телефоне что-то строчит.
— Не спится? — спросил я.
Она вздрогнула так, будто я из-под земли вырос.
— Ты напугал! Соседи снизу скандалят, разбудили. Пойду, воды попью.
Ушла в спальню, телефон с собой унесла. Раньше она его на кухне на зарядку оставляла.
Самое обидное, что я списывал это на усталость. Думал: «Дим, ты дурак, она тебе верна, у вас семья». Но внутри уже засосало под ложечкой. Чувство, что в доме, в нашей с ней крепости, появилась тень. Чужая тень.
Глава 2: Запах
В пятницу я пришел с работы пораньше. Бригадир отпустил, потому что материал не подвезли. Думал, сделаю сюрприз, заеду в магазин, куплю торт, вина. Посидим, как раньше.
Захожу в подъезд, поднимаюсь на наш третий этаж. Слышу — голоса. Алена с кем-то разговаривает за дверью. Я прислушался. Голос мужской, незнакомый. Не телевизор, точно живой человек.
Она смеется. Смеется так звонко, как со мной уже давно не смеялась. У меня руки похолодели. Ключи звякнули в руке.
Я открыл дверь. В прихожей стояли мужские ботинки. Большие, грязноватые. Рабочие, но дорогие.
Я прошел на кухню. Алена стояла у плиты, заваривала чай. А за столом сидел мужик. Лет сорока, в джинсах и клетчатой рубашке. Нагловатое лицо, короткая стрижка. Увидел меня, и даже не дернулся.
— О, Дима, привет! — слишком весело сказала Алена. — А у нас гости. Это Сергей, мы вместе работаем. Он замдиректора нашего отеля, заехал документы по отчету захватить.
Сергей встал, протянул руку.
— Серега. Слышал про тебя. Алена говорила, ты строитель. Крутое дело.
Я пожал руку. Ладонь у него была сухая и теплая. Моя — холодная и шершавая, как наждак.
— Какие документы в пятницу вечером? — спросил я, глядя на Алену.
— Квартальный отчет, срочно нужно было подписать, — Сергей ответил за нее. — Ладно, Ален, я поеду. Спасибо за чай. Дима, бывай.
Он обулся и ушел. Алена проводила его и пошла на кухню мыть чашку.
— Чего ты как сыч смотрел? Человек по делу зашел, — бросила она через плечо.
Я подошел к столу. Понюхал воздух. Чай, выпечка. И поверх всего — запах мужского одеколона. И еще что-то. Резкое. Горьковато-сладкое. Я нагнулся над столом. На скатерти, у края, лежал маленький окурок сигары.
— Алена, — позвал я тихо. — С каких пор курят в нашей квартире?
Она замерла. Молча подошла, взяла окурок салфеткой и выкинула в мусорку.
— Он вышел на лестницу покурить, а окурок в карман сунул, видимо, упал тут. Забудь.
Но запах остался. Запах чужого мужчины в моем доме.
Глава 3: Улика
В ту ночь я не спал. Лежал и смотрел в потолок. Алена сопела рядом, но я знал, что она тоже не спит. Дышит слишком ровно для спящего человека.
Утром в субботу она сказала, что поедет к маме на дачу, помочь с рассадой. Обычное дело. Но посмотрела на меня как-то виновато.
— Я с тобой, — сказал я.
— Дима, ты там заскучаешь, там работы много. Отдохни лучше.
— Нет, поехали вместе.
Она не стала спорить, но губы поджала.
На даче у тещи мы пробыли до вечера. Я копал грядки, таскал воду, чинил старый сарай. Алена все время отводила глаза. Теща, Нина Ивановна, странно на меня поглядывала, но молчала.
В воскресенье я специально сказал, что поеду на объект — там аварию устранять надо. На самом деле я сел в машину и припарковался во дворе соседнего дома, откуда был виден наш подъезд.
Ждать пришся недолго. Часа в два дня из подъезда вышла Алена. Одна. Села в маршрутку и уехала. Я — за ней. Думал, поедет в торговый центр или к подружке. Но она доехала до гостиницы «Заря» на выезде из города.
Я припарковался на стоянке у гипермаркета напротив. Ждал минут сорок. Потом увидел, как из дверей отеля вышел ОН. Сергей. Подошел к черному джипу, открыл дверь. И через минуту из отеля вышла Алена и села к нему в машину. Сев на переднее сиденье. Как к старому знакомому.
Машина выехала со стоянки и покатила в сторону трассы. Я пристроился сзади, держа дистанцию.
Они заехали в коттеджный поселок «Березки». Элитное место. Джип остановился у одного из домов, они зашли внутрь.
Я просидел в машине три часа. Три часа, пока моя жена была с ним за закрытыми дверями. Когда я увидел, что они выходят, у меня руки затряслись от злости. Она поправляла волосы, он что-то говорил ей на ухо. Она улыбалась. Потом он поцеловал ее. Не в щеку. В губы. Долгим, спокойным поцелуем.
Я не вышел из машины. Не побежал бить морду. Я просто завел двигатель и уехал домой.
Дома я зашел в спальню. Подошел к ее тумбочке. Выдвинул ящик. Там, под старыми фотографиями, лежала коробочка. Я открыл. Внутри лежали серьги. Золотые, с бриллиантами. Такие я ей купить не мог. Я их никогда не видел.
Глава 4: Гроза
Я встретил ее молча. Она вошла, вся сияющая, с пакетами из магазина.
— Дим, ты дома? А я купила продукты, шашлык сделаем?
— Сними серьги, — сказал я.
Она замерла в прихожей.
— Что?
— Сними новые серьги, которые у тебя в ушах. Те, что лежат в коробочке под фотками.
Алена побледнела. Сняла серьги, положила на тумбочку.
— Это... это подарок от мамы.
— Мама? Я позвоню маме. Спрошу, откуда у нее деньги на бриллианты.
— Не смей! — выкрикнула она.
Я подошел к ней вплотную.
— Я видел вас. В «Березках». Видел, как ты выходила от него. Видел, как он тебя целовал. Не ври мне больше.
Алена села на корточки прямо в прихожей, закрыла лицо руками. Плечи ее затряслись. Но мне не было ее жалко. Мне было больно, как будто сердце вырвали.
— Кто он тебе?
— Он... он мой начальник, — прошептала она сквозь слезы.
— Я догадался. Ты спишь с ним?
Молчание.
— Ты спишь с ним?! — заорал я так, что, наверное, соседи услышали.
— Да, — тихо сказала она.
Я отошел к стене, ударил по ней кулаком. Штукатурка посыпалась.
— Зачем? Зачем ты это делаешь? У нас же семья. Мы же вместе. Я для тебя спину гну на работе, я квартиру эту строил для нас.
— А я устала ждать, пока ты эту квартиру построишь! — вдруг закричала она в ответ, вскакивая. Глаза у нее были мокрые, но злые. — Я устала считать копейки! Устала, что мы никуда не ездим! Он мне мир открыл. Он меня в рестораны водит, он мне цветы дарит, он мне подарки делает!
— А я? Я тебе что, никто? Я тебе восемь лет жизни отдал!
— А что ты мне дал, кроме усталости и мозолей на руках? — выпалила она.
Эти слова были хуже пощечины. Я стоял и смотрел на чужого человека. Моя Алена, моя любимая девочка, смотрела на меня с презрением. В ее глазах я был просто работягой, который не достоин ее новой красивой жизни.
— Уходи, — сказал я тихо. — Собери вещи и уходи. Прямо сейчас.
— Дима...
— Уходи, пока я тебе не вломил...
Глава 5: Чужие разговоры
Алена ушла в тот же вечер. Уехала на такси к маме, как она сказала. Но я знал — к нему. Квартира опустела. Стала чужой и холодной.
Неделю я ходил как зомби. На работе меня жалели, но в глаза не смотрели. Бригадир, дядька опытный, сказал: «Дим, бабы — они как песок сквозь пальцы. Не ты первый, не ты последний». Но легче не стало.
В пятницу вечером я сидел на кухне, пил пиво и смотрел в стену. Телефон зазвонил. Звонок был от Алены. Я сбросил. Она перезвонила снова. Я взял трубку, готовый послать её куда подальше.
— Алло? — рявкнул я.
— Дима? Димочка, это Нина Ивановна, — услышал я голос тещи. — Сынок, ты извини, что я звоню. Я не могу больше молчать.
У меня сердце екнуло.
— Слушаю, Нина Ивановна.
— Я всё знаю. Про Сережу этого, про измены. Я Алене говорила: опомнись, дура! А она и слушать не хочет.
— Она у вас? — спросил я.
— Нет, она у него живет, в коттедже этом. Но я не об этом. Дима, ты должен знать. Это не просто так вышло.
Я похолодел.
— О чем вы?
— Помнишь, как у вас в квартире ремонт был год назад? Ты тогда говорил, что работаешь с утра до ночи и помочь не можешь, а я приезжала, обои клеила? Так вот, я тогда ключи у Алены брала, чтобы в субботу пораньше прийти. А пришла в пятницу вечером, хотела краску приготовить. Слышу, Алена с кем-то по телефону говорит. Я не подслушивала, но она кричала. Я запомнила.
Я слушал, затаив дыхание.
— Она говорила кому-то: «Ты уговори его взять тот объект подальше, чтобы он там с утра до ночи пропадал. Я так устала от него, мне нужно время, чтобы мы могли видеться». Я тогда не поняла, думала, с подружкой. А теперь, когда этот Сергей появился, я сопоставила. Дима, они тебя просто использовали. Они специально сделали так, чтобы ты уходил рано и приходил поздно, чтобы им было где встречаться. У вас дома. В твоей постели.
В трубке повисла тишина. У меня в голове все перевернулось. Я вспомнил тот долгий объект за городом. Как Алена уговаривала меня согласиться на сверхурочные. Как говорила: «Дима, там же платят больше, соглашайся, нам деньги нужны».
Они не просто встречались. Они надо мной смеялись. В моем доме. На моих простынях.
Глава 6: Соль
Я не помню, как доехал до коттеджного поселка. Очнулся уже у ворот их дома. В окнах горел свет. Играла музыка.
Я перелез через забор. Подошел к окну. Занавески были задернуты неплотно. Я заглянул внутрь.
Они сидели за столом. Красивая посуда, свечи, вино. Сергей что-то рассказывал, Алена смеялась. Смеялась тем самым смехом, который я слышал тогда за дверью. Потом он встал, подошел к ней сзади, обнял за плечи и поцеловал в макушку. Она взяла его руку и поцеловала.
Я стоял под окном, как побитая собака. Хотелось разбить стекло, ворваться, перевернуть этот их красивый ужин. Но я не двинулся с места. Я смотрел на них и чувствовал не злость, а пустоту. Огромную, холодную пустоту.
Вдруг музыка стихла. Алена взяла телефон. Набрала номер. У меня в кармане завибрировало.
Я отключил звук. Сквозь стекло я видел, как она набирает сообщение.
Пришла смска: «Дим, прости меня. Я была неправа. Может, встретимся и поговорим? Я скучаю».
Я посмотрел на экран. Потом поднял глаза на окно. Сергей в это время протянул ей бокал с вином. Она улыбнулась ему, отложила телефон и чокнулась.
Она писала мне «скучаю», глядя в глаза другому мужчине. Она играла со мной, как кошка с мышкой. Держала на коротком поводке. На всякий случай.
Я развернулся и пошел прочь от этого дома. Я шел по поселку, не разбирая дороги. Вышел на трассу. Было холодно, моросил дождь. Я шел и шел вперед, подставляя лицо под капли.
В кармане снова завибрировало. Я достал телефон. Смска от Алены: «Ты где? Почему молчишь? Я правда хочу все исправить».
Я посмотрел на эти слова. Потом медленно, по одной букве, набрал ответ: «Живи своей красивой жизнью. Без меня».
Я выключил телефон и засунул его в карман. Дождь усилился, смешиваясь с потом и слезами, которых я не мог сдержать. Во рту был соленый привкус. То ли от дождя, то ли от всего сразу.
Впереди была темная дорога и пустота. Но эта пустота была честной. Чище, чем ложь, которой меня кормили восемь лет.
Я шел и понимал: самое страшное предательство — это не уход к другому. Это когда твой дом становится чужим, а постель — местом для лжи. Когда твою жизнь, твои чувства, твою усталость просто использовали как ширму для чужого счастья.
Я дошел до города под утро. Грязный, мокрый, разбитый. Но внутри что-то изменилось. Боль осталась, но она стала глухой, ноющей. И вместе с ней пришло одно простое и горькое знание: жизнь, которую я знал, кончилась. И началась новая. Какая — я еще не знал. Но она будет моя. Без соли на разбитых губах.