Я сидела на кухне и доедала вчерашний суп. Суббота. Выходной. Костя ещё спал. Телефон зазвонил в девять утра.
Свекровь. Светлана Сергеевна.
— Рита, доброе утро! — голос бодрый. — Разбуди Костю. Приезжайте сегодня ко мне на ужин. В шесть. Есть важный разговор.
Я насторожилась. Свекрови пятьдесят восемь. Живёт одна в однушке на Юго-Западной. Просто так не зовёт.
— Светлана Сергеевна, а что случилось?
— Приезжайте, узнаете. Это хорошая новость! — она положила трубку.
Я разбудила Костю. Рассказала про звонок. Он зевнул.
— Ну и ладно. Поедем. Мама наготовит, поедим нормально.
Мы снимаем однушку на окраине. Тридцать два квадрата. За сорок тысяч в месяц. Живём здесь четыре года. Копим на первый взнос по ипотеке.
Медленно. Откладываем по десять тысяч в месяц. Иногда меньше. Когда ломается техника или приходят счета.
У нас с Костей стабильные зарплаты. Не шикарные. Но хватает. На жизнь. На откладывание. На редкое кино.
К свекрови приехали в шесть вечера. Светлана Сергеевна встретила нас в нарядном платье. Накрашенная. Улыбается. На столе буженина, селёдка под шубой, салат с крабовыми палочками, горячая картошка с курицей.
— Садитесь, дети! — махнула она рукой. — Сейчас чай заварю.
Костя сел за стол. Начал накладывать себе. Я осталась стоять. Что-то здесь не так.
— Светлана Сергеевна, вы говорили, важный разговор?
— Да, да! Сейчас! — она занервничала. — Только поедим сначала. Я же старалась.
Мы поужинали. Молча. Светлана Сергеевна болтала о соседях. О ремонте в подъезде. О погоде. Оттягивала.
Наконец она отставила чашку. Посмотрела на нас серьёзно.
— Дети. У меня для вас новость. Хорошая.
Я выпрямилась. Костя отложил вилку.
— Я решила помочь вам с жильём, — Светлана Сергеевна улыбнулась широко. — Куплю вам двушку. Хорошую. В новостройке. С ремонтом.
Костя подскочил.
— Мам! Серьёзно?!
— Абсолютно. У меня накопления приличные. Продам дачу. Добавлю свои сбережения. Три миллиона ещё есть. Хватит на достойное жильё.
Я смотрела на неё молча. Ждала подвоха. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Всегда.
— Но есть условия, — голос свекрови стал твёрже. — Я прописываюсь в этой квартире. И живу с вами. До конца своих дней. Пожизненно.
Тишина. Костя замер. Рот открыт.
— Мам... Ты о чём?
— О справедливом, Костенька. Я вкладываю в квартиру свои деньги. Естественно, имею право там жить. Большую комнату возьму себе. Семнадцать метров, не меньше. Вы с Ритой — в меньшей. Кухня общая. Ванная общая. Будем жить как одна семья!
Мне стало холодно.
— А... А на чьё имя квартира? — выдавила я.
— На моё, естественно. Я же покупаю. Потом по завещанию Косте достанется. После меня. Так честно.
Костя побледнел. До него стало доходить.
— Мам, но... Как же мы?
— Как-как? Прекрасно! Вам не придётся платить за съём. Не нужна ипотека. Живите спокойно. А я вам даже помогать буду. Внуков понянчу, когда родятся. Готовить стану. Я же не помеха!
Я встала из-за стола.
— Светлана Сергеевна. А если мы сами накопим? Купим своё?
Она усмехнулась.
— Сами? Рита, милая. Вы сколько копите? Четыре года? И сколько насобирали? Пятьсот тысяч? Шестьсот? На комнату в общаге хватит.
Костя дёрнулся.
— Мам, не надо так...
— Я говорю правду! Вы живёте в хибаре тридцать два квадрата. Снимаете за сорок тысяч. Откладываете крохи. Такими темпами лет двадцать копить будете. Я предлагаю решить вопрос сейчас! Раз и навсегда!
Я села обратно. Дышала глубоко. Не сорваться. Не нагрубить.
— Светлана Сергеевна. Мы... Нам нужно подумать.
— Думайте, — она кивнула. — Но недолго. Мне уже не двадцать лет. Хочу успеть устроиться. Обустроиться. Да и вам помочь.
Костя посмотрел на меня растерянно.
— Подумаем, мам, — сказал он тихо. — Это серьёзное решение.
— Конечно! Вот и думайте! — Светлана Сергеевна встала. — Ещё чаю?
Мы ушли через час. В машине молчали. Костя вёл, смотрел в дорогу.
Дома он сел на диван. Уткнулся в телефон. Листал объявления о квартирах.
— Рит... — начал он минут через десять. — Может, правда стоит согласиться? Своя квартира. Новостройка. Ремонт сделан. Въехал и живи.
— С твоей матерью в большой спальне? — переспросила я.
— Ну... Временно. Она же не вечная.
Меня передёрнуло.
— Ты слышишь, что говоришь? Ждать, пока её не станет?
— Я не то имел в виду! — он вспыхнул. — Просто... Рит, мы замучились! Съём дорогущий. Денег нет ни на что. Мама предлагает реальный шанс!
— Шанс на что? — я села рядом. — Жить под контролем? Отчитываться, когда пришли? Слушать комментарии про нашу еду, уборку, гостей?
— Преувеличиваешь.
— Нет, — я покачала головой. — Я знаю таких женщин. Твоя мать уже сейчас звонит тебе по пять раз на день. Спрашивает, где ты, с кем, почему задерживаешься. Представь это 24/7. В квартире, которая формально её. Где она хозяйка. А мы — гости.
Костя помолчал. Смотрел в пол.
— Может, ты права, — буркнул он. — Но что делать? Мы не потянем ипотеку. Зарплата не растёт. Цены на квартиры идут только вверх.
— Потянем, — сказала я твёрдо. — Если постараемся. Найдём дополнительные заработки. Урежем расходы. Поднажмём. Но это будет наше. Без условий.
Он кивнул. Неуверенно. Но кивнул.
На следующее утро Светлана Сергеевна позвонила. В восемь. Воскресенье. Костя ещё спал. Я взяла трубку.
— Рита, доброе утро! Ну что, обдумали моё предложение?
— Светлана Сергеевна, мы ещё думаем. Это серьёзное решение.
— Что там думать?! — голос стал резким. — Я вам квартиру даю! Бесплатно!
— Не бесплатно. С условиями.
— Условия нормальные! Я же не требую невозможного! Просто хочу жить рядом с сыном! Это нормально для матери!
— Светлана Сергеевна, нам нужно время...
— Времени нет! — перебила она. — Я уже с риэлтором созвонилась. Посмотрела варианты. Есть отличная двушка. Кухня двенадцать метров. Балкон застеклён. Ремонт под ключ. Я готова посмотреть на этой неделе!
Я сжала телефон.
— Светлана Сергеевна. Мы ещё не приняли решение.
— Ну так принимайте! Быстрее! Квартиры разбирают! Упустим момент — потом жалеть будете!
Она положила трубку. Я села на кровать. Руки дрожали. Знакомая схема. Срочность. «Сейчас или никогда».
Костя проснулся.
— Кто звонил?
— Твоя мать. Давит. Требует ответа.
Он застонал. Закрыл лицо подушкой.
— Что скажем?
— Откажем, — сказала я. — Спокойно. Вежливо. Но твёрдо.
— Она не отстанет.
— Пусть. Мы взрослые люди. Имеем право на свой выбор.
Следующие три дня Светлана Сергеевна звонила каждое утро. И каждый вечер. Присылала ссылки на объявления. Фотографии квартир. Планировки. Описания районов.
«Смотри, Костенька! Тут детская площадка во дворе! Для внуков!»
«А эта квартира с видом на парк! Представляешь, как хорошо!»
«Здесь рядом школа! Садик! Поликлиника!»
Костя мялся. Я видела, как он разрывается. С одной стороны — заманчиво. С другой — страшно.
В среду вечером он сел рядом со мной.
— Рит. А может... Может, правда согласимся? Ну потерпим пару лет. Мама уже немолодая...
— Костя! — я развернулась к нему. — Ты опять об этом! Твоей матери пятьдесят восемь! Она проживёт ещё лет двадцать-тридцать! Ты готов двадцать лет жить под её контролем?!
Он вздрогнул.
— Я... Просто подумал...
— Не думай так. Это ужасно. Мы не можем строить жизнь на ожидании, когда твоей матери не станет.
Он кивнул.
В четверг утром Светлана Сергеевна прислала Косте длинное сообщение. Я прочитала с его телефона. Он сам показал.
«Костенька, я всю ночь не спала. Думала о вас. Я же хочу как лучше! Вы мучаетесь в этой съёмной клетушке. Тратите деньги впустую. А я могу помочь! Я одна живу. Мне тоскливо.
Скучно. Хочется быть рядом с семьёй. С сыном. Это же нормально! Все так живут! Я буду помогать. Готовить. Убирать. Сидеть с детьми, когда родятся. Вам же только лучше будет! Почему вы не понимаете?!»
Вот в чём дело. Ей скучно. Одиноко. И она решила купить себе компанию. За наши жизни.
Я позвонила свекрови. Сама. Без Кости.
— Светлана Сергеевна. Нам нужно серьёзно поговорить.
— Слушаю, Рита, — голос холодный.
— Мы очень ценим ваше предложение. Правда. Это щедро. Но мы не можем его принять.
Тишина. Потом:
— Почему?
— Потому что нам нужно своё пространство. Мы молодая пара. Нам важно жить отдельно. Строить свою семью. Свою жизнь. Без контроля.
— Я вам не помеха! — голос резкий. — Я буду в своей комнате! Не буду лезть!
— Светлана Сергеевна. Вы будете. Это ваша квартира. Вы хозяйка. А мы — жильцы. Вы будете решать, что покупать, как обставить, когда делать ремонт. Мы не сможем даже гвоздь вбить без вашего разрешения.
— Как ты смеешь! — закричала она. — Я делаю вам подарок! Отдаю свои деньги! А ты мне в лицо плюёшь!
— Это не подарок, — сказала я спокойно. — Это сделка. Вы покупаете право жить с нами. Контролировать нашу жизнь. Не быть одной. И мы на это не согласны.
— Ты настроила моего сына против меня! Разлучница! Стерва!
— Костя тоже не хочет. Просто боится вам отказать. Боится обидеть. Но я скажу за нас обоих. Мы отказываемся.
— Вранье! Он хочет! Ему нужна квартира!
— Нужна. Но не любой ценой. Не ценой свободы.
Светлана Сергеевна швырнула трубку. Я выдохнула. Руки тряслись.
Костя вернулся с работы вечером. Я рассказала про разговор. Он сел. Побледнел.
— Рит... Зачем ты это сделала?
— Потому что ты не решался. Кто-то должен был.
— Теперь она меня заест! Будет названивать! Обвинять!
— Пусть. Заблокируешь на время. Успокоится. Но мы свободны. Это главное.
Он закрыл лицо руками. Сидел так минуты три. Потом поднял голову.
— Может... Может, ты права. Я боялся представить. Её за стеной. Каждый день. Каждое утро. Её вопросы. Замечания. Советы. Навсегда.
Я кивнула.
— Мы справимся сами. Да, дольше. Да, труднее. Но это будет наше.
Он кивнул.
Светлана Сергеевна не звонила два дня. Потом прислала короткое сообщение. «Раз вы не цените, ищите сами. Я свои деньги потрачу на себя. Может, квартиру поменяю. Себе любимой».
Костя ответил. «Хорошо, мам. Мы так и сделаем. Это наше решение».
Месяц она не выходила на связь. Обиделась. Костя переживал. Звонил сам. Она сбрасывала. Писал. Читала, но не отвечала.
Потом позвонила. Сухо поздравила с днём рождения Костю. Коротко. Не приглашала в гости. Костя расстроился. Но держался.
— Переживёт, — сказала я. — Остынет. Поймёт.
Прошло полгода. Мы пересмотрели бюджет. Урезали расходы. Перестали ходить в кафе. Отказались от подписок. Варили кофе дома. Носили еду на работу. Откладывали уже по пятнадцать тысяч в месяц.
Я нашла подработку. Делала презентации на заказ. Два-три заказа в неделю. Ещё десять тысяч в месяц.
Костя устроился на вторую работу. По выходным. Курьером. Ещё пятнадцать тысяч.
Жили скромно. Уставали. Но видели цель. Копилка росла.
Через год у нас было девятьсот тысяч. Мы пошли в банк. Одобрили ипотеку.
Купили однушку. Тридцать шесть метров. Без ремонта. Но своя.
Светлана Сергеевна узнала. Позвонила.
— Так вы всё-таки купили?
— Да, мам, — Костя гордо. — Свою. Однушку.
— Однушку? — усмехнулась. — В панельке? А я вам двушку предлагала. В новостройке.
— С условиями, мам. А это наше. Полностью.
— Ну-ну. Посмотрим, как запоёте, когда ипотеку платить двадцать лет.
Она приехала на новоселье. Прошлась по комнатам. Лицо кислое.
— Ну и халупа, — сказала она. — Тридцать шесть метров. Окна во двор. Обои дешёвые. С моими деньгами жили бы как люди.
Костя молчал. Я улыбнулась.
— Зато это наше. Никто не постучит в дверь спальни утром. Не спросит, почему мы ещё спим.
Светлана Сергеевна поджала губы.
— Ну-ну. Посмотрю я на вас через пять лет. Когда дети пойдут, а вам негде будет развернуться.
Она ушла через час. Мы остались одни.
Прошёл месяц. Светлана Сергеевна позвонила.
— Костенька, я тут подумала. Одной скучно в квартире. Продам её. Вам денег дам на досрочное погашение ипотеки. Миллиона полтора. И переселюсь к вам. На диване поживу. Я же места много не займу.
Я взяла трубку у Кости.
— Светлана Сергеевна. У нас тридцать шесть метров. Однушка. Куда вы к нам переедете? На балкон?
— Как ты смеешь так разговаривать! Я помочь хочу!
— Помогите деньгами. Без переезда. Или ищите квартиру рядом. В соседнем доме, например.
— Рядом дорого! Мне на пенсии не потянуть!
Она положила трубку. Не звонила неделю.
Потом прислала сообщение Косте. «Сын, твоя жена меня выгнала. Я хотела быть ближе к вам. А она против. Подумай, с кем ты живёшь».
Костя показал мне сообщение.
— Что ответить?
— Правду. Что мы любим её. Но жить вместе не будем. Никогда.
Он написал. Светлана Сергеевна обиделась. Снова.
Вчера она позвонила. Сухо поздравила меня с днём рождения. Спросила, как дела.
— Хорошо, — ответила я. — Ремонт делаем. Сами. Обои клеим.
— Могло быть по-другому, — вздохнула она. — Жили бы в новостройке. С евроремонтом.
— С вами в большой спальне, — уточнила я.
Тишина.
Костя сидел рядом. Слушал. После звонка посмотрел на меня.
— Может, ты слишком жёстко?
— Хочешь, чтобы она переехала к нам? В однушку тридцать шесть метров?
Он замолчал.
Я не жалею. Двушка с ремонтом — это хорошо. Но за неё пришлось бы платить свободой. Каждый день. Двадцать-тридцать лет. А может и больше.
Лучше однушка и ипотека. Чем золотая клетка с ключами у свекрови.