В январе Марина в очередной раз заклеивала подошву своих зимних ботинок суперклеем. Это была четвёртая зима для одной и той же пары, и кожа на сгибах уже давно превратилась в сетку из мелких трещин. Марина знала каждую из них, как знала и сумму на их общем счёте — ноль рублей. Зато на брокерском приложении Игоря цифры то и дело менялись, расцветая тревожным красным цветом.
– Пойми, Марин, это не траты, это стратегия, – Игорь даже не поднял глаз от монитора, где прыгали графики очередной «сверхприбыльной» криптовалюты. – Сейчас рынок в просадке. Если я выведу деньги сейчас, мы зафиксируем убыток. А через полгода этот актив даст икс пять. Ты в своих сапогах будешь в бизнес-классе летать.
– Игорь, у нас холодильник пустой, – тихо сказала Марина, прижимая тюбик клея к подошве. – Я вчера взяла третью подработку по аудиту. За три недели я спала по пять часов в сутки, чтобы закрыть отчеты. Где те сто двадцать тысяч, которые я перевела на «хозяйство» в прошлый вторник?
– Я усреднил позицию по мем-коинам, – бросил он, прихлебывая остывший чай. – Там был идеальный момент для входа. Ты же не хочешь, чтобы наши накопления за двенадцать лет брака просто сгнили от инфляции?
Марина посмотрела на его затылок. За последние четыре года, с тех пор как Игорь уволился из автосалона, - хотел стать «профессиональным трейдером», - она слышала это сотни раз. За это время он «инвестировал» более двух миллионов рублей. Из них один миллион четыреста тысяч были её прямыми заработками, а остальное — деньги от продажи её добрачной студии, которую Игорь уговорил «прокрутить» для покупки общего дома в будущем. Дома не было. Студии тоже. Были только графики и бесконечное ожидание «иксов».
***
В феврале случился второй раунд. У Марины нестерпимо разболелся зуб. В клинике насчитали сорок восемь тысяч рублей — запущенный пульпит и установка коронки.
– Сорок восемь тысяч за один зуб? – Игорь искренне возмутился, когда она показала ему план лечения. – Марин, это же два эфириума по нынешнему курсу! Давай подождем до марта? Я сейчас не могу вытащить ликвидность, у меня всё в стекинге под высокий процент. Выпей обезболивающее, ну потерпи две недели.
Марина терпела десять дней, глотая таблетки по три раза в сутки, пока отёк не перешел на щеку. Она была вынуждена занять деньги у матери, соврав, что банк заблокировал карту. Когда Игорь узнал об этом, он не обрадовался. Он обвинил её в том, что она «портит его репутацию перед тещей» и «не верит в его финансовый гений».
Третий раунд наступил в апреле. Марина случайно обнаружила в бардачке их семейного кроссовера документы на залог. Оказалось, Игорь взял кредит под залог автомобиля — те самые восемьсот тысяч, которые он «внезапно заработал на росте акций» в прошлом месяце и которыми так гордился.
– Ты заложил единственную машину? – голос Марины дрожал. – Ту, на которой я вожу детей в школу и в поликлинику?
– Это плечо, Марин! Финансовый рычаг! – Игорь даже не смутился. – Я взял деньги под двенадцать процентов, а вложил в проект, который дает тридцать в месяц. Это же элементарная математика. Ты просто мыслишь как наемный работник, а надо — как владелец капитала.
К маю математика Игоря дала сбой. Проект оказался финансовой пирамидой и закрылся через три недели после входа. Машину конфисковали за неуплату взносов прямо от ворот школы, на глазах у десятилетнего сына и семилетней дочери. Марина возвращалась домой с детьми на автобусе, слушая всхлипы младшей, которая испугалась злых дядей на эвакуаторе.
***
Финальный раунд произошел в июне. Марина вернулась домой раньше обычного и застала Игоря с незнакомым мужчиной в строгом костюме. Они ходили по квартире, и мужчина что-то помечал в планшете.
– Что здесь происходит? – спросила Марина, чувствуя, как внутри всё каменеет.
– Да вот, Марин, оцениваем объект, – Игорь бодро улыбнулся, но его глаза бегали. – Я решил расширить портфель. Есть отличный вариант зайти в закрытый фонд коммерческой недвижимости. Нужен небольшой стартовый взнос. Я оформил предварительное одобрение на перезалог нашей квартиры. Твоя подпись — чистая формальность, я уже всё согласовал.
– Ты решил заложить жилье, где прописаны твои дети? – Марина медленно сняла свои старые, трижды переклеенные ботинки.
– Не заложить, а заставить бетон работать на нас! – Игорь перешел на крик, чувствуя её сопротивление. – Мы три года топчемся на месте из-за твоего страха! Если бы ты мне не мешала, мы бы уже на Мальдивах жили. Ты — балласт, Марина! Либо ты подписываешь, либо я найду способ сделать это без тебя. Это я глава семьи, и я решаю, как нам богатеть!
Он швырнул документы на стол и ушел на балкон курить, оставив оценщика в неловком молчании. В этот момент в голове Марины что-то щелкнуло. Она вспомнила свои 4500 часов сверхурочной работы за последние годы, 12 лет брака, которые превратились в обслуживание чужой иллюзии, и 0 рублей на счету на сборы детей в школу.
***
Марина не стала плакать. Она знала, что у Игоря на компьютере сохранены все пароли и ключи от его «криптокошельков» и инвест-счетов — он часто хвастался ими перед ней, заставляя смотреть на цифры. Она также знала, что большинство этих счетов были пополнены с её личных карт.
В ту же ночь, пока Игорь спал после бутылки вина, купленной «на будущий успех», Марина села за компьютер. Она действовала быстро. Почти все активы, которые еще имели ценность, она перевела на вновь созданные холодные кошельки, доступ к которым был только у неё. Часть акций, купленных на его имя, она выставила на продажу через его же телефон, используя функцию «доверенного лица».
К утру на счету, который она открыла на имя своей матери, лежало около двух миллионов ста тысяч рублей. Это была почти та же сумма, которую Игорь спустил за эти годы.
В семь утра она разбудила детей.
– Собирайтесь, мы едем к бабушке. Возьмите только самое необходимое.
Она собрала свои вещи в два чемодана. Когда Игорь проснулся в полдень, квартира была пуста. На кухонном столе лежал листок с распечаткой его нулевых балансов и записка: «Я решила зафиксировать свои убытки. Наш брак — это самый провальный актив в моей жизни. Ключи у соседей. Документы на развод придут почтой».
***
Прошло три месяца. Марина с детьми живет в другом городе, снимает небольшую, но уютную квартиру. Она оплатила лечение зубов, купила детям всё необходимое к учебному году и, наконец-то, выбросила старые ботинки, купив себе качественные кожаные сапоги.
Игорь обрывает телефон. Он в ярости. Он обвиняет её в воровстве, утверждает, что она украла «его капитал», из-за чего он не смог выплатить долг по кредиту за машину и теперь на нем висят огромные штрафы. Он угрожает судом, крича, что она оставила его нищим в пустой квартире, хотя он «всё делал для семьи». Его родственники звонят Марине и стыдят её: «Как можно было так поступить с мужем? Он же не пропивал деньги, он старался! Ты просто его ограбила и бросила в тяжелый момент!».
Марина больше не отвечает на звонки. Она смотрит на свои новые сапоги и чувствует только одно — тишину. Но по ночам иногда думает: а имела ли она право забирать всё, даже если это были её заработанные деньги?
Что скажете вы? Имела ли Марина право на такой радикальный отпор или она действительно перегнула палку, обворовав мужа и оставив его с долгами?
Спасибо, что дочитали до конца!
Ваше мнение очень важно.
Буду рада вашим лайкам 👍, комментариям ✍️ и размышлениям.
Они вдохновляют на новые рассказы!
Рекомендуем:
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на мой канал "Поздно не бывает" - впереди еще много интересных историй из жизни!