После того вечера я жила, как в лихорадке. Мыть полы в Игоревом доме перестала — сгорела бы со стыда, если бы он снова меня увидел за этим занятием.
Моя жизнь разделилась на две части: серая, в которой я ходила в школу, спорила с мамой из-за невымытой чашки, и терла лестницы в уже другом доме… И тайная, в которой я ждала звонка.
Проходит день. Два. Три. Игорь не звонит. Надежда, такая яркая вначале, начинает тускнеть и превращаться в горькое разочарование. Я прокручиваю в голове наш разговор в машине. Зачем я выложила ему все о себе? Про бедность, про маму, про мечту о филфаке? Наверное, он решил, что я слишком простая. Слишком скучная. Серая мышь, которая моет полы в его подъезде. Конечно, зачем такому парню я?
Злюсь на себя, на свою глупую наивность. И на него — что не звонит.
Проходит неделя. Ведро с хлоркой кажется еще тяжелее, а синее бархатное платье в витрине — еще более недостижимым. Я уже почти смирилась. Поставила на этой истории крест. Он не позвонит. Чудес не бывает.
В пятницу вечером сижу на кухне, тупо глядя в учебник по геометрии. В голове ни одной мысли. Фигуры и формулы расплываются перед глазами. Звонит телефон. Равнодушно, почти машинально нажимаю "ответить":
— Алло?
— Привет, Катя Зайцева! — раздается в трубке его ленивый, бархатный голос — Не узнала? Это Игорь.
У меня перехватывает дыхание.
— Узнала!
— Что делаешь?
— Геометрию…
— Бросай свою геометрию! — командует он — Хочешь покататься? Я через пятнадцать минут подъеду.
Он не спрашивает, могу ли я. Свободна ли. Он просто ставит перед фактом. И я, забыв про все на свете, про гордость, про недельную обиду, пищу в трубку:
— Хорошо!
Пятнадцать минут пролетают как одна. Я лихорадочно роюсь в шкафу, натягиваю лучшие джинсы, мамину ангорскую кофточку, которая мне немного велика... Пытаюсь причесаться перед треснувшим зеркалом в прихожей. Мама смотрит на меня с неодобрением.
— Куда, на ночь глядя?
— Мам, я ненадолго! Это одноклассник! — вру, и вылетаю за дверь.
Вишневая "девятка" уже стоит у подъезда, хищно поблескивая в свете фонаря. Я сажусь в машину, и меня снова окутывает этот волшебный запах — смесь бензина, сигарет и его одеколона. Запах взрослой жизни.
Мы катаемся по ночному городу. Из магнитолы орут что-то модное. В этот раз Игорь говорит больше о себе. О том, как ему осточертел политех, куда его запихнул отец. О том, что он собирается бросить учебу и заняться "бизнесом", "коммерцией" — эти слова он произносит с особым придыханием. Он рассказывает о своих друзьях, с которыми "круто отдохнули" на выходных на чьей-то даче.
Слушаю, затаив дыхание. Мне кажется — смотрю захватывающий фильм про красивых и успешных людей.
Постепенно мы выезжаем за город. Дорога становится темнее, огни остаются позади. Он сворачивает на пустырь, заросший бурьяном. Вдалеке виднеются силуэты недостроенных зданий. Игорь глушит мотор. Мне становится неуютно. Он поворачивается ко мне. В полумраке его лицо кажется незнакомым и хищным.
Придвигается ближе и пытается поцеловать. Его губы настойчиво ищут мои, от него пахнет табаком.
Это не то, чего я ждала. Все слишком быстро, слишком грубо, слишком… по-простому. Резко отворачиваю голову, и упираюсь руками ему в грудь.
— Не надо!
Он не останавливается, пытается обнять меня, притянуть к себе.
— Да ладно тебе...
Отталкиваю его изо всех сил и хватаюсь за ручку двери. Заблочено!
— Отвези меня домой! — ору в панике.
Он отстраняется.
Смотрит на меня с нескрываемым удивлением и досадой.
— Ты чего такая дикая? — в его голосе звучит недовольство.
— Вот такая!
Он смотрит на меня еще секунду, потом хмыкает и заводит мотор. Всю дорогу до моего дома мы едем в молчании. Он даже не смотрит в мою сторону.
Останавливаемся у подъезда, он говорит равнодушным голосом:
— Созвонимся!
Вылетаю из машины, не сказав ни слова, и бегу к двери. Слышу, как его машина с визгом срывается с места.
Забежав в квартиру, запираюсь в своей комнате, падаю на кровать, и рыдаю в подушку. Какая же я дура!
Я ни с кем еще не целовалась. Ни разу. Мне восемнадцать лет, но я все еще ребенок. Я понимаю удивление Игоря. В наше время, время свободы и вседозволенности, это кажется дикостью. У Ленки уже второй парень, а Светка встречается со старым дядькой, которого называет "папиком", и который дает ей деньги.
Они это открыто обсуждают, смеются, делятся опытом. А я стою в стороне и чувствую себя пережитком прошлого, каким-то музейным экспонатом. Наверное, сказывается мамино строгое воспитание: "Катя, главное для девушки — честь", "Катя, будь скромницей". Я и была. И вот результат — парень, который мне нравится, считает меня дикаркой.
Всю следующую неделю хожу, как в воду опущенная. Теперь он точно больше не позвонит. Никогда. Я сама все испортила.
Но в субботу, когда я уже отчаялась и мысленно похоронила свои мечты, телефон снова зазвонил.
— В кино пойдешь? В "Октябре" "Крепкий орешек" показывают.
Я не верю своим ушам.
— Пойду! — отвечаю, боясь дышать.
В кинотеатре мы сидим на последнем ряду. В зале темно и шумно. На экране Брюс Уиллис спасает мир. Игорь сидит рядом, и я чувствую тепло его плеча. Но он не делает ни единой попытки дотронутся до меня. Даже когда наши руки случайно соприкасаются на подлокотнике, он тут же свою убирает. Он больше не пристает. Не лезет с поцелуями, ни в кинотеатре, ни в машине.
Я уже не против, мне уже хочется, мне уже интересно — как это?
Но Игорь не пристает, а сама я, конечно, не решаюсь.
Весна в том году была суматошной и нервной. Приближались выпускные экзамены, от которых зависело все — поступлю я на филфак, или отправлюсь в ПТУ на швею-мотористку, как пророчила мне наша злая математичка. Я ночами корпела над учебниками, исписывая тетради формулами и датами, и переживала так, что почти перестала есть и спать.
Но не только экзамены трепали мне нервы. Последнее время мне буквально не давал проходу Мишка Киселев. Вообще-то, Кисель доставал меня все десять лет нашей школьной жизни.
В начальных классах он безбожно дергал меня за косички. В средних — прятал мой портфель и обзывал то "тощей селедкой", то "бараньей ногой", что было особенно обидно, потому что ноги у меня были как раз очень даже ничего. Я его ненавидела, жаловалась на него всем подряд, и даже пару раз пыталась подраться, но он был слишком сильным, и все заканчивалось моим унизительным поражением и слезами.
А в десятом классе он вдруг решил, что я — его девушка. Просто решил, не удосужившись спросить моего мнения. Это было странное и навязчивое "ухаживание". Кисель провожал меня до дома, просто молча плетясь в паре шагов сзади, как верный, но немой телохранитель. На переменах ходил за мной хвостом по всей школе. В столовой беззастенчиво садился за мой стол, даже если там не было места, и молча ел свой обед, искоса поглядывая на меня. Один раз Киселев попытался сесть со мной за одну парту, но получил по голове от меня толстенным томом "Войны и мира". Удар, видимо, был убедительным, потому что после этого он смиренно сидел сзади, "от греха подальше".
А еще он отгонял от меня всех потенциальных кавалеров. Стоило какому-нибудь парню подойти ко мне с любым невинным вопросом, как из-за моей спины вырастала мрачная фигура Киселя, и вопрошающий, споткнувшись на полуслове, ретировался. С одной стороны, это было мне на руку. Зачем мне эти школьные ухажеры, когда у меня есть Игорь? Пусть мы и встречались редко, раз в одну — две недели, но мы же встречались. Я считала его своим парнем. Считал ли он меня своей девушкой — большой вопрос, но я предпочитала об этом не думать.
Так что, покровительство Киселя, высокого, спортивного парня, связываться с которым в школе не рисковал никто, было мне даже выгодно. Но ведь был и сам Кисель… Его молчаливое присутствие, его взгляд в спину, его нелепое и самовольное посягательство на звание моего парня. Это раздражало и смущало одновременно, хотя, что греха таить, тешило мое самолюбие. Киселев парень симпатичный, и многие девчонки хотели бы с ним замутить. А он любил меня, и они завидовали.
Но скоро все должно было закончиться — приближался выпускной. Я жила только мыслями о нем. Деньги на платье накоплены, копейка к копейке, рубль к рублю. И я купила его. То самое, темно-синее, бархатное, с открытыми плечами. Теперь платье висело в моем шкафу, и я каждый вечер доставала его, чтобы просто потрогать, приложить к себе. К нему нашлись и изящные черные туфельки на небольшом каблучке. Даже украшения были — мама дала свои золотые сережки с маленькими камушками, и красивые бусы из искусственного жемчуга, который выглядел почти как настоящий.
И вот этот день настал. Суббота, двадцать пятое июня. С самого утра я отправилась в парикмахерскую на другом конце города — единственную, где делали модные высокие прически с локонами. Мастер колдовала надо мной почти два часа, заливая волосы литрами лака.
Только вернулась домой, как запел мой мобильник. Игорь!
— Привет! Сегодня, заеду за тобой часов в семь.
Его голос был как всегда будничным и не терпящим возражений. Он снова не спросил, могу я или нет, есть ли у меня другие планы.
— Игорь, я не могу! — мой голос дрогнул. Я ужасно хотела поехать с ним, все равно куда. Но выпускной… Он бывает раз в жизни — У меня сегодня выпускной!
— Ну и что? — удивился он — Я заеду за тобой после. Буду ждать у школы.
"Вот дурной! — подумалось— Мы же собираемся гулять до рассвета!".
Но вслух ничего не сказала. Я была слишком взбудоражена предстоящим праздником, чтобы спорить.
"Ничего! — решила я — Подождет немного, и уедет!".
Выпускной был ошеломительным. Актовый зал, украшенный шариками, торжественная часть, вручение аттестатов… А потом — танцы. Я была в какой-то эйфории. Меня захватил вихрь чувств — и пьянящая радость от того, что школа, наконец-то, позади, и щемящая грусть от расставания с одноклассниками, и предвкушение новой, взрослой жизни... Про Игоря, ждущего у школы, я совершенно забыла.
Я даже позволила Киселю пригласить меня на медленный танец. Он неуклюже обнял меня, и я уткнулась носом в его пиджак, который, почему-то, пах свежими огурцами. Мы молча кружились под заунывную мелодию, и мне впервые было с ним не раздражающе, а даже приятно.
Остальных желающих потанцевать со мной он, как обычно, отгонял суровым взглядом.
Наконец, под утро, было решено идти всем классом встречать рассвет на набережную. Мы высыпали из школы шумной, возбужденной толпой. Но как-то недружно… Пока того искали, пока этих ждали, все разбрелись на маленькие группки. Не знаю, как так получилось, но мы с Киселем оказались за школой, у старых, покосившихся гаражей.
Он прижал меня к шершавой деревянной стене сарая.
— Зайцева, ты самая красивая! — выдохнул он — Всегда была.
И поцеловал меня.
Это был мой первый поцелуй. Неумелый, но отчаянный и такой настоящий. Поцелуй, на который я ответила. На одно короткое, головокружительное мгновение я забыла про правильного Игоря, про планы на поступление, про мамины наставления, про все на свете. Я просто целовалась с хулиганом Мишкой Киселевым за старым сараем. И мне нравилось. Волнительное ощущение...
И тут появился Игорь. Позже он рассказал, что действительно ждал меня все это время в машине у школы. Он видел, как мы вышли, и как Кисель увел меня в темноту за гаражи.
Это я узнала потом. А тогда… тогда я увидела только его искаженное яростью лицо.
Он оттащил Мишку от меня и, не говоря ни слова, ударил. Завязалась драка. Жестокая, молчаливая. На шум сбежались наши одноклассники, и еле их разняли.
Игорь подошел ко мне. Злой, тяжело дышал, из разбитой губы текла кровь.
— Он к тебе лез? — хрипло спросил он, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде был ультиматум. Я должна была выбрать. И я выбрала.
— Да! — возмущенно кивнула я, чувствуя себя последней предательницей — Он пьяный, и прицепился ко мне!
Я предала Мишку. Свалила все на него, выставив себя невинной жертвой. Он стоял неподалеку, его держали наши мальчишки. И смотрел на меня. В его взгляде было столько удивления и горького разочарования, что во мне словно что-то оборвалось. Мне было невыносимо стыдно. Но я так ничего не сказала. Просто опустила глаза, чтобы не видеть Мишкиного лица... В ту ночь я выбрала красивую жизнь с сыном бывшего секретаря горкома. И этот выбор определил все мои следующие двадцать пять лет.
После школы наши с Мишкой пути разошлись. Он ушел в армию, я поступила на филфак. Мы с Игорем начали встречаться по-настоящему… А Кисель… Кисель был ошибкой, случайным эпизодом, который лучше забыть.
Но он, почему-то, не забывался. Время от времени, коротким пунктиром, он появлялся в моей жизни. То встречу его случайно в магазине, и он просто кивнет, и пройдет мимо. То увижу его в городском парке с какой-то девушкой. Но, при каждой встрече, он всегда смотрел на меня так, будто знал мой маленький секрет. Будто помнил тот поцелуй за сараем. И от этого взгляда у меня каждый раз екало внутри. Потому что, тоже помнила. И знала, что такого у меня больше не было. Не было хмеля и дрожи, когда целовалась с Игорем. Только с Мишкой было…
А теперь он — врач. Михаил Сергеевич. Уставший, с морщинами у глаз, но с той же кривой усмешкой и теми же чертенятами в глазах. И я, Екатерина Васильевна, сорокапятилетняя тетка, снова почувствовала себя той девчонкой-выпускницей.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Нож в спину", Аля Мяун ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 5 - продолжение