...Проводы — это всегда пытка. Фальшивые улыбки, судорожные объятия, слова, которые застревают в горле. Я смотрю на своих детей, на Рому, бледного, с темными кругами под глазами, но старающегося держаться бодро, и на Яну, мою смелую девочку, которая обнимает брата за плечи, и что-то весело ему щебечет. Рядом с ними топчется Ника, Ромина жена. Маленькая, тоненькая, похожая на испуганного воробышка.
— Мам, пап, ну все, мы пошли! — говорит Рома, когда объявляют начало регистрации на их рейс.
Я обнимаю его крепко-крепко, пытаясь без слов передать ему всю свою любовь, всю свою веру. Потом обнимаю Яну.
— Береги его. И себя! Звоните, пишите!
— Обязательно, мамуль! — Яна чмокает меня в щеку — Не раскисай тут!
Игорь по-мужски хлопает сына по плечу.
— Все будет отлично! Мы тебя ждем! Здорового!
Потом Рома прощается с Никой. Они отходят в сторону, обнимаются, целуются. Что-то шепчут друг другу...
— Ром, нам пора! Опоздаем! — кричит Яна, Рома отпускает жену, и идет к сестре.
Они уходят в сторону паспортного контроля, и я смотрю им вслед, пока их фигуры не растворяются в толпе. Сердце заходится от щемящей боли. Слезы, которые я сдерживала из последних сил, наконец то выливаются...
Игорь обнимает меня за плечи.
— Все будет хорошо, Катюш. Ромка справится!
Мы стоим так еще несколько минут, глядя на табло вылетов. Рядом всхлипывает Ника. Обнимаю ее, прижимаю к себе. Но она, постояв несколько секунд, отстраняется.
— Мне в университет надо! — говорит невестка, вытирая слезы — Я на пару опаздываю. Игорь Павлович, а вы меня не подбросите? Это же почти по пути к вашему офису.
Гляжу на девушку, стараясь не показывать изумления. Это что было? Щелк — и переключилась?
Игорь, тоже в некотором замешательстве, смотрит то на нее, то на меня.
— Конечно, Ника, не вопрос! — наконец, говорит он, и добавляет — Кать, а ты на такси не доберешься? Тебе же не к спеху?
Молча киваю. Конечно, мне не к спеху. Куда мне спешить? В пустую квартиру, к лежачей свекрови.
Смотрю, как мой муж открывает перед нашей невесткой дверь машины, как она садится на переднее сиденье — на мое место. Как они уезжают, оставив меня одну на продуваемой всеми ветрами парковке аэропорта. Ветер треплет волосы, холод пробирает до костей, несмотря на май. И впервые за долгие годы я чувствую себя не просто уставшей или несчастной. Я чувствую себя страшно, оглушительно одинокой. Как будто меня только что высадили из машины посреди дороги и уехали, забыв обо мне.
...Последующие дни сливаются в один бесконечный, серый ком. Утро начинается с требований Анны Аристарховны. "Кать, судно!", "Катя, воды!", "Кать, у меня спина затекла, переверни меня!".
Будто самой не повернуться...
Механически выполняю все, что она просит, но мое тело движется отдельно от мыслей. Мыслями я в Германии, в стерильной палате рядом с Ромой. Я представляю, как он просыпается после наркоза, как Яна держит его за руку. Я прокручиваю в голове тысячи сценариев, один страшнее другого.
После утренних процедур со свекровью бегу на работу. Мой отдел — это царство чужого горя. Разбитые машины, сгоревшие квартиры, несчастные случаи. Я должна быть собранной, внимательной, беспристрастной.
Екатерина Васильевна, строгая, но справедливая. Никто не знает, что под деловым костюмом прячется женщина на грани нервного срыва. Я улыбаюсь клиентам, даю указания подчиненным, подписываю бумаги, а внутри меня все кричит от ужаса и бессилия.
Вечером — снова домой. В квартиру, пропитанную запахом лекарств и недовольством Анны Аристарховны.
Она требует, чтобы я взяла отпуск на время ее болезни. "Целый день одна! — верещит она — Ни попить, ни нужду не справить!"
От памперсов она категорически отказалась.
Я объясняю, что у нас тогда не будет денег ей на лекарства и еду, которую она хочет. Она ведь абы что не ест. Все должно быть свежим, с рынка. У Игоря сейчас проблемы в бизнесе (господи, когда их не было?). А за ремонт моей машине знаете сколько придется выложить? Страховка всего не покроет!
Анна Аристарховна тяжело вздыхает, но больше таких разговоров не заводит. Единственно, замечает, что я могу и без авто обойтись. Не цаца, могу и на метро до работы добираться!
На самом деле все не так плохо с финансами, с голоду не умрем. Но я с ужасом представляю, как буду целыми днями заперта в этой квартире вместе со свекровью. Нет уж, лучше я буду работать!
Игорь приходит поздно, от него пахнет улицей и чужой жизнью. Он целует меня в щеку, спрашивает дежурное "Как дела?" и утыкается в ноутбук.
Он тоже переживает за сына, я знаю. Но его переживания где-то там, глубоко внутри. Снаружи он — скала. Или лед.
Видимо, от нервного перенапряжения меня стала одолевать бессонница. Теперь по ночам, когда дом затихает, я лежу без сна и вспоминаю.
Вспоминаю нас с Игорем. Конец девяностых. Голодные, злые, полные новизны и свободы годы. Я — студентка филфака, худющая девчонка в потертых джинсах и свитере, который связала мама. Он — студент политеха, первый красавец на курсе — высокий, всегда модно одетый, с наглой улыбкой.
Вернее, познакомились мы еще раньше. Когда мне только исполнилось восемнадцать, и я училась в выпускном, десятом классе.
Я очень хотела на выпускной роскошное платье, на которое у нас с мамой не было денег. И мама, чтобы решить эту проблему, нашла мне подработку — мыть подъезд в сталинском доме на соседней улице. Занималась я этим после школы.
В этой "сталинке" жили всякие "бывшие советские шишки" — когда-то он был элитным.
"Работа не обременительная! — говорила мама — Жильцы спокойные и чистоплотные, подъезды с кодовыми замками — в общем, в них никто не мусорит, в отличие от нашего, хрущевского, с дверьми на распашку."
Но я ненавидела эту работу.
Ненавидела запах хлорной "Белизны", въедающийся в кожу рук. Ненавидела таскать тяжелое оцинкованное ведро, ручка которого больно впивалась в пальцы. Ненавидела смотреть на свои отражения в тусклых, вымытых окнах на лестничных клетках — худющая девчонка с красными от холодной воды руками.
Но что самое поганое — мне было стыдно мыть подъезды, и больше всего я боялась, что об этом узнают одноклассники.
Жильцов, которые почти все были в годах, я не стеснялась. Они не знают меня, я их, да и работа временная. Накоплю на платье, и больше они меня не увидят. Они особо и не смотрели, обращали внимания не больше, чем на резиновый коврик на первом этаже.
Но, в среднем подъезде, в двадцать второй квартире, жил парень — такой красивый, что от одного его вида у меня бешено колотилось сердце. И от стыда. Поэтому, если так случалось, что он проходил мимо меня, когда я драила лестницу, я всегда отворачивалась, и сгибалась в сто погибелей, в надежде, что, он меня не заметит.
Я не знала его имени, для меня он был просто "красавчиком со второго этажа". Высокий, темноволосый, с синими глазами, одетый в модную импортную куртку, и всегда сопровождаемый запахом дорогого одеколона. Парень из другого мира.
...В тот день я особенно устала. Контрольная по алгебре, две химии, а потом это ведро. Я заканчиваю мыть последний пролет, выжимаю тряпку, спина ноет. Собираюсь уже вылить грязную воду на улицу, как вдруг замечаю его.
На площадке первого этажа, прислонившись спиной к стене, сидит мужчина.
Первая мысль, злая и привычная, — пьяный. Ну вот, не хватало еще!
— Мужчина, с вами все в порядке? — хмуро интересуюсь.
Он медленно поднимает голову. Лицо бледное, на лбу испарина. Но глаза ясные, осмысленные, и алкоголем не пахнет. Одет прилично: дорогое драповое пальто, начищенные ботинки. Не похож на пьяницу.
— Не очень, деточка! — говорит он тихо, с одышкой — Сердце прихватило.
— "Скорую" вызвать? — пугаюсь я.
— Нет, нет, не надо скорую! — машет он рукой — Пройдет сейчас. Ты вот что, милая… помоги мне. Позови моего сына, Игоря! Квартира двадцать два, второй этаж. Скажи, отцу плохо.
Квартира двадцать два!
— Сейчас! — пищу, и, бросив ведро, лечу вверх по лестнице. Лечу и думаю: "Господи, ну почему именно сегодня я в этой жуткой шапке? И волосы не мытые!"
Перед заветной дверью останавливаюсь, пытаюсь отдышаться, судорожно разглаживаю старую куртку. Робко нажимаю на кнопку звонка.
Дверь открывает он. Игорь. В домашних трениках и футболке. Видимо, своим приходом я его разбудила — лицо заспанное, волосы взъерошены... Но, даже в таком виде он ослепительно красив. Смотрит на меня сверху вниз, и в его синих глазах сначала недоумение, а потом легкое раздражение. Узнал. Уборщицу.
— Тебе чего? — спрашивает резковато.
— Там… внизу… ваш отец! — лепечу я, краснея — Ему плохо.
Раздражение с его лица мгновенно исчезает. Он, ничего больше не спрашивая, проносится мимо меня, перепрыгивая через ступеньки. Плетусь за ним.
Мы помогаем его отцу подняться. Мужчина грузный, идет с трудом, опираясь на наши плечи, часто останавливается, чтобы перевести дух. Чувствую, как его рука тяжело лежит на моем плече, как он пахнет лекарствами и тревогой. Мне страшно и, в то же время, волнительно. Я — внутри события. Я помогаю им.
Квартира у них большая, с высоченными потолками. Пахнет пыльными книгами и старым паркетом. В гостиной — массивная полированная "стенка", набитая хрусталем, и толстые ковры на полу и на стене.
Мы укладывает мужчину на широкий диван, я помогаю Игорю стянуть с него ботинки, расстегнуть пальто. Наши руки на мгновение соприкасаются, и по моей коже бегут мурашки.
Игорь мимоходом бросает мне, что его мать в санатории, поэтому они с отцом сейчас вдвоем.
Мое сердце наполняется радостью и важностью — красавчик соизволил объяснить мне ситуацию. Как равной.
Игорь достает из аптечки какие-то таблетки, протягивает отцу стакан воды.
— Лекарство пил? — спрашивает он строго.
— Кончилось! — виновато отвечает мужчина — Я и пошел в аптеку.
— Почему сам? Меня разбудить не мог? — сердится Игорь.
Стою у порога, неловко переминаясь с ноги на ногу. Мне пора уходить, я здесь лишняя, но уйти, почему-то, не получается.
Теперь парень смотрит на меня.
— Так! — говорит он тоном командира — Я сейчас в аптеку, в круглосуточную, на Ленина. Поехали, я тебя отвезу до твоего дома. Где живешь?
— Да не надо, тут рядом, на соседней улице! Пешком дойду! — бормочу в ответ.
— Я сказал, поехали! — отрезает Игорь.
Спорить с ним бесполезно, и, честно говоря, не хочется.
Надевая в прихожей свою модную куртку, парень спрашивает, как меня зовут. Отвечаю:
— Катя!
— Меня Игорь! Ну что, Катя, погнали?
В подъезде, когда мы проходим мимо ведра с грязной водой, отворачиваюсь, и делаю вид, что не имею к этой лоханке никакого отношения. Не я это мою подъезды. Не я!
Во дворе стоит вишневая "девятка". Как в песне!
Сажусь на переднее сиденье. В салоне пахнет сигаретами и мужским парфюмом.
Сначала мы едем в аптеку, на другой конец города, хотя до моего дома несколько шагов. Почему так — не спрашиваю. Я и рада — не хочется расставаться с Игорем.
По дороге, и туда, и обратно, мы разговариваем. Больше говорит он.
— Мой отец — Тропинин Павел Петрович! — сообщает, глядя прямо на дорогу. Произносит это так, будто называет пароль, который должен открыть все двери — Бывший секретарь горкома партии. Слышала, наверное?
Имя мне ни о чем не говорит. Девяностые на дворе, какие секретари, какие горкомы? Но делаю умное лицо, и понимающе киваю.
— Да, слышала!
Он удовлетворенно хмыкает, а затем спрашивает:
— А как твоя фамилия?
— Зачем тебе? Зайцева.
— Катя Зайцева... — повторяет, словно пробуя имя на вкус — И почему ты, Катя Зайцева, полы моешь, а не уроки учишь?
Вот же!
— Я и уроки учу! — обижаюсь я — После школы полы мою. На платье коплю. На выпускной.
— Понятно! — он бросает на меня быстрый, изучающий взгляд — А родители кто?
— Мама только. Она учительница.
— А отец?
— Нету.
Игорь расспрашивает меня обо всем: в какой школе я учусь, какие предметы люблю, с кем дружу, о чем мечтаю. Он не просто болтает, он будто проводит допрос, методично заполняя анкету. Я, ошарашенная таким вниманием, выкладываю ему все как на духу. О нашей двушке в панельном доме, о маминой мизерной зарплате, о мечте поступить на филфак.
Когда вишневая "девятка" останавливается у нашего серого, обшарпанного подъезда, Игорь поворачивается ко мне и неожиданно предлагает.
— Давай телефонами обменяемся!
Не веря своему счастью говорю свой номер, и заношу в телефон его.
Я выхожу из машины в каком-то обалдении, как во сне.
— Спасибо за помощь! — кричит вслед парень, и уезжает.
Пока иду к своей двери, понимаю: за эти полчаса он узнал обо мне практически все. А я о нем — только то, что он сын Павла Петровича Тропинина. И этого, видимо, ему кажется более чем достаточно.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Нож в спину", Аля Мяун ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 4 - продолжение