Я тебя так ненавижу, что, наверное, верну
Начинаем публикацию 2-й книги про Машу и Николаева
Маша не сразу поняла, что подоспела подмога. Она вообще мало, что соображала с того момента, как обнаружила сначала Настю, похожую больше на труп, чем на более или менее бойкую девицу (давайте сделаем скидку на особые обстоятельства), которая не далее, чем утром, сопровождала Машу на дуэль.
Если честно, то теперь жизнь в усадьбе Николаевых, слегка сдобренная пожарами и убийствам, казалась ей довольно монотонной и скучной. Все-таки столица, что ни говори. Столица и в девятнадцатом веке — столица. Где ещё до завтрака можно пострелять в соперницу, обручиться, и с двумя телами подмышкой сойти с ума?
В ясности своего сознания Маша усомнилась, когда увидела вторую Настю. Внешне она, правда, была ненамного лучше первой (разве, что передвигается самостоятельно), но комплекс витаминов (минимум свежевыжатые соки по утрам) ей явно показан.
Даже появление Рогинской не так Машу смутило. Собственно, это ее комната, и на месте Елены Дмитриевны она закатила бы скандал, обнаружив, что по ее заначкам (просто чёрный юмор, не обращайте внимания) черти кто шарится.
— Как это мило с вашей стороны…
— Чего? — Маша поняла, что отключилась и переспросила.
Елена Дмитриевна подняла руку и с неожиданной лаской провела по Машиному лбу, заправляя в причёску выбившуюся прядь. По-честному, там уже и парикмахер не поможет, но Маша, закатив глаза, с тревогой следила за движением руки Рогинской у своего лица — того и гляди, она перескочит на горло и начнёт душить. Но Рогинская, точно прочитала Машины мысли и нежно улыбнулась, пытаясь убаюкать Машину бдительность.
— Мило с вашей стороны, Мария Игоревна, что вы позаботились о теле моей несчастной дочери. Хотя ей это уже не к чему. Если только и она тоже.., — Рогинская чуть не сказала, что и она, обладает редким даром возвращаться после смерти бестелесным чудовищем, но вовремя вспомнила, что Маша ещё не в курсе некоторых аспектов существования Елены Дмитриевны. Что ж — судя по состоянию девчонки (Рогинская опытным взглядом окинула почти обескровленное тело на кровати), ее надо кончать, если она хочет ещё хоть чем-то от нее напитаться. При этой мысли она ощутила особый голод, который в последнее мучал ее постоянно.
Сразу после смерти, а, вернее после того, как Елена Дмитриевна вдруг легко и свободно освободилась от своего тела — точно сняла корсет после бала — она почти не чувствовала жажды человеческой энергии. Более того. До поры до времени, покойная Рогинская, легко освоившись в новой ипостаси, и не подозревала, что однажды почувствует — как бы получше выразиться — не голод, нет — это слишком земное, слишком человеческое чувство.
Рогинская почувствовала боль. Эта боль всех не прожитых ее черствой, мертвой еще до рождения душой, эмоций. Сострадание, одиночество, любовь, лютая ненависть, страх, паника, обреченность. Соединившись в едино, они стремительно разлагали то, чего уже не существует, то, что осталось от блистательной, властной, холодной, расчетливой, беспринципной, эгоистичной Елены Дмитриевны.
Ее ломало так, точно она снова и снова падала с высокой скалы на острые камни.
Это случилось поздно вечером. Муж, с которым она до этого жарко поспорила, уехал из дома. С остальными домочадцами и слугами после смерти Рогинская почти общалась. Но тот день о ней вспомнили.
Елена Дмитриевна выла и стонала так, как не стонут не воют тысячи приведений. На крик прибежала старая служанка. Возможно (даже наверняка) она стучала, прежде чем войти. Но звуки, издаваемые барыней, напугали крепостную настолько, что она, не дождавшись ответа, ворвалась внутрь и увидела...
Впрочем, что именно она увидела, можно лишь догадываться, ведь в следующее мгновение Рогинская обрушила на несчастную свой гнев. Подхватила не самое хрупкое тело с пола, точно оно весило не больше воробья, хотела тут же отбросить его с неизвестной ей раннее силой, как вдруг поняла, что чувствует облегчение. И чем легче становилось Елене Дмитриевне, тем труднее было удерживать на руках наливающееся свинцом тело служанки. В конце концов, она выронила ее. Выронила неудачно — старуха сломала ногу, а, может, и еще что-то, так как вскоре померла. По слухам.
Лишь позже, когда Елена Дмитриевна справилась с приступом, и у нее появилось время поразмыслить над причинами, его вызвавшими, Рогинская предположила, что из себя ее вывела ссора с Павлом Аполлоновичем. Ведь до этого она вела довольно замкнутый и закрытый образ смерти (Рогинская мысленно похвалила себя за удачный оборот). Однако первая же активность выжала из ее духа почти все силы. И если бы не служанка...
Не тратя времени на бездоказательные рассуждения, Елена Дмитриевна решила незамедлительно проверить свою теорию. И на случай, если она окажется верна, приказала одну из крепостных ожидать ее в спальне.
Вывести Павла Аполлоновича на скандал умной жене (даже после смерти) пара пустяков. И в этот раз Рогинская почувствовала себя дурно, едва разъяренный супруг убежал в буфет за своим любимым лекарством.
С трудом добралась Рогинская до спальни. Повторный приступ оказался слабее предыдущего, поэтому служанка лишь потеряла сознание, а на другой день и уверила, что безумная барыня привиделась ей в кошмаре.
По итогам эксперимента Елена Дмитриевна сделала вывод, то нервы надо беречь и после смерти, после чего превратилась в одного из тишайших призраков в мировой истории приведений.
Однако события последних недель вынудили ее действовать так активно, как никогда прежде. Боль стала ее постоянным спутником, злила, бесила, мешала соображать хладнокровно и здраво. Незнакомые человеческие чувства ослепили ее. Надо было заканчивать. И, скорее всего, одной Настей ей сегодня не обойтись.
Я тебя так ненавижу, что, наверное, влюблюсь - 1-я часть - ПОЛНЫЙ ТЕКСТ КНИГИ
Телеграм "С укропом на зубах"