— И долго это будет занимать место в раковине? Юля, я говорила: сковороду нужно отмывать сразу, пока жир не схватился коркой!
Елена Викторовна стояла на кухне сына, сложив руки под грудью. Её внимательный, тяжелый взгляд был прикован к грязной посуде. Внутри у неё всё кипело. Ей казалось, что каждое пятно на столешнице — это личный выпад против неё. Она ведь «хотела помочь», а столкнулась, как ей виделось, с полным равнодушием.
Юля, стоявшая у окна, даже не обернулась. Её плечи напряглись от ярости, которую становилось всё труднее сдерживать. Она молчала долго, слушая очередную лекцию о том, как нужно следить за бытом и угождать мужу. Этот конфликт длился с самой свадьбы, превращая каждый день в испытание.
— Ты меня игнорируешь? — голос Елены Викторовны стал громче. — Артём привык к идеальному порядку. В его доме всегда пахло свежестью и хорошим парфюмом, а не грязными тряпками. Если у тебя не хватает сил, признайся. Я возьму это на себя. Мне не привыкать решать чужие проблемы.
— Елена Викторовна, — Юля наконец повернулась, её голос звучал ровно, но в нём чувствовался холод. — Пожалуйста, соберитесь и уходите. Прямо сейчас. Мы сами разберемся со своей кухней.
— Вот как? — свекровь прищурилась. — Из квартиры сына меня выставляешь? Забыла, кто помог Артёму с первым взносом?
— Я всё помню, — отрезала Юля. — Но это наш дом. И я не позволю вам без спроса перекладывать вещи и инспектировать мои шкафы.
Елена Викторовна лишь усмехнулась. Она была убеждена, что имеет право на контроль. Сын был её единственным достижением после сложного расставания с мужем. Она вложила в него все ресурсы, и теперь какая-то девушка будет диктовать ей условия? Это казалось абсурдом.
Прошли недели, но ситуация только накалялась. Елена Викторовна продолжала приходить в любое время. У неё был запасной ключ, который Артём, боясь расстроить мать, так и не решился забрать. Она возникала на пороге внезапно: то проверяла состав купленных продуктов, то выкидывала полуфабрикаты из морозилки.
— Артём, ты видел, что она покупает? — возмущалась она, указывая на упаковку готовых наггетсов. — Это же химия. У тебя чувствительное пищеварение. Юлечка, неужели так сложно приготовить курицу с овощами? Это займет минимум времени.
— Мам, всё нормально, мне нравится, — тихо отвечал Артём, стараясь не смотреть жене в глаза. Он ненавидел эти моменты, но больше всего боялся обиды матери.
— Тебе всё нравится, ты слишком мягкий, — вздыхала Елена Викторовна. — А она пользуется твоим терпением.
Юля молчала. Она терпела ради семьи, надеясь, что Артём со временем установит границы. Но когда родилась Ника, ситуация стала критической. Свекровь знала лучше всех, как одевать, чем кормить и как развивать ребенка. Каждое решение Юли подвергалось жесткому разбору.
— Зачем ты надела на неё этот комбинезон? — возмущалась Елена Викторовна, заходя в комнату. — Ей будет жарко, она вспотеет! И почему ты не даешь ей пюре? В пять месяцев Артём уже ел фрукты.
— Педиатр рекомендует современный протокол прикорма, — пыталась аргументировать Юля.
— Эти новые врачи ничего не понимают! — отмахивалась свекровь. — Я вырастила сына и знаю лучше. Дай мне ребенка, ты даже держишь её неправильно.
Финальная точка была поставлена серым будничным днем спустя годы. Юля приехала в сад за Никой раньше обычного, но воспитательница сообщила:
— Так Нику бабушка забрала. Сказала, что вы не успеваете из-за совещания.
Юля почувствовала, как по телу пробежал озноб. Она сразу набрала номер Артёма, но тот не брал трубку. Через десять минут она была у дверей свекрови. Елена Викторовна открыла дверь с невозмутимым видом.
— Вы что делаете? — голос Юли сорвался на крик. — Почему вы забрали мою дочь, не предупредив меня?
— Не повышай тон, — холодно ответила свекровь. — На улице похолодало. Зачем ребенку ждать тебя в группе, если я могу забрать её раньше и накормить нормальным ужином?
— Это не ваше решение! — Юля вошла в квартиру и решительно взяла Нику на руки. — Это мой ребенок. И если вы еще раз сделаете нечто подобное, вы её больше не увидите.
Вечером в их единственной комнате Артём снова пытался найти компромисс:
— Юль, ну мама просто перестраховалась. Она же любит Нику. Что в этом криминального?
Юля посмотрела на мужа так, словно видела его в последний раз.
— «Что криминального»? Она похитила ребенка, обманув людей. Если ты сейчас же не заберешь у неё ключи и не скажешь, что её визиты теперь только по согласованию со мной, ты уходишь к ней. Собирай сумку, Артём. Я не шучу.
— Юль, ну как я ей это скажу? У неё сердце слабое, она не переживет такого удара...
— Либо твоя мать, либо мы. Выбирай.
Артём долго сидел, глядя в пол, а потом набрал номер. Но как только услышал голос матери, его уверенность исчезла.
— Мам... привет. Да, всё ок. Юля просто... нет, она не злится. Слушай, она просила передать... Да нет, мам, не плачь! Конечно, я тебя ценю. Прости её, она просто устала на работе.
Юля слушала это и понимала: ничего не изменится. Она подошла к прихожей, взяла сумку Артёма и начала молча складывать туда его вещи.
— Ты что делаешь? — Артём замер в дверях.
— Помогаю тебе с переездом, — спокойно ответила она. — Иди к маме. Она сварит тебе самый правильный суп. Ключи оставь на тумбочке.
Артём ушел. Юля осталась в квартире одна. Она вызвала мастера, и через час в двери стояла новая личинка замка. Теперь она чувствовала себя в безопасности.
Прошло две недели. Елена Викторовна праздновала победу. Сын снова был рядом, она готовила ему завтраки и следила за его графиком. Но Артём становился всё более замкнутым. Однажды он сидел на кухне, когда ему позвонила Юля и включила видеосвязь с Никой.
— Папа, почему ты не приходишь? — спросила девочка. — Я соскучилась.
Артём ничего не ответил, он просто сбросил вызов и уставился в окно. В этот вечер он молча собрал вещи.
— Ты куда? — удивилась Елена Викторовна. — Я как раз приготовила твою любимую пасту.
— Ешь сама, мам, — бросил он, надевая куртку. — Я возвращаюсь к своей семье. Ключи от твоей квартиры на столе. Больше не приходи к нам без звонка — замок всё равно поменяли.
Дверь закрылась с тяжелым стуком. Елена Викторовна осталась в абсолютной тишине. На столе стояло блюдо, которое теперь было некому есть. В этот момент зазвонил телефон. Это была её давняя знакомая Ирина, она жила этажом ниже.
— Лена? Слушай, — без предисловий начала Ирина. — Я узнала, что Артём от тебя съехал. Всё пытаешься строить его жизнь? Я тоже так делала десять лет назад, когда выжила невестку. И что теперь? Сын не берет трубку, внуков я вижу только в соцсетях. Я одна, Лена. В пустой квартире. Не делай как я, пока он тебя совсем не вычеркнул.
Ирина закончила разговор. Елена Викторовна долго сидела в темноте. Она вспомнила свою свекровь и то, как та контролировала каждый её шаг, пока брак не развалился.
«Я стала ею», — мелькнуло в голове.
Всю ночь она не могла найти себе места. Утром она приготовила домашние кексы и поехала к дому сына. Дверь открыла Юля. Увидев свекровь, она не пропустила её внутрь.
— Я не конфликтовать, Юля, — тихо сказала Елена Викторовна, протягивая контейнер. — Вот... привезла для Артёма и Ники, ну... вам, для вас пекла.
— Мы договорились, Елена Викторовна. Никаких внезапных визитов.
— Я понимаю, — свекровь опустила взгляд. — Я всё поняла. Я вспомнила, как мне самой было тяжело. Прости меня. Я вела себя недопустимо. Я просто боялась оказаться на обочине вашей жизни. Научи меня быть просто бабушкой. Которая приходит, когда её зовут.
Юля внимательно посмотрела на неё. В глазах свекрови не было привычного вызова, только усталость.
— Хорошо, — Юля приоткрыла дверь. — Проходите. Чайник как раз вскипел. Но ключи вы больше не получите. И правила в этом доме — мои.
— Согласна, — кивнула Елена Викторовна. — Это ваш дом.
Их жизнь постепенно наладилась. Елена Викторовна нашла себе хобби — занялась йогой и записалась на парные танцы. Она научилась ждать приглашения. И когда Юля звонила спросить: «Елена Викторовна, не погуляете с Никой в субботу?», это стало приносить ей гораздо больше радости, чем былые проверки.
Однажды вечером, когда Ника уже заснула, Юля присела рядом с ней.
— Спасибо, что помогли сегодня.
— Мне в удовольствие, — улыбнулась Елена Викторовна. — Иди отдохни, я сама сложу посуду в посудомойку... если ты разрешишь.
Юля улыбнулась в ответ. Оказалось, что уважать чужие границы гораздо приятнее, чем пытаться их сломать. Елена Викторовна поняла: по-настоящему близкой остается та мать, которая находит в себе силы вовремя отпустить своего ребенка.