— Сколько можно тянуть из меня последние соки? — голос Юры гулко отдавался в прихожей. — Работаю как вол, а тебе хоть бы что!
Рита замерла у зеркала, поправляя серьгу. Пальцы слегка дрожали — не от страха, а от накопившейся усталости. Восемь лет брака, и каждый месяц одно и то же. Только интенсивность нарастала.
— Юр, мы же вчера обсуждали...
— Обсуждали! — он прошел мимо нее в комнату, швырнул портфель на кресло. — Знаешь, что мне сегодня мама сказала? Что у Светкиной матери уже третья машина, а у моей — ничего! Ты понимаешь, как мне стыдно?
Рита медленно выдохнула. Свекровь Нонна Ивановна умела попадать в болевые точки с хирургической точностью. Вчера звонила три раза, намекала на подарок к юбилею. Новенькую иномарку, не меньше.
— Твоя мама прекрасно ездит на своей машине, — тихо произнесла Рита, проходя на кухню.
— Прекрасно? — Юра последовал за ней. — Ей шестьдесят пять! Заслуженный учитель! А ездит на десятилетней Toyota! Вклад в семью у тебя нулевой! Даже не можем моей маме новую машину подарить!
Эта фраза. Рита слышала ее вариации каждую неделю. О нулевом вкладе. О том, что она сидит дома, занимается какой-то ерундой в интернете, не приносит настоящих денег. Юра работал менеджером по продажам в строительной компании, зарабатывал прилично — около ста двадцати тысяч в месяц. Этого хватало на жизнь, но не на амбиции свекрови.
— Я работаю, — сказала Рита, доставая из холодильника рыбу. Нужно было что-то приготовить на завтра. — Веду три проекта удаленно.
— Проекты, — Юра усмехнулся. — Двадцать тысяч в месяц — это проекты? Это карманные расходы!
Двадцать тысяч. Официально она действительно показывала такой доход. Остальное... остальное лежало в акциях трех компаний. Двадцать миллионов рублей, если точнее. Наследство от дедушки, которое он оформил на нее еще студенткой. Тогда это была квартира в центре Москвы. Рита продала ее пять лет назад, когда дедушка умер, вложила деньги грамотно, посоветовавшись с финансовым консультантом.
Юра ничего не знал. Брак заключался уже после продажи, и как-то не возникло повода рассказывать. Потом стало поздно — он бы не понял, почему она молчала. Обиделся бы. Началось бы выяснение, требования, планы, как потратить ее деньги.
— Может, тебе найти нормальную работу? — продолжал Юра. — В офис ходить, как все нормальные люди?
— Я предпочитаю свободный график.
— Свободный, — он открыл холодильник, достал пиво. — Вчера мама предложила тебе вакансию в их школе. Завхозом. Тридцать пять тысяч плюс соцпакет.
Рита едва сдержала смешок. Нонна Ивановна специально придумала эту должность. Чтобы контролировать, чтобы видеть каждый день, чтобы лишний раз напомнить сыну, какая у него бесполезная жена.
— Я подумаю, — соврала она.
— Подумаешь, — Юра сделал глоток из банки. — Сколько можно думать? Мама ждет ответа!
Телефон Риты завибрировал на столе. Уведомление из приложения брокера. Акции одной из компаний выросли на два процента за день. Плюс четыреста тысяч рублей. Просто так, за день.
— Что там? — Юра кивнул на телефон.
— Новости, — Рита убрала телефон в карман халата.
В дверь позвонили. Юра нахмурился, посмотрел в глазок.
— Мама, — выдохнул он и открыл дверь с широкой улыбкой. — Мам! Заходи!
Нонна Ивановна вошла, сняла дубленку, окинула взглядом прихожую. Взгляд критичный, ищущий. Пыль на полке? Не тот цветок в вазе?
— Ритуля, здравствуй, — ее голос был медовым, но с ехидным оттенком. — Юрочка, я как раз мимо проезжала, решила заглянуть. Тебе дядя Саша звонил?
— Дядя Саша? — Юра помог матери снять ботинки. — Нет. А что случилось?
— Да понимаешь, он с тётей Галей опять поругался. Хотят разводиться. В свои семьдесят! — Нонна Ивановна прошла в комнату, села на диван, поправила подушку. — Квартиру делят.
Рита знала, к чему это ведет. Дядя Саша, младший брат свекрови, владел двухкомнатной квартирой на окраине. Старой, требующей ремонта. При разводе тётя Галя претендовала на половину.
— И что он просит? — спросил Юра, присаживаясь рядом с матерью.
— Да ничего пока, — Нонна Ивановна махнула рукой. — Но я подумала... Может, мы могли бы ему помочь? Выкупить у Гали ее долю. За миллиона три. Тогда квартира осталась бы в семье.
Три миллиона. Рита стояла в дверях кухни и наблюдала за этим спектаклем. Юра заработает эти деньги лет за пять, если будет откладывать половину зарплаты. Чего, конечно, не случится.
— Мам, — Юра растерянно развел руками, — у меня таких денег нет. Ты же знаешь.
— Ну Юрочка, — Нонна Ивановна посмотрела на него с укором, — ты же мужчина! Глава семьи! Кредит можно взять. Или у Риты попросить, может, у нее что-то отложено?
Все взгляды обратились к Рите. Она медленно вытерла руки полотенцем.
— У меня нет таких денег, — сказала она спокойно.
— Вот видишь, — Юра повернулся к матери. — Я же говорил.
— А вот у Светки, — Нонна Ивановна не унималась, — муж заработал на новом проекте. Купил матери машину, квартиру расширили. А у нас...
— У нас другая ситуация, — отрезала Рита жестче, чем планировала.
Нонна Ивановна вскинула бровь. Юра насторожился.
— Другая? — переспросила свекровь, и в ее голосе появились злые нотки. — Интересно, чем?
— Тем, — Рита шагнула в комнату, — что каждая семья сама решает, на что тратить деньги. И мы не обязаны покупать кому-то квартиры или машины.
Тишина повисла тяжелая, густая. Юра смотрел на жену с недоумением. Нонна Ивановна медленно поднялась с дивана.
— Юра, — произнесла она тихо, — нам нужно поговорить. Наедине.
Он кивнул, словно школьник перед директором. Рита развернулась и вернулась на кухню. Сердце колотилось. Впервые за восемь лет она открыто возразила свекрови.
Из комнаты донесся приглушенный разговор. Слова различить было невозможно, но интонации — вполне. Обвинительные, требовательные со стороны Нонны Ивановны. Оправдательные, растерянные со стороны Юры.
Рита села за стол, открыла телефон. Двадцать миллионов двести сорок три тысячи рублей. Цифры светились на экране холодным светом. Могла бы решить все проблемы одним переводом. Купить свекрови машину, дяде Саше квартиру выкупить, Юре бизнес открыть.
Но что потом? Станут ли они счастливее? Или претензий станет больше?
Дверь комнаты распахнулась. Юра вышел, лицо красное, челюсть сжата.
— Собирайся, — бросил он. — Едем к дяде. Будем решать этот вопрос по-взрослому.
Рита медленно подняла голос:
— Никуда я не поеду.
— Что? — Юра остановился посреди прихожей, обернулся. — Ты что сказала?
— Я сказала, что никуда не поеду, — она встала из-за стола, вытерла руки о фартук. — Уже девять вечера. Я устала. Хочу отдохнуть.
Нонна Ивановна появилась в дверном проеме, облокотилась о косяк. На лице играла снисходительная улыбка.
— Устала, — протянула она. — От чего же ты так устала, Ритуля? Целый день дома сидишь.
— Мама, не надо, — Юра поднял руку, но в его голосе не было решимости. Скорее просьба сгладить острые углы.
— Что не надо? — свекровь прошла ближе, остановилась у стола. — Я просто интересуюсь. Вот скажи мне, что ты делаешь весь день? Готовишь? Так готовить — это полчаса максимум. Убираешь? Квартира маленькая, тоже не проблема. Работаешь удаленно? Про твою работу мы уже говорили.
Рита чувствовала, как внутри разгорается что-то горячее, плотное. Годами она сдерживала это чувство, глотала обиды, улыбалась сквозь зубы. Сейчас ей вдруг расхотелось продолжать этот спектакль.
— Нонна Ивановна, — произнесла она ровно, — я понимаю, что вы переживаете за брата. Но это не наша проблема.
— Не ваша? — свекровь выпрямилась, скрестила руки на груди. — Семья — это не проблема? Родные люди — это не проблема?
— Родные люди, которые годами к нам не заглядывали, — парировала Рита. — Дядя Саша последний раз был у нас на свадьбе. Восемь лет назад. Даже на дни рождения не приходил.
— Потому что ему некогда! Он работает!
— Странно, — Рита прислонилась к столешнице. — Юра тоже работает. Я тоже работаю. Но когда вам нужна помощь, мы всегда находим время.
Юра нервно переминался с ноги на ногу. Он не привык видеть жену такой. Обычно Рита соглашалась, кивала, делала вид, что прислушивается к советам матери. Сейчас что-то изменилось.
— Рита, хватит, — он попытался взять ее за руку, но она отстранилась. — Мама просто волнуется. Это же ее брат.
— Юр, твоя мама волнуется только о том, как бы удержать квартиру в семье, — Рита посмотрела ему в глаза. — Не о дяде Саше. О квартире. Потому что если он продаст ее после развода, денег вам не достанется.
Нонна Ивановна побледнела. Юра открыл рот, но слова не нашлись.
— Ты о чем вообще? — наконец выдавил он. — Какие деньги?
— Юрочка, не слушай ее, — свекровь положила сыну руку на плечо. — Она просто устала, нервничает. Пойдем, я приготовлю тебе чай.
— Нет, — Юра высвободился. — Рита, объясни, что ты имела в виду?
Рита задумалась на секунду. Можно было отступить, сказать, что погорячилась. Извиниться. Вернуться к привычной роли тихой, покорной жены. Но что-то внутри сопротивлялось.
— Твоя мама уже давно присматривается к той квартире, — сказала она. — Помнишь, три года назад она предлагала дяде Саше переписать жилье на тебя? В обмен на то, что мы будем за ним ухаживать в старости?
— Это была забота! — вспыхнула Нонна Ивановна. — Я думала о будущем сына!
— О будущем или о наследстве? — Рита не отводила взгляда. — И сейчас та же история. Вы хотите, чтобы мы выкупили половину у тети Гали. Потом дядя Саша умрет, не дай бог конечно, но он старше вас на пять лет. И квартира достанется Юре.
— Ты совсем... — свекровь схватилась за стул. — Юра, ты слышишь, что она несет?
Но Юра молчал. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Он вспоминал разговоры матери, ее настойчивые предложения, странные просьбы.
— Мам, — медленно произнес он, — а ведь правда. Ты же три года назад говорила об этом. Что Саша бездетный, что квартира должна остаться в семье...
— Конечно должна! — Нонна Ивановна повысила голос. — Это же семейное имущество! Галька чужая женщина, какое право она имеет на половину?
— Такое же, как и дядя Саша, — возразила Рита. — Они прожили вместе сорок лет. Она вкладывалась в ремонт, в мебель, в быт.
— Вкладывалась! — свекровь расхохоталась, но смех вышел истеричным. — Она сидела дома, как и ты! Ничего не зарабатывала! Саша один тянул семью!
— И что с того? — Рита шагнула вперед. — Это их жизнь. Их решения. А вы пытаетесь влезть туда со своими планами.
— Хватит! — Юра ударил кулаком по столу. Чашки звякнули. — Обе хватит! Мама, иди домой. Рита, в спальню. Мне нужно подумать.
Нонна Ивановна схватила сумочку, накинула дубленку прямо на домашний халат.
— Юра, я позвоню тебе завтра, — холодно бросила она. — Надеюсь, ты одумаешься. И подумаешь, с кем живешь под одной крышей.
Дверь захлопнулась. Юра прошел в комнату, плюхнулся на диван, зажал лицо ладонями. Рита стояла на пороге, не решаясь войти.
— Почему ты так с ней? — глухо спросил он, не поднимая головы. — Она же мать. Хочет добра.
— Добра кому? — тихо уточнила Рита. — Тебе или себе?
Юра поднял лицо. Глаза красные, уставшие.
— Не знаю, — честно признался он. — Раньше я был уверен, что знаю. Сейчас... Черт, Рита, почему ты молчала раньше? Почему кивала, соглашалась, а теперь вдруг?
— Потому что устала, — она присела на край дивана. — Устала делать вид, что все нормально. Что мы бедные, что я бесполезная, что твоя мама права.
— Мы не бедные, — Юра потер виски. — Нормально живем. Средний класс.
— Но ей мало, — Рита посмотрела на мужа. — Ей всегда будет мало. Сегодня машина, завтра квартира для дяди, послезавтра дача. Список бесконечный.
Юра встал, прошелся по комнате. Остановился у окна, уставился в темноту за стеклом.
— Может, ты права, — наконец сказал он. — Но она моя мать. Я не могу просто послать ее.
— Я и не прошу, — Рита подошла сзади, но не стала обнимать. Держала дистанцию. — Я прошу только одного — чтобы ты видел ситуацию целиком. Не через призму ее слов.
Он обернулся, посмотрел на жену внимательно. Словно видел впервые.
— Ты изменилась, — констатировал он. — Когда это случилось?
— Постепенно, — призналась Рита. — По чуть-чуть. Каждый раз, когда она намекала, что я недостаточно хороша. Каждый раз, когда ты соглашался с ней.
Юра сглотнул. Отвел взгляд.
— Извини, — выдавил он.
Телефон Риты снова завибрировал. На этот раз звонок. Номер незнакомый, московский.
— Алло? — она ответила, выйдя в коридор.
— Маргарита Сергеевна? — в трубке раздался мужской голос. — Беспокоит Игорь Павлович, финансовый консультант. У нас назначена встреча на завтра, десять утра. Подтверждаете?
Рита замерла. Совсем забыла. Завтра встреча по поводу реструктуризации портфеля. Консультант предлагал вывести часть активов в недвижимость.
— Да, подтверждаю, — тихо ответила она, оглянувшись на дверь комнаты.
— Отлично. Тогда жду вас по адресу...
Рита записала адрес в заметки телефона, попрощалась, положила трубку. Юра стоял в дверях спальни, смотрел вопросительно.
— Кто звонил?
— По работе, — соврала она. — Новый проект. Встреча завтра утром.
Он кивнул, не стал расспрашивать. Прошел в ванную. Рита осталась одна в коридоре, прижав телефон к груди.
Двадцать миллионов. Тайна, которую становилось все труднее хранить.
Утро началось с молчания. Юра ушел на работу рано, не позавтракав, бросив только коротко: «Вечером поговорим». Рита выдохнула с облегчением, когда за ним закрылась дверь.
В половине десятого она вышла из дома. Офис консультанта располагался в бизнес-центре возле метро Павелецкая. Рита добиралась сорок минут, все это время прокручивая в голове вчерашний скандал.
Игорь Павлович встретил ее в просторном кабинете с панорамными окнами. Мужчина лет пятидесяти, в строгом костюме, с располагающей улыбкой.
— Маргарита Сергеевна, проходите, — он указал на кресло напротив стола. — Кофе? Чай?
— Спасибо, ничего, — Рита устроилась, положила сумочку на колени.
Консультант открыл папку с документами, достал распечатки графиков.
— Ваш портфель показывает стабильный рост, — начал он. — За последний год плюс восемнадцать процентов. Очень хороший результат. Но я бы рекомендовал диверсифицировать активы. Вложить часть в коммерческую недвижимость. Например, небольшое помещение под аренду. Стабильный доход, минимальные риски.
Рита слушала вполуха. Мысли возвращались к Юре, к его растерянному лицу, к словам о том, что она изменилась.
— Можно вопрос? — перебила она консультанта.
Игорь Павлович удивленно поднял взгляд.
— Конечно.
— Вы женаты?
Он улыбнулся, показал кольцо на пальце.
— Двадцать три года вместе.
— Жена знает о ваших доходах? О всех активах?
Консультант помедлил с ответом.
— Знает, — кивнул он. — Мы открыты друг с другом в финансовых вопросах. Это важно для доверия.
Рита опустила голос. Игорь Павлович был не просто консультантом. Пять лет он помогал ей управлять капиталом, видел всю картину целиком.
— А если бы не знала? — продолжила она. — Если бы вы скрывали? Это нормально?
Он откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком.
— Маргарита Сергеевна, я не психолог и не семейный консультант, — осторожно произнес он. — Но скажу одно: деньги — это инструмент. Они сами по себе не делают людей счастливее или несчастнее. Важно, как их используют. И с кем делят.
— А если не хочется делить? — тихо спросила Рита. — Потому что боишься, что человек изменится? Что начнет требовать, тратить, решать за тебя?
Игорь Павлович встал, подошел к окну.
— Знаете, что я заметил за годы работы? — сказал он, глядя на город. — Люди, которые скрывают деньги, скрывают не капитал. Они скрывают свободу. Возможность выбора. Право решать самостоятельно.
Рита молчала.
— Но свобода в одиночестве, — продолжил консультант, — это иллюзия. Особенно в браке. Рано или поздно правда всплывает. И тогда разрушается не финансовая конструкция. Разрушается доверие.
Он вернулся к столу, посмотрел Рите в глаза.
— Вопрос не в том, рассказывать или нет. Вопрос в том, почему вы до сих пор этого не сделали. И готовы ли жить с этой тайной дальше.
Рита вышла из офиса через час. Документы о реструктуризации остались неподписанными — она попросила время на раздумья. В телефоне пять пропущенных от Юры. Одно сообщение: «Мама сказала, что дядя Саша в больнице. Давление подскочило. Еду к нему после работы».
Конечно. Нонна Ивановна не теряла времени. Болезнь брата — отличный повод вернуть сына на свою сторону, показать, как важна семья, как нужна поддержка.
Рита набрала номер мужа. Длинные гудки. Наконец он ответил.
— Да?
— Юр, как дядя Саша?
— Не знаю, еду сейчас, — голос усталый. — Мама сказала, скорая увезла ночью. Галя рядом с ним.
— Может, мне тоже приехать?
Пауза.
— Не надо, — холодно бросил он. — Разберемся сами.
Отбой. Рита стояла посреди улицы, прижимая телефон к уху. Прохожие обтекали ее, спешили по своим делам. Город жил обычной жизнью, а у нее внутри что-то трескалось по швам.
Домой возвращаться не хотелось. Рита свернула к ближайшему кафе, заказала капучино, села у окна. Открыла приложение брокера. Цифры на экране холодно мерцали. Двадцать миллионов сто восемьдесят тысяч.
Можно было бы прямо сейчас перевести три миллиона. Решить вопрос с квартирой дяди Саши. Купить Нонне Ивановне машину. Сделать Юру счастливым, показать, что она не бесполезная, что вносит вклад.
Но что потом? Вопросы. Откуда деньги? Почему молчала? Что еще скрывает?
И новые требования. Потому что если есть три миллиона, значит, есть и больше. Нонна Ивановна учует запах денег, как акула запах крови.
Рита закрыла приложение. Выпила кофе залпом, обжигаясь. Села в метро, доехала до центра. Вышла на Тверской, пошла наугад. Витрины магазинов, уличные музыканты, туристы с селфи-палками.
Телефон снова зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Рита? — женский голос, встревоженный. — Это тетя Галя. Ты можешь приехать? В больницу? Мне нужно с тобой поговорить.
Сердце екнуло.
— С дядей Сашей все в порядке?
— Да, да, его уже выписывают. Просто... — тетя Галя понизила голос. — Нонна сейчас ушла, а мне нужно тебе кое-что сказать. Приедешь?
— Адрес скиньте, — Рита поймала такси.
Больница располагалась на окраине. Рита добралась за полчаса, поднялась на третий этаж. Тетя Галя ждала в коридоре — невысокая женщина с усталым лицом и добрыми глазами.
— Ритуля, спасибо, что приехала, — она обняла девушку. — Пойдем, здесь рядом столовая, поговорим.
Они спустились на первый этаж, сели за столик в углу.
— Я знаю, о чем вчера говорила Нонна, — начала тетя Галя, сжимая чашку с чаем. — Она приезжала к нам неделю назад. Предлагала Саше подать на развод. Обещала помочь выкупить мою долю, если мы разойдемся тихо.
Рита замерла.
— Что?
— Она сказала, что так будет лучше для всех, — тетя Галя вытерла слезу. — Что я все равно найду кого-то нового, а квартира останется в семье. Саша сначала согласился. Но вчера ночью, когда его увезли, он плакал. Говорил, что не хочет развода, что любит меня, что это Нонна все придумала.
Рита почувствовала, как внутри поднимается волна ярости. Чистой, обжигающей.
— И что вы решили?
— Мы остаемся вместе, — твердо сказала тетя Галя. — Плевать на квартиру, на деньги, на все. Сорок лет вместе прожили. Это дороже любой недвижимости.
Она взяла Риту за руку.
— Береги себя, девочка. И Юру береги. От Нонны. Она хороший человек, но... она не умеет отпускать. Не умеет видеть чужое счастье.
Рита вышла из больницы в сумерках. Юра прислал сообщение: «Дядю выписали. Еду домой. Поужинаем вместе?»
Она набрала ответ: «Да. Нам нужно серьезно поговорить».
Пора было расставить все точки над i.
Юра пришел в девятом часу. Повесил куртку, прошел на кухню, где Рита уже накрыла стол. Простой ужин — салат, запеченная рыба, хлеб.
— Как дядя? — спросила она.
— Нормально. Говорит, что помирился с Галей, — Юра сел, потянулся за вилкой. — Мама в шоке. Кричала на них обоих.
— Знаю, — Рита села напротив. — Галя рассказала.
Юра поднял глаза.
— Рассказала что?
— Все. Как твоя мама приезжала к ним, уговаривала развестись. Обещала помочь с выкупом.
Вилка замерла на полпути ко рту. Юра побледнел.
— Это... это неправда.
— Правда, — твердо сказала Рита. — И ты это знаешь. Просто не хочешь признавать.
Он опустил вилку, откинулся на спинку стула.
— Что ты хочешь от меня услышать? — устало спросил он.
— Правду. Ты на чьей стороне — матери или моей?
Долгая пауза. Юра смотрел в тарелку, собирая мысли.
— Я устал выбирать, — наконец выдохнул он. — Устал разрываться между вами. Мама — это мама. Ты — жена. Почему я должен выбирать?
— Потому что твоя мама не даст тебе жить, — Рита наклонилась вперед. — Она всегда будет находить новые поводы, новые требования. Сегодня квартира, завтра еще что-то.
— А ты? — Юра встретил ее взгляд. — Ты что предлагаешь? Порвать с матерью?
— Нет. Я предлагаю научиться говорить ей "нет". Расставить приоритеты. Понять, что наша семья — это мы двое. И решения принимаем мы.
Юра молчал, переваривая слова.
— У меня есть деньги, — вдруг сказала Рита. — Много. Двадцать миллионов рублей.
Он уставился на нее, не веря услышанному.
— Что?
— Наследство от дедушки. Акции. Я не говорила, потому что боялась. Боялась, что ты изменишься. Что мы изменимся.
Юра медленно встал, прошелся по кухне.
— Двадцать миллионов, — повторил он. — И ты молчала восемь лет.
— Да.
— Почему сейчас рассказываешь?
— Потому что устала врать. И потому что хочу понять — мы вместе или нет? Настоящие мы или играем роли?
Он остановился у окна, уперся лбом в стекло.
— Не знаю, — честно признался Юра. — Мне нужно время подумать.
— Хорошо, — Рита встала. — Тогда я пойду к подруге. Останусь у нее на пару дней. А ты подумай. О нас. О том, какую жизнь хочешь.
Она собрала сумку за десять минут. Юра проводил ее до дверей, но не остановил.
— Рит, — позвал он, когда она уже вышла в подъезд.
— Да?
— Спасибо. За правду.
Она кивнула и ушла.
Спускаясь по лестнице, Рита чувствовала странное облегчение. Тяжесть восьми лет тайны свалилась с плеч. Что будет дальше — неизвестно.
Но впервые за долгое время она была честна. С мужем. И с собой.
А это уже начало.
Прошло три дня
Юра позвонил сам. Рита увидела его имя на экране и долго смотрела на него, прежде чем ответить.
— Приедь, — коротко сказал он. — Пожалуйста.
Дома было непривычно чисто. Юра убрал квартиру, на столе стояли две кружки, заварен чай. Он стоял у окна, когда она вошла, и обернулся сразу — будто прислушивался к её шагам на лестнице.
— Я разговаривал с мамой, — начал он без предисловий. — Долго. Она сказала, что всё делала ради меня. Что всегда хотела лучшего.
— Верю, — тихо сказала Рита.
— Я тоже верю, — Юра сжал кружку в руках. — Но это не оправдание. То, что она сделала с дядей Сашей и Галей — это подло. Я ей так и сказал.
Рита молчала, ждала.
— Она обиделась, — продолжил он. — Хлопнула дверью. Но я не стал догонять.
Впервые за восемь лет он не побежал следом. Рита почувствовала, как что-то внутри медленно отпускает.
— Про деньги, — Юра поставил кружку на стол. — Я не злюсь. Понимаю, почему молчала. Я дал тебе повод так думать обо мне.
— Дал, — согласилась она без обиды. — Но и я виновата. Надо было говорить раньше.
Он подошёл, взял её руку в свои.
— Давай заново, — просто сказал он. — Честно. Без тайн.
Рита посмотрела ему в глаза. Там не было требований, расчёта, обиды. Только усталость и что-то живое, настоящее.
— Давай, — согласилась она.
За окном садилось солнце. Город гудел своей обычной жизнью. Где-то далеко Нонна Ивановна, возможно, уже звонила дяде Саше. Или придумывала новый план.
Но это было уже не их войной.