— Может, ты вообще отсюда съедешь? — Раиса Николаевна стояла в дверях гостиной, скрестив руки на груди. — Что ты тут забыла? Тебе Роман нужен или квартира?
Полина замерла с чашкой в руках. Кофе ещё дымился, но пить расхотелось мгновенно.
— Мама, не начинай с утра, — донеслось из спальни.
— Это ты не начинай! — свекровь повысила голос. — Я вот смотрю и думаю: зачем моему сыну такая жена? Которая даже ребёнка родить не может. Пять лет прошло!
Полина поставила чашку на журнальный столик. Руки слегка дрожали, но она старалась держать себя в руках. Этот разговор повторялся с завидной регулярностью последние полгода.
— Раиса Николаевна, мы с Ромой уже всё обсудили. Врачи сказали...
— Врачи! — перебила свекровь. — Всегда есть отговорки. А у Светланы Ивановны сын женился, так через год уже двойня родилась. Молодая жена, красивая, хозяйственная.
Полина прикусила губу. Эти сравнения, эти намёки — всё стало частью её ежедневной рутины после того, как они переехали в квартиру Романа. Точнее, в квартиру его матери, которая великодушно позволила им занять две комнаты из трёх, оставив себе самую большую.
Роман вышел из спальни в домашних штанах и мятой футболке. Волосы торчали в разные стороны, лицо помятое после сна.
— Мам, хватит уже. Мы всё решим сами.
— Что вы решите? — Раиса Николаевна фыркнула. — Ты на своей работе копейки получаешь, она в этом музее за двадцать тысяч бумажки перекладывает. Какую семью вы собираетесь создавать?
Полина встала. Сердце билось где-то в горле, но она заставила себя смотреть свекрови в глаза.
— Я пойду на работу.
— Иди, иди, — махнула рукой Раиса Николаевна. — Только сначала посуду помой, я уже третий день напоминаю.
В ванной Полина плеснула себе в лицо холодной водой. И увидела в отражении зеркала очень уставшее лицо. Когда-то давно всё было не так. Роман дарил цветы просто так, целовал её, приходя с работы, говорил комплименты. А теперь... теперь он молчал во время скандалов с матерью, отмалчивался, делал вид, что ничего не происходит.
Музей встретил её привычной тишиной и запахом старой бумаги. Полина работала хранителем фондов в небольшом частном музее истории города. Зарплата действительно была скромной, но работа нравилась. Здесь, среди документов и фотографий прошлых лет, можно было забыть о современных проблемах.
— Поля, тебя к директору вызывают, — заглянула коллега Женя.
Полина удивлённо подняла голову. Она только-только успела раздеться и дойти до своего стола.
Кабинет директора Екатерины Сергеевны находился на втором этаже.
— Полина, проходите, — кивнула директор. — Это господин Гречко, нотариус. Он хочет поговорить с вами.
Нотариус протянул руку для рукопожатия. Его ладонь была сухой и тёплой.
— Полина Михайловна Воронцова?
— Да, это я.
— Присаживайтесь, пожалуйста. — Он открыл кожаную папку. — Мне поручено найти вас в связи с открытием наследственного дела. Ваша крёстная мать, Елизавета Марковна Соколова, скончалась месяц назад в Ницце.
Полина опустилась на стул. Тётя Лиза... Она не видела её лет семь, может, восемь. После свадьбы связь как-то потерялась, хотя в детстве именно крёстная заменяла ей маму, которая умерла, когда Полине было десять.
— Я... я не знала, — прошептала она.
— Согласно завещанию, составленному три года назад, вы являетесь единственной наследницей её имущества. — Нотариус достал несколько документов. — Речь идёт о вилле на Лазурном берегу, квартире в Москве на Патриарших прудах и банковских счетах.
В кабинете стало очень тихо. Полина слышала, как тикают настенные часы.
— Сколько? — выдавила она.
— Общая стоимость имущества оценивается примерно в пятнадцать миллионов евро. Плюс счета в швейцарском банке.
Екатерина Сергеевна тихо ахнула.
— Это ошибка, — Полина покачала головой. — Тётя Лиза работала переводчицей, у неё не могло быть таких денег.
— Ваша крёстная вышла замуж за французского предпринимателя двадцать лет назад. После его смерти унаследовала всё состояние. Детей у них не было. — Нотариус придвинул к ней документы. — Вам нужно подписать бумаги о вступлении в наследство. У вас есть полгода на оформление, но я рекомендую начать процесс как можно скорее.
Полина машинально взяла ручку. Рука двигалась сама по себе, выводя размашистую подпись. Это было нереально. Словно она смотрела кино о чужой жизни.
— В течение недели с вами свяжется юрист, который поможет с оформлением. А пока... — нотариус достал конверт. — Елизавета Марковна просила передать это лично в руки.
Конверт был тяжёлым, кремового цвета, с вензелями. Полина открыла его уже после того, как нотариус ушёл.
«Моя дорогая Полинка, — писала тётя Лиза знакомым округлым почерком. — Прости, что мы потеряли связь. Я следила за твоей жизнью издалека и видела, что ты выбрала сложный путь. Теперь у тебя появится шанс всё изменить. Не трать жизнь на тех, кто не ценит тебя. Живи так, как хочешь ты. Помни: свобода — это не только деньги, но и смелость начать заново. Твоя крёстная».
Полина сложила письмо и спрятала в сумку. Руки больше не дрожали.
Домой Полина вернулась к обеду. В квартире пахло жареным луком и чем-то ещё, что Раиса Николаевна готовила на кухне. Роман сидел в гостиной на диване.
— Ты уже пришла, так рано? — спросил он.
— Отпросилась. Нужно кое-что обсудить.
Раиса Николаевна вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Взгляд у неё был настороженный.
— Что случилось? Тебя уволили?
Полина прошла в гостиную и села в кресло напротив мужа. Сердце колотилось, но она старалась говорить спокойно.
— Умерла моя крёстная. Тётя Лиза.
— Ну и что? — Раиса Николаевна пожала плечами. — Ты же с ней сто лет не общалась.
— Она оставила мне наследство.
Роман наконец оторвался от ноутбука. Свекровь замерла с полотенцем в руках.
— Какое наследство? — голос у Романа стал осторожным.
— Виллу во Франции, квартиру в Москве и деньги. Много денег.
— Это точно? — Раиса Николаевна шагнула ближе. — Может, мошенники какие? Сейчас всяких схем понапридумывали.
— Нотариус приезжал в музей. Документы настоящие. Общая сумма — около пятнадцати миллионов евро.
Воцарилась тишина. Раиса Николаевна медленно опустилась на диван. Роман открыл рот, потом закрыл. Потом снова открыл.
— Пятнадцать... миллионов... евро?
— Плюс недвижимость.
— Господи... — Раиса Николаевна схватилась за сердце. — Ромочка, ты слышишь? У нас такие деньги будут!
Полина поморщилась от этого «у нас». Но промолчала.
— Когда оформишь? — деловито спросил Роман. Он уже закрыл ноутбук и придвинулся ближе. — Что нужно сделать?
— Юристы будут заниматься. Процесс займёт время.
— Ничего, мы подождём, — Раиса Николаевна улыбнулась первый раз за несколько месяцев. — Знаешь, Полиночка, я вот тут подумала... Может, мы зря на тебя наезжали? Ты же хорошая девочка, работящая. И насчёт детей... это не страшно, мы можем ЭКО сделать, в хорошей клинике.
— За границей, — подхватил Роман. — В Израиле, говорят, лучшие специалисты. Или в Америке.
Полина смотрела на них и чувствовала, как внутри всё холодеет. Ещё утром она была для них обузой, неудачницей, пустым местом. А теперь?
— Надо отметить, — Раиса Николаевна вскочила. — Я сбегаю в магазин, куплю что-нибудь праздничное. Может, шампанского?
— Рано праздновать, — сказала Полина. — Ещё ничего не оформлено.
— Да ладно, формальности! — Роман подошёл и попытался обнять её за плечи. — Главное, что всё будет хорошо. Мы наконец-то сможем нормально жить.
Она отстранилась. Прикосновение мужа вызывало только раздражение.
— Мне нужно подумать.
— О чём думать? — удивилась Раиса Николаевна. — Надо решать, куда деньги вкладывать. Ромочка, может, свой бизнес откроем? Ты же давно мечтал.
— Или квартиру купим побольше, — мечтательно протянул Роман. — В центре, с хорошим ремонтом. И машину. Мне BMW всегда нравились.
— И мне дачу надо, — добавила свекровь. — В приличном месте, не в какой-нибудь деревне. Где соседи интеллигентные.
Полина встала.
— Я выйду прогуляюсь.
— Погоди, — Роман схватил её за руку. — Давай сразу обсудим. Сколько на жизнь возьмём, сколько вложим? Я тут посчитал, если правильно распорядиться...
— Отпусти.
Что-то в её голосе заставило его убрать руку. Полина надела куртку и вышла из квартиры, не оборачиваясь.
На улице моросил дождь. Она шла куда глаза глядят, мимо знакомых домов, мимо магазинов и остановок. В голове был сумбур. Пятнадцать миллионов евро. Цифра казалась нереальной, выдуманной. А ещё реальнее — лица Романа и его матери. То, как быстро изменилось их отношение. Как мгновенно она из обузы превратилась в источник благополучия.
Телефон завибрировал. Роман писал сообщения одно за другим:
«Поль, ты где?»
«Не дуйся, мы просто обрадовались»
«Давай спокойно всё обсудим»
«Мама беспокоится»
Полина отключила звук и сунула телефон в карман.
Она зашла в кофейню на углу Тверской. Заказала капучино и села у окна. За стеклом текла обычная московская жизнь: люди торопились по своим делам, машины сигналили в пробках, где-то вдалеке мигала реклама.
— Можно? — незнакомый голос заставил её поднять голову.
Рядом стоял мужчина лет сорока, в дорогом пальто, с приятным усталым лицом.
— Других мест нет, — пояснил он, кивая на заполненную кофейню.
— Садитесь.
Он устроился напротив, поставил на стол чашку эспрессо.
— Вы выглядите так, словно жизнь резко изменилась, — заметил он после паузы.
Полина усмехнулась.
— Это так заметно?
— Я психолог. Профессиональная деформация — читать людей. — Он протянул руку. — Константин.
— Полина.
Они пожали друг другу руки. Его ладонь была тёплой и уверенной.
— Хотите поговорить?
— С незнакомцем в кофейне? — она подняла бровь.
— Иногда именно с незнакомцами проще всего, — улыбнулся Константин. — Они не знают вашу историю, не имеют ожиданий. И уйдут из вашей жизни, как только разговор закончится.
Полина посмотрела в окно. Может, он прав? Может, ей действительно нужно выговориться кому-то, кто ничего не знает о её жизни?
— Сегодня утром я была неудачницей, — начала она медленно. — А к обеду стала богатой наследницей. И знаете, что самое страшное? Люди, которые ещё вчера считали меня пустым местом, сегодня смотрят на меня совсем иначе.
Константин кивнул, не перебивая.
— Муж и свекровь уже распланировали, куда потратить мои деньги. Машины, квартиры, бизнес... А я вот сижу и думаю: неужели всё это время я просто была для них обузой?
— А вы сами как к ним относитесь?
Вопрос застал врасплох. Полина замолчала, обхватив чашку руками.
— Не знаю. Раньше я думала, что люблю мужа. Что мы семья. Но сейчас... сейчас я смотрю на них и понимаю, что не хочу делить с ними ни виллу, ни деньги, ни даже воздух.
— Значит, ответ у вас уже есть.
Она посмотрела на него внимательнее. Константин пил кофе, глядя в окно, и на его лице была лёгкая грусть.
— У вас тоже что-то случилось?
— Развод, — коротко ответил он. — Два месяца назад узнал, что жена изменяет. Причём не просто изменяет, а планирует отсудить квартиру и половину бизнеса. Сейчас как раз разбираемся через юристов.
— Мне жаль.
— Не стоит. Это был урок. Дорогой, но необходимый.
Они посидели в молчании. Странно, но с этим незнакомым человеком Полина чувствовала себя спокойнее, чем дома за последние месяцы.
— Знаете, что я вам скажу? — Константин допил эспрессо. — У вас сейчас редкий шанс. Начать всё заново. Не многим такое выпадает.
— Но я замужем...
— Это не приговор. Это выбор, который можно пересмотреть.
Он встал, накинул пальто.
— Удачи вам, Полина. И помните: деньги не меняют людей. Они просто показывают, какими эти люди были всегда.
Домой Полина вернулась поздно вечером. В квартире горел свет во всех комнатах. Едва она переступила порог, как из гостиной выскочила Раиса Николаевна.
— Ну наконец-то! Мы тут извелись! Роман уже в полицию звонить собирался!
— Я просто гуляла.
— Гуляла она... — свекровь закатила глаза. — В такой день! Мы тут планы строили, обсуждали. Роман нашёл квартиру трёхкомнатную, в новостройке, уже с ремонтом. Только четыре миллиона рублей.
Роман вышел из спальни. Лицо у него было виноватым, но глаза блестели возбуждением.
— Поль, не сердись. Я просто хотел помочь. Посмотри хотя бы фотографии.
Он протянул ей планшет с картинками квартиры. Белые стены, панорамные окна, дизайнерская мебель.
— Красиво, правда? — Раиса Николаевна заглянула через плечо. — И район хороший. Мы могли бы там все вместе жить, места хватит.
Полина вернула планшет.
— Нам нужно поговорить.
— Вот и отлично, — обрадовалась свекровь. — Садись, я чай поставлю. Или шампанское откроем? Я всё-таки сбегала, купила.
— Без меня, — сказала Полина. — Я имею в виду — поговорить с Романом наедине.
Раиса Николаевна нахмурилась.
— Что за секреты? Мы же семья.
— Мама, выйди, пожалуйста, — попросил Роман.
Свекровь фыркнула, но вышла, громко хлопнув дверью.
Они остались вдвоём. Роман сел на диван, Полина устроилась в кресле напротив. Между ними легло напряжённое молчание.
— Я хочу развестись, — сказала она просто.
Роман вздрогнул, словно его ударили.
— Что? Ты о чём?
— О том, что наш брак закончился. Наверное, давно, просто я не хотела это признавать.
— Из-за чего? — он вскочил. — Из-за того, что мама иногда говорит лишнее? Так она переживает за нас! За семью!
— Роман, посмотри на себя, — Полина устало провела рукой по лицу. — Ещё сегодня утром твоя мать говорила, что я бесполезная жена. Что тебе нужна другая. А сейчас вы уже квартиры выбираете на мои деньги.
— Не на твои, на наши! Мы муж и жена!
— Мы были мужем и женой, когда ты молчал, пока твоя мать унижала меня каждый день. Когда ты не вставал на мою защиту. Когда делал вид, что ничего не происходит.
Он замер. В его глазах появилось что-то похожее на страх.
— Я просто не хотел скандалов...
— А я не хочу так жить дальше.
— Погоди, — Роман подошёл ближе, попытался взять её за руку. — Давай всё обсудим. Мы можем съехать от мамы, снять отдельно. Или купить сразу. У нас теперь есть возможности.
— У меня есть возможности, — поправила Полина. — И я хочу ими воспользоваться. Без тебя.
— Ты не можешь так просто взять и уйти! — голос Романа сорвался на крик. — Мы пять лет вместе! Я вложил в эти отношения...
— Что? — перебила она. — Что ты вложил, Рома? Молчание, когда твоя мать оскорбляла меня? Равнодушие? Отсутствие поддержки?
Дверь распахнулась. Раиса Николаевна влетела в комнату, красная от возмущения.
— Я всё слышала! Ты что, совсем обнаглела? Думаешь, раз деньги свалились, можешь теперь нос задирать?
— Мама, не лезь! — попытался остановить её Роман.
— Нет, я скажу! — свекровь шагнула к Полине. — Мой сын на тебе женился, когда у тебя ничего не было! Ни квартиры, ни денег, ни связей! Мы тебя приняли в семью, дали крышу над головой!
— За что я должна была расплачиваться ежедневными унижениями?
— Какие унижения? — Раиса Николаевна всплеснула руками. — Я просто говорила правду! Что ты плохая хозяйка, что детей родить не можешь, что на работе копейки получаешь!
— Вот именно, — кивнула Полина. — И эта ваша правда показала мне, кто вы такие на самом деле.
Она встала и пошла в спальню. Достала из шкафа сумку, начала складывать вещи. Много не брала — только самое необходимое.
Роман стоял в дверях.
— Ты серьёзно? Прямо сейчас уходишь?
— Завтра приеду за остальным.
— И куда ты пойдёшь?
— В гостиницу. А потом посмотрим. Может, в Москву переберусь. У меня теперь есть квартира на Патриарших.
— Полина, остановись, — в его голосе появились умоляющие нотки. — Давай хотя бы нормально расстанемся, спокойно. Разделим всё по-честному.
Она застегнула сумку и посмотрела на него.
— По-честному? Хорошо. Ты получишь ровно столько, сколько вложил в наши отношения. Ничего.
— Но я твой муж! По закону мне положена половина совместно нажитого!
— Наследство не является совместно нажитым имуществом, — спокойно сказала Полина. — Я уже консультировалась с юристом.
Это была ложь. Она ещё ни с кем не консультировалась. Но лицо Романа вытянулось так комично, что Полина чуть не улыбнулась.
— Ты... ты уже к юристам ходила? — прошептал он.
— Конечно. Думаешь, я дура?
Раиса Николаевна ворвалась в спальню.
— Вот кто ты такая! — ткнула она пальцем в Полину. — Сволочь неблагодарная! Пять лет мой сын на тебе горбатился, а ты теперь его бросаешь!
— Какая сволочь, мам, — устало сказал Роман. — Не надо.
— Как не надо? Она сейчас уйдёт, найдёт себе кого-нибудь богатого, а ты останешься ни с чем!
Полина надела куртку, закинула сумку на плечо.
— Прощайте.
Она вышла из квартиры, не оборачиваясь. За спиной остались крики свекрови и растерянное молчание мужа. Лестничная клетка показалась ей необыкновенно светлой и просторной.
На улице накрапывал дождь. Полина поймала такси и назвала адрес гостиницы в центре. Водитель молчал всю дорогу, за что она была ему благодарна.
В номере она разобрала сумку, приняла душ, легла на широкую чистую постель. Телефон разрывался от сообщений — Роман писал одно за другим: просил вернуться, обещал, что всё изменится, что выгонит мать, что они будут жить отдельно.
Полина отключила уведомления и посмотрела в окно. Где-то там, в ночной Москве, была квартира на Патриарших. Вилла на Лазурном берегу. Новая жизнь, о которой она не мечтала, но которую получила.
И впервые за много лет она чувствовала себя свободной.
Через три месяца Полина стояла на террасе виллы, глядя на бирюзовое море. Лазурный берег встретил её солнцем и запахом цветущей мимозы. Дом оказался ещё прекраснее, чем на фотографиях — белые стены, высокие окна, сад с апельсиновыми деревьями.
Телефон завибрировал. Сообщение от адвоката: «Развод оформлен. Роман не получил ничего. Раиса Николаевна пыталась подать в суд, но её иск отклонили».
Полина усмехнулась. Свекровь действительно пыталась доказать, что имеет право на часть наследства — мол, помогала невестке, вкладывалась в семью. Смешно.
Ещё одно сообщение, от Жени с работы: «Видела Романа вчера. Ходит мрачный, похудел. Говорят, мать его теперь совсем достала, требует, чтобы он нашёл богатую невесту».
Полина убрала телефон. Их жизнь больше её не касалась.
— Кофе готов, — Константин вышел на террасу с двумя чашками. Они встретились снова через месяц после той беседы в кофейне. Случайно, в музее на выставке. Потом были ужины, разговоры, поездки. Он не спешил, не давил, просто был рядом.
— Спасибо.
— О чём задумалась?
— О том, как странно иногда всё складывается, — Полина приняла чашку. — Ещё недавно я мыла чужую посуду и выслушивала оскорбления. А теперь вот здесь.
— Ты заслужила эту жизнь, — Константин обнял её за плечи.
Где-то внизу, у подножия холма, шумел прибой. Чайки кричали над водой. Воздух был тёплым и солёным.
— Знаешь, что самое главное? — Полина прислонилась к нему. — Не деньги, не вилла, не счета в банке. А то, что я наконец поняла: нельзя оставаться там, где тебя не ценят. Нельзя жертвовать собой ради тех, кому нужны только твои возможности, а не ты сама.
— Тётя Лиза была мудрой женщиной.
— Да. Она подарила мне не просто наследство. Она подарила мне свободу.
Они стояли на террасе, глядя на море. Где-то далеко, в Москве, Роман с матерью продолжали свою жизнь — искали выгоду, считали чужие деньги, строили планы. Но это была уже не её история.
Полина сделала глоток кофе и улыбнулась. Впереди было столько возможностей. Путешествия, которые она планировала. Благотворительный фонд, который хотела открыть в память о тёте Лизе. Новые отношения, построенные на уважении и любви, а не на расчёте.
Жизнь только начиналась.
И на этот раз — настоящая.