MARY MI
Квартиру мы перепишем на Коленьку, а ты себе ещё заработаешь! — объявила свекровь и забрала ключи от студии, которую мне подарили родители
— Значит, так, Оля. Студия твоя теперь Коленькина. Мы уже всё решили, можешь не спорить. Анна Борисовна произнесла это ровно так, как говорят «передай мне сахар» — без интонации, без паузы, просто констатация факта...
Накрывай на стол, Галочка с детьми уже подходят! — Свекровь решила устроить у нас семейный праздник на сорок человек, но я терпеть не стала
— Чего припёрлась в таком виде? Это что вообще на тебе надето? Лариса остановилась в дверях собственной прихожей и медленно моргнула. Перед ней стояла Антонина Петровна в бордовом платье с рюшами — и в её, Ларисиных, янтарных бусах...
Какая еще Турция? Мне нужен забор на даче, обойдетесь без моря! — отрезала свекровь. Она была уверена, что мы сдадим билеты за 120 тысяч
— Развесили тут уши, мечтатели недоделанные, совсем от своей сытой городской жизни берега попутали! Свекровь, Фаина Сергеевна, грохнула эмалированным чайником о чугунную конфорку плиты с такой силой, что крышка жалобно звякнула, а из носика выплеснулась струйка кипятка...
Вы же всё равно в отпуск уезжаете, зачем дому пустовать? — Свекровь решила, что ключи от нашей квартиры теперь принадлежат её племяннику
— Вот скажи мне, Вера, ты хоть понимаешь, что значит — семья? — голос Фаины Сергеевны звучал с той особой ленцой, какая бывает у людей, привыкших говорить и не слушать ответа. — Или у вас там, в вашей...
Простолюдинка! Ты всю жизнь будешь сидеть на шее у людей! — пророчила свекровь. Я сидела — ровно до того дня, когда открыла свое дело
— Ты вообще понимаешь, кто ты такая?! — голос Зинаиды Петровны не просто звучал в квартире, он в ней жил, пропитывал стены, лез под кожу. — Нищебродка без роду без племени! Мой Серёжа мог любую взять — с квартирой, с образованием, с перспективами! А выбрал тебя...

