— Ты вообще соображаешь, сколько это стоит?! — голос Фаины Сергеевны звучал так, будто она обнаружила в доме пропажу семейных драгоценностей. — Двести тысяч на какую-то ерунду! На твои прихоти!
Ольга медленно выдохнула, прислонившись спиной к холодильнику. Вечер пятницы обещал быть долгим. Свекровь явилась без предупреждения, как обычно, и сразу взялась за своё любимое занятие — контроль семейного бюджета.
— Это моё наследство от отца, Фаина Сергеевна, — Ольга старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — И я трачу его так, как считаю нужным.
— Вот как? — свекровь прошлась по гостиной, оглядывая обновлённый интерьер. — А то, что твой муж вкалывает на двух работах, тебя не волнует? Мог бы и отдохнуть, если бы ты поделилась!
Максим сидел в кресле у окна, уткнувшись в телефон, и делал вид, что его тут нет. Ольга прекрасно знала эту тактику: муж всегда устранялся, когда его мать начинала наступление. Три года брака научили её не ждать от него поддержки в таких ситуациях.
— Максим работает на одной работе, — поправила Ольга. — И мы прекрасно справляемся с расходами.
— Ага, справляетесь! — Фаина Сергеевна остановилась возле новой картины на стене. — А кто платит за интернет? За коммуналку? Я же знаю, что Максим!
Ольга сжала челюсти. История с деньгами началась полгода назад, когда умер её отец. Маленькая двухкомнатная квартира в старом доме на окраине досталась ей по завещанию. Продажа принесла неплохую сумму — как раз столько, чтобы осуществить давнюю мечту: открыть свою студию йоги. Ольга копила на это годами, откладывая с зарплаты инженера-конструктора, но денег всё равно не хватало.
Наследство стало спасением. Она нашла помещение в центре, начала ремонт, закупила оборудование. Впервые за долгое время чувствовала, что жизнь движется в правильном направлении.
Но Фаина Сергеевна считала иначе.
— Моя квартира требует ремонта, — свекровь уселась на диван, явно настроившись на долгий разговор. — Трубы старые, проводка сыплется. Ты же понимаешь, что рано или поздно она достанется вам?
Вот оно что. Ольга прикрыла глаза. Значит, дело не просто в контроле, а в конкретных требованиях.
— Мы с тётей Зиной обсудили, — продолжала Фаина Сергеевна, и Ольга мысленно застонала. Тётя Зина, младшая сестра свекрови, была её главной союзницей во всех семейных интригах. — Ты должна вложить половину своего наследства в мой ремонт. Это справедливо. Максим — мой сын, квартира когда-нибудь будет ваша.
— Фаина Сергеевна, — Ольга подошла к окну, глядя на вечерний город. Огни уже зажглись, превращая улицы в светящиеся реки. — Я уже вложила эти деньги в своё дело. Ремонт помещения, аренда на год вперёд, оборудование...
— Значит, возьми кредит, — отрезала свекровь. — Или продай что-нибудь. Но ты обязана помочь семье. Я вырастила Максима, кормила, одевала, в институт отправила. Теперь твоя очередь отдавать долги.
Максим наконец оторвался от телефона:
— Мам, может, не надо...
— Молчи! — Фаина Сергеевна обернулась к сыну. — Ты слишком мягкий. Позволяешь этой… — она презрительно кивнула в сторону Ольги, — распоряжаться деньгами как хочет, а сам работаешь до ночи!
— Я работаю допоздна, потому что сам выбрал эту работу, — буркнул Максим и снова уткнулся в экран.
Ольга почувствовала, как внутри разгорается злость. Не на свекровь даже — на мужа. На его вечное нежелание вмешиваться, защищать, говорить "нет" матери.
— Всё, это моё наследство от отца, и трачу как хочу! — слова вырвались сами собой, громче, чем Ольга планировала. — Я не обязана ремонтировать вашу квартиру!
— Не обязана? — голос Фаины Сергеевны стал опасно тихим. — Ну-ну. Посмотрим, как запоёшь, когда я поговорю с Максимом по душам. Он у меня мальчик послушный, всегда прислушивается к матери.
— Это угроза? — Ольга повернулась лицом к свекрови.
— Это реальность, девочка. Ты думаешь, твоя студия взлетит? — Фаина Сергеевна встала, поправляя дорогую шаль на плечах. — Девяносто процентов таких заведений закрываются в первый год. А деньги будут потрачены. И что тогда? Будешь виновата ты. Лучше бы вложила в надёжное — в недвижимость, в нашу семью.
В дверь позвонили. Максим вскочил с облегчением, явно рад любому поводу прервать разговор. Вернулся он с соседкой Лизой, которая держала в руках какой-то конверт.
— Извините, что беспокою, — Лиза виновато улыбнулась. — Ваше письмо по ошибке нам положили. Я только сейчас заметила.
— Спасибо, — Ольга взяла конверт, и сердце ухнуло вниз. Логотип банка. Уведомление о кредите, который она оформила на последний этап ремонта студии.
Фаина Сергеевна проводила Лизу взглядом и прищурилась:
— Что там?
— Ничего особенного, — Ольга сунула конверт в карман халата.
— Покажи, — свекровь шагнула вперёд. — Или ты уже влезла в долги ради своих игрушек?
— Мама, хватит, — Максим наконец встал с кресла. — Давай закончим на сегодня.
— Нет, не закончим! — Фаина Сергеевна явно вошла в раж. — Я имею право знать, что происходит в семье моего сына! Если она набрала кредитов, это касается и Максима! Если вы разведётесь, долги останутся на нём!
Ольга рассмеялась — нервно, зло:
— Развод? Уже до этого дошли?
— А что, идея, — свекровь скрестила руки на груди. — Максим найдёт себе нормальную жену, хозяйственную, которая семью ценит, а не свои причуды.
В комнате стало так тихо, что слышалось тиканье часов на стене. Максим молчал. Просто стоял и молчал, глядя в пол. Ольга смотрела на него, ждала хоть слова, хоть звука защиты. Но он молчал.
— Я пойду, — выдохнула она. — Мне нужно проветриться.
Схватив куртку, Ольга выскочила из квартиры, не дожидаясь реакции. В подъезде пахло хлоркой и чем-то кислым. Она спустилась на первый этаж и вышла на улицу, жадно глотая морозный воздух.
Телефон завибрировал. Сообщение от тёти Зины: "Оля, нам надо поговорить. Завтра можешь подъехать?"
Ольга сжала телефон в руке. Начинается.
Ольга ходила по ночному городу больше часа, пока холод не начал пробираться под куртку. Вернувшись домой, она обнаружила, что свекровь уже ушла. Максим сидел всё в том же кресле, но теперь смотрел в окно, а не в телефон.
— Прости, — сказал он, не оборачиваясь. — Мама иногда перегибает палку.
— Иногда? — Ольга повесила куртку. — Максим, она потребовала половину моего наследства. И ты молчал.
Он наконец повернулся. Лицо у него было усталое, помятое. За три года брака Ольга научилась читать его выражения: вот это — вина, а вот это — попытка найти компромисс, который устроит всех, кроме неё самой.
— Слушай, — Максим встал, подошёл ближе. — Я тут подумал. Может, мама и права? Ну, не во всём, конечно. Но квартира действительно требует ремонта. Трубы текут, в ванной плесень. Рано или поздно она достанется нам...
— Через много лет, Максим. Твоей маме пятьдесят три года.
— Но всё равно. Это же наше будущее, — он взял её за руки. — Давай найдём компромисс? Не половину, конечно. Но хотя бы сто тысяч? Мы сделаем там косметический ремонт, мама успокоится, и все будут счастливы.
Ольга высвободила руки. Внутри что-то оборвалось — тонкая ниточка доверия, которая ещё удерживала её в этом браке.
— У меня нет ста тысяч, Максим. Я всё вложила в студию. Разве ты не понимаешь? Это моё дело. Моя мечта.
— Тогда возьми кредит, — он говорил быстро, нервно. — Небольшой. Я помогу выплачивать. Честное слово. Просто мне надоело слушать мамины упрёки. Она каждый день звонит, каждый день одно и то же: твоя жена, твоя жена...
Ольга смотрела на него и вдруг поняла: он сдался. Не сейчас, не сегодня — давно. Может быть, ещё до их знакомства. Максим всегда был удобным сыном, который соглашался, кивал, делал так, как хотела мать. А теперь пытался сделать удобной и жену.
— Я подумаю, — сказала она.
Ночью Ольга не спала. Лежала, глядя в потолок, и пересчитывала варианты. Студия открывалась через месяц. Последние платежи подрядчикам, зарплата администратору на первые три месяца, реклама. Если взять ещё один кредит... Но это безумие. Она и так набрала долгов.
Утром Максим вёл себя подчеркнуто заботливо: приготовил кофе, принёс завтрак в постель. Ольга наблюдала за ним с каким-то отстранённым любопытством, будто смотрела кино про чужую жизнь.
— Я поговорил с мамой, — сказал он, садясь на край кровати. — Она согласна на сто тысяч. Это же не так много, правда? Зато мы все успокоимся.
— Хорошо, — выдохнула Ольга. — Но мне нужно время. Недели две.
Максим просиял:
— Серьёзно? Оль, ты молодец! Я знал, что ты поймёшь!
Он поцеловал её в щёку и убежал на работу, насвистывая что-то весёлое. Ольга допила остывший кофе и достала телефон. Сообщение от тёти Зины всё ещё висело непрочитанным.
Поехать? Не поехать? В конце концов, какая разница. Ольга набрала ответ: "Хорошо. Сегодня в три?"
Тётя Зина жила на другом конце города, в панельной девятиэтажке. Квартира у неё была маленькая, однокомнатная, но уютная. Она встретила Ольгу с натянутой улыбкой и сразу повела на кухню.
— Садись, садись. Чаю хочешь?
— Не надо, спасибо, — Ольга села на жёсткий стул. — Что вы хотели?
Тётя Зина тяжело опустилась напротив, сложила руки на столе:
— Слушай, Оленька. Я человек прямой. Фаина — моя сестра, я её люблю. Но иногда она... перегибает. Понимаешь? Я ей говорю: не лезь, пусть дети сами разбираются. А она не слушает.
Ольга молча кивнула. Зачем эта прелюдия?
— Короче, вот что я тебе скажу. Деньги твои — это твои деньги. Наследство от отца святое. Но Максим — хороший парень. Он маму любит, не может ей отказать. И если ты хочешь сохранить семью...
— Я должна отдать деньги, — закончила за неё Ольга. — Так?
— Не отдать. Помочь, — поправила тётя Зина. — Это же разные вещи.
Ольга встала:
— Спасибо за откровенность. Я пойду.
По дороге домой она заехала в студию. Ремонт подходил к концу: стены выкрашены в нежный персиковый, на полу лежало новое покрытие, большие зеркала отражали пространство. Её мечта материализовалась здесь, в этих стенах. И теперь все требовали разрушить это ради чужой квартиры, чужого спокойствия.
Домой Ольга вернулась поздно вечером. Максима не было — он писал, что задерживается на работе. Она разогрела ужин, села перед телевизором и бездумно листала каналы. В десять часов хлопнула входная дверь.
— Привет! — Максим был возбуждённый, румяный. — Слушай, я придумал! Мы можем взять деньги на ремонт у моего друга Степана! Он даст под небольшой процент, на полгода. За это время ты раскрутишь студию, и мы вернём!
— Максим, я не уверена...
— Ну попробуем! — он сел рядом, обнял её за плечи. — Оля, ну пожалуйста. Мне правда надоело всё это. Хочу, чтобы был мир в семье.
Она посмотрела в его глаза. Искренние, просящие. Может быть, она ошибается? Может, он действительно хочет помочь?
— Ладно, — устало кивнула Ольга. — Договаривайся.
Через три дня деньги были у них. Степан оказался реальным человеком, они встретились в кафе втроём, подписали какую-то бумагу. Максим положил толстый конверт во внутренний карман куртки и довольно улыбнулся:
— Вот и отлично. Завтра отвезу маме, начнём ремонт.
Но на следующий день вечером он вернулся бледный, трясущийся. Ольга как раз разбирала документы для регистрации студии, когда он ворвался в квартиру.
— Меня ограбили, — прохрипел Максим. — Оля, меня ограбили! Деньги украли!
Она замерла с бумагами в руках:
— Что? Как?
— Вышел из метро, двое подошли сзади. Один схватил, второй вытащил конверт из кармана. Я даже не успел ничего понять! — он опустился на диван, закрыл лицо руками. — Господи, что теперь делать? Это же кредит! Мы должны вернуть!
Ольга медленно подошла ближе. Внимательно посмотрела на мужа. На его дрожащие руки, на красные пятна на шее — всегда появлялись, когда он нервничал. Но что-то было не так. Что-то в интонации, в том, как он сидел.
— Ты в полицию обращался?
— Нет, я... я сразу домой побежал. Надо же тебе сообщить!
— Максим, — она села рядом, взяла его за руку. — Посмотри на меня.
Он поднял глаза. И в этот момент Ольга поняла: он врёт. Безусловно врёт. Глаза бегали, челюсть напряжена, на виске вздулась вена.
— Мы пойдём в полицию прямо сейчас, — сказала она. — Напишем заявление.
— Зачем? Их всё равно не найдут!
— Для страховки. Для Степана. Ему же надо подтверждение, — Ольга говорила спокойно, но внутри всё холодело. — Максим, это серьёзно. Сто тысяч рублей.
— Я... я завтра схожу. Сегодня поздно уже.
— Сейчас только девять вечера.
Он вскочил, прошёлся по комнате:
— Слушай, не дави на меня! У меня шок! Понимаешь? Меня только что ограбили!
Ольга молчала. А потом встала, взяла телефон и набрала номер Фаины Сергеевны. Та ответила после третьего гудка:
— Алло?
— Здравствуйте. Это Ольга. Скажите, Максим вам сегодня звонил?
Пауза. Долгая, тягучая.
— А что? — голос свекрови стал настороженным.
— Просто интересуюсь.
Ещё одна пауза, потом:
— Звонил. Сказал, завтра подъедет. А что случилось?
Ольга положила трубку. Максим стоял бледный, с перекошенным лицом. Их взгляды встретились, и больше слов не требовалось. Она всё поняла.
— Ты хотел меня обмануть, — Ольга произнесла это не как вопрос, а как констатацию факта.
Максим дёрнулся, попытался изобразить возмущение:
— С чего ты взяла? Я же говорю, меня ограбили!
— Не ври, — она шагнула к нему. — Ты звонил матери. Сказал, что завтра подъедешь. С какой стати, если деньги украли? Ты бы сразу сообщил ей, позвонил бы в слезах, как сейчас мне.
Он открыл рот, закрыл. Потом снова открыл:
— Я... я не хотел её расстраивать сразу. Решил завтра всё объяснить.
— Максим, хватит, — Ольга достала телефон. — Либо ты прямо сейчас говоришь правду, либо я звоню Степану. Потом в полицию. И пусть разбираются, куда делись деньги.
Тишина растянулась, как резиновая лента перед разрывом. Максим стоял, переминаясь с ноги на ногу, и Ольга видела, как у него в голове прокручиваются варианты. Какую версию выбрать? Как выкрутиться?
— Деньги у меня, — наконец выдавил он. — Но это не то, что ты думаешь!
— А что я думаю? — голос Ольги был ровным, почти безразличным. Странное спокойствие накрыло её, будто она наблюдала за собой со стороны.
— Я хотел помочь! Правда! — слова сыпались быстро, сбивчиво. — Мама сказала, что подрядчики требуют предоплату. Причём наличными. А я подумал... Если я скажу, что меня ограбили, то мы с мамой спокойно сделаем ремонт, а потом я постепенно верну Степану. Из зарплаты. Ты бы даже не узнала!
Ольга рассмеялась. Коротко, зло:
— Не узнала бы? Максим, ты собирался вытаскивать из семейного бюджета деньги, чтобы вернуть кредит, который взяли якобы для меня. И я не должна была заметить?
— Ну... я бы что-то придумал, — он опустил голову. — Оля, ну прости. Мама настояла. Она сказала, что ты всё равно не отдашь добровольно, значит, надо схитрить.
Вот оно. Главное слово прозвучало. Не "ошибся", не "поступил неправильно", а "схитрить". Как будто это нормально — обманывать жену, подделывать ограбление, красть деньги.
— Где конверт? — спросила Ольга.
— В машине. В бардачке, — Максим посмотрел на неё с надеждой. — Оль, давай всё-таки отвезём маме? Ну пожалуйста. Я верну, честное слово!
Она медленно подошла к шкафу, достала большую дорожную сумку. Максим проводил её взглядом:
— Ты что делаешь?
— Собираю твои вещи, — Ольга открыла его ящик комода, начала складывать одежду. — Ты съедешь. Сегодня.
— Как съеду?! Это моя квартира!
— Нет, Максим. Это квартира, которую мы снимаем вместе. И я плачу половину. Так что либо ты уходишь сам, либо я вызываю полицию и рассказываю про фиктивное ограбление и мошенничество с кредитом.
Он побледнел ещё сильнее:
— Ты не посмеешь.
— Посмотрим, — Ольга продолжала собирать вещи, аккуратно складывая рубашки, джинсы, носки. Руки двигались механически, а в голове была пустота. Даже не злость — просто холодная, выжженная пустота. — Иди вниз, принеси конверт. И больше сюда не возвращайся.
— Оля...
— Максим, иди. Пока я не передумала и не устроила скандал с твоей матерью. Хотя, знаешь что? Может, мне стоит позвонить ей прямо сейчас? Рассказать, какой план вы придумали?
Этого он испугался. Метнулся к двери, выскочил из квартиры. Ольга услышала, как хлопнула входная дверь подъезда. Села на диван, сжала руки в кулаки. Дышать было трудно — воздух будто застрял где-то в горле.
Максим вернулся через пять минут. Молча протянул конверт. Ольга проверила — деньги на месте, все сто тысяч. Убрала в сейф, который стоял в шкафу.
— Собирайся, — повторила она.
Он собирал вещи почти час. Ходил по квартире, складывал всякую мелочь, пытался что-то говорить. Ольга не слушала. Сидела на диване и смотрела в окно. Город внизу жил своей жизнью: машины ползли по проспекту, в окнах соседних домов мелькали тени людей. Обычная вечерняя Москва, равнодушная к чужим драмам.
— Мне правда жаль, — сказал Максим, стоя у двери с двумя сумками. — Я не хотел так.
— Но сделал, — Ольга не повернулась к нему. — Иди, Максим. И ключи оставь на полке.
Он положил ключи, постоял ещё секунду и вышел. Дверь закрылась тихо, почти беззвучно.
Ольга сидела неподвижно ещё минут двадцать. Потом встала, налила себе воды, выпила залпом. Достала телефон, нашла контакт юриста, которого ей когда-то рекомендовала подруга. Написала: "Здравствуйте. Хочу подать на развод. Можем встретиться завтра?"
Ответ пришёл быстро: "Да, конечно. Приходите в офис в десять утра".
Следующие дни пролетели в какой-то лихорадочной суете. Юрист оказался толковым мужчиной лет сорока, который сразу объяснил: брак короткий, совместно нажитого имущества почти нет, развод пройдёт быстро. Максим звонил раз двадцать, писал сообщения. Сначала оправдывался, потом угрожал, потом снова просил прощения. Ольга не отвечала.
Фаина Сергеевна явилась через неделю. Ольга открыла дверь и сразу сказала:
— Я подала на развод. Можете не тратить время на уговоры.
— Ты разрушаешь семью из-за какого-то недоразумения! — свекровь попыталась протиснуться в квартиру, но Ольга загородила проход.
— Из-за обмана и предательства, — поправила она. — Ваш сын вместе с вами решил меня обокрасть. Это не недоразумение.
— Максим хотел помочь мне! Он хороший сын!
— Может быть, — согласилась Ольга. — Но плохой муж. До свидания, Фаина Сергеевна.
Она закрыла дверь, не дожидаясь ответа. За дверью свекровь ещё минуту что-то кричала, потом хлопнула дверь лифта.
Студия открылась в начале марта. Ольга сделала небольшой праздник: пригласила друзей, раздавала флаеры прохожим, угощала всех травяным чаем. Пришло человек тридцать — неплохо для начала. Записалось на пробные занятия двадцать пять.
Она стояла в центре зала, смотрела на светлое пространство, на людей вокруг, и впервые за долгое время почувствовала себя свободной. Не счастливой пока — до счастья было далеко. Но свободной точно.
Максим прислал ещё одно сообщение вечером того дня: "Поздравляю с открытием. Мама сказала. Желаю успеха".
Ольга прочитала, удалила и заблокировала номер. Прошлое осталось позади. Впереди была её жизнь — та, которую она выбрала сама.
Деньги Степану она вернула через четыре месяца. Студия пошла неожиданно хорошо: сарафанное радио сработало, клиенты приводили друзей. К лету Ольга уже думала о втором зале.
Развод оформили в июне. Максим пришёл в суд с мамой, они сидели в коридоре и о чем-то шептались. Ольга не подходила. Судья задал несколько формальных вопросов, и через пятнадцать минут всё закончилось.
Выходя из здания суда, Ольга посмотрела на небо. Яркое, июньское, бесконечное. И улыбнулась.