В английском языке едва ли найдется слово более эмоционально окрашенное, чем «mother». Дети выкрикивают его, очнувшись от кошмара, столетние старики шепчут на смертном одре. В 2004 году опрос признал его самым красивым словом. Два коротких слога вмещают в себя целый мир домашнего тепла. Но у этого слова есть огромная семья. Голландское «moeder», чешское «matka», бенгальское «ma» — все они звенья одной цепи, связывающей английский язык с десятками других наречий по всему миру. История этих связей уходит корнями в глубокую древность, и сегодня ученые как никогда близки к тому, чтобы точно указать на карте место, где впервые прозвучала речь, породившая языки почти половины человечества.
Индоевропейская языковая семья — крупнейшая на планете. На языках этой группы говорят более трех миллиардов человек, то есть примерно 46 процентов населения Земли. С того момента, как лингвисты осознали существование этого огромного «родственного клана», перед ними встал вопрос: кто были те люди, чья речь — праиндоевропейский язык — дала начало сотням современных и мертвых языков от Исландии до Индии?
На протяжении столетий ответ на этот вопрос ускользал от исследователей, а доказательства вели то в одну, то в другую сторону. Археологи находили следы древних культур, лингвисты реконструировали слова, но единой картины не складывалось. Однако сегодня поле битвы идей переживает настоящую революцию благодаря вмешательству генетиков. Они выдвигают смелые гипотезы, которые заставляют переписывать историю языка, возможно, появившегося еще до зарождения первых цивилизаций.
История научного поиска праиндоевропейского языка началась в XVIII веке с удивительного открытия, сделанного судьей Уильямом Джонсом. Когда он трудился в британской администрации в Калькутте, этот страстный лингвист увлекся санскритом — древним языком Индии, который до сих пор используют в индуистских ритуалах. Джонс поразился сходству между санскритом и языками, на которых говорили за тысячи километров от Индостана. В своей лекции в феврале 1786 года он заявил: ни один лингвист не может изучать греческий, латынь и санскрит вместе, не придя к выводу, что они произошли от общего предка.
Джонс был не первым, кто заметил это сходство, но его авторитет подтолкнул других ученых к поиску ответов. Уже в 1813 году ученые заговорили об индоевропейской семье языков. К концу XIX столетия лингвисты приступили к реконструкции праиндоевропейского языка. Они сравнивали слова со схожим звучанием и значением в разных языках — так называемые когнаты, вроде «mother», «moeder» и «ma». Анализируя закономерности звуковых изменений, они смогли восстановить слова, которые никто не слышал тысячелетиями: «senos» (старый) и «mori» (море), которые мы сегодня узнаем в словах «сеньор» и «маринистика».
Где же жили носители этого древнего наречия? Долгое время самой популярной была гипотеза, указывающая на западную часть Евразийской степи, к северу от Черного моря. Считалось, что около шести тысяч лет назад оттуда потомки носителей праязыка двинулись на юг, в Анатолию, на север и запад, в Европу, и на восток, в Южную Азию.
В XX веке картина усложнилась. Археологи видели запутанную сеть взаимодействий древних народов, не укладывающуюся в простые схемы миграций. Как отмечает археолог Джеймс Мэллори из Университета Квинс в Белфасте, каждая новая научная работа порождает столько же вопросов, сколько и ответов.
Ситуация кардинально изменилась с приходом генетики. Генетик из Гарвардского университета Иосиф Лазаридис вспоминает, что еще в 2014 году у его коллег были фрагменты ДНК всего лишь десяти древних европейцев. Сегодня в распоряжении ученых сотни образцов из захоронений, разбросанных от Хорватии до Ирана.
Эти данные начали приносить плоды. В 2015 году исследование ДНК десятков древних европейцев, живших от трех до восьми тысяч лет назад, показало: распространение индоевропейских языков связано с масштабной миграцией из евразийской степи. Мигрантов, известных как представители ямной культуры, некоторые генетики поначалу описывали как воинственных завоевателей, сеявших разрушения. Сегодня баскский язык остается единственным в Европе, который существовал здесь еще до прихода ямников.
Однако дальнейшие исследования заставили взглянуть на эту миграцию иначе. В 2022 году Лазаридис опубликовал три крупных исследования, посвященных древним жителям так называемой Южной дуги — территории от Балкан до Ближнего Востока. Анализ ДНК из греческого захоронения, датированного примерно 1450 годом до нашей эры, преподнес сюрприз. Знатный воин, похороненный с мечом с золотой рукоятью, не имел степных корней. Если бы пришельцы образовали правящую касту, логично было бы ожидать обратного. При этом в более скромных греческих могилах степная примесь встречалась. Лингвист Гюс Кроонен из Лейденского университета предполагает: возможно, европейские земледельцы добровольно перенимали образ жизни ямников-скотоводов, находя его привлекательным.
Но самые горячие споры разгорелись вокруг гипотезы о более древней прародине. Лазаридис и его команда ставят под сомнение устоявшуюся «степную» теорию. Они утверждают, что праиндоевропейцы пришли не с севера, а с востока и юга от Черного моря. Их аргумент снова строится на ДНК. Если бы предки индоевропейцев жили в степях, а затем часть из них ушла в Анатолию, то древние захоронения по обе стороны моря должны были бы демонстрировать генетическое родство. Но степной примеси в анатолийских захоронениях не нашли. Зато нашли примесь, характерную для народов Кавказа — как в степных погребениях, так и на Анатолийском полуострове.
Если Лазаридис прав, историю праиндоевропейского языка придется серьезно переписывать. Это означает, что язык, возникший в степях шесть тысяч лет назад, был лишь вторым этапом долгого пути. Первый этап мог начаться на Кавказе, возможно, на территории современной Армении, за несколько столетий до этого. Проще говоря, традиционный праиндоевропейский язык можно назвать «праиндоевропейским-2», а его предок, давший начало и анатолийским языкам, — «праиндоевропейским-1».
Лингвисты встретили эту идею скептически. Алвин Клоэкхорст из Лейденского университета обращает внимание, что в исследовании Южной дуги, где излагалась новая гипотеза, не участвовали лингвисты. По его мнению, это досадное упущение. Главный аргумент языковедов — лексика. Реконструированные слова праиндоевропейского языка связаны со скотоводством, жизнью в степи. Но на Кавказе в то время люди занимались земледелием, выращивали зерновые. Если бы существовал «праиндоевропейский-1», в нем должны были сохраниться слова для обозначения культурных растений, такие как горох или чечевица. Они должны были перейти и в «праиндоевропейский-2».
Кроонен утверждает, что этого не случилось. В древнейшем индоевропейском было лишь одно слово для зерновых, но отсутствовала терминология для бобовых. Более того, когда ямники позже двинулись в Европу и начали заниматься земледелием, они, судя по всему, заимствовали местные слова для новых культур. Например, итальянское «fagiolo» и греческое «fasoli» (фасоль) могли произойти из какого-то древнего, ныне исчезнувшего европейского языка, не родственного индоевропейским.
Лазаридис принимает критику с достоинством. Он не отвергает аргументы лингвистов, но предлагает альтернативные объяснения. Люди, двигавшиеся с Кавказа в степи, могли быть не земледельцами, а охотниками-собирателями, и термины для бобовых им были просто не нужны. Либо они были земледельцами и имели нужные слова, но отказались от них, когда, перейдя к кочевому скотоводству в степи, перестали возделывать землю.
Post Scriptum
Дискуссия между генетиками и лингвистами далека от завершения, и порой кажется, что движение вперед идет медленно. Но именно в этом споре и рождается истина. Мэллори, автор фундаментального труда об индоевропейцах, изданного три десятилетия назад, смотрит на ситуацию философски. Любая наука, вступающая в дискуссию, поначалу оперирует упрощенными моделями, но с накоплением данных споры лишь обостряются. Это нормальный процесс. Тем более что сегодня древняя ДНК дает нам такие детали миграций прошлого, о которых раньше нельзя было и мечтать.
Тем временем некоторые лингвисты заглядывают еще дальше в прошлое. Даже у праиндоевропейского языка должны были быть предшественники. Клоэкхорст развивает гипотезу о существовании праиндо-уральского языка. Эта теория пытается связать индоевропейскую семью с уральской (куда входят венгерский, финский и другие языки, на которых говорят около 25 миллионов человек). Он находит сходство в базовой лексике и грамматике, например, между английским «me» и финским «minä», английским «water» и финским «vesi». Сходство это невелико, но касается самых консервативных, устойчивых к заимствованиям частей языка.
Если эта гипотеза верна, то возраст праязыка отодвигается на невероятные девять тысяч лет назад. В этой картине праиндо-уральский язык раскололся, дав начало предку уральских языков и «праиндоевропейскому-1». Носители последнего двинулись на Кавказ, а затем их потомки — в степи и дальше по Евразии.
Кроонен признает, что гипотеза праиндо-уральского языка пока не получила всеобщего признания и многие лингвисты относятся к ней с осторожностью. Однако в 2019 году вышла фундаментальная книга на эту тему, что говорит о серьезности намерений ученых. Поиски матери всех языков, на которых говорит половина человечества, идут уже более двухсот лет. И, похоже, самые интересные открытия еще впереди.
Еще больше интересных постов в нашем Telegram.
Заходите на наш сайт, там мы публикуем новости и лонгриды на научные темы. Следите за новостями из мира науки и технологий на странице издания в Google Новости