Глава 1: Утро, которое ничего не предвещало
Я проснулся от того, что солнечный луч, пробившись сквозь щель в шторах, уперся мне прямо в глаз. Рядом, на подушке, разметав по ней светлые волосы, спала Аня. Моя жена.
Я смотрел на нее и думал о том, как же мне повезло. Семь лет назад я, обычный программист из провинциального города, рискнул написать ей в социальной сети. Она была городская, яркая, училась в университете на дизайнера. А я просто щелкнул «добавить в друзья» и даже не надеялся на ответ. Но она ответила.
Аня заворочалась, открыла глаза и улыбнулась сонной улыбкой.
— Привет, — прошептала она.
— Привет, красавица, — я поцеловал ее в плечо. — Выспалась?
— Ага. А ты чего не спишь?
— Думаю, — я притянул ее к себе. — Думаю о том, как сильно тебя люблю.
Она засмеялась, чмокнула меня в нос и ловко выскользнула из кровати.
— Ой, люблю-люблю! А у нас молоко в холодильнике есть? А то я завтрак хочу сделать.
Мой телефон на тумбочке пиликнул. Сообщение от Ильи, моего лучшего друга и, по совместительству, нашего с Аней соседа с нижнего этажа.
«Серый, ты живой вообще? На работе вчера вас не было. Заболели?»
«Все норм, — ответил я. — Просто выходной решили взять. А что?»
«Да отчет твой нужен был, но уже не актуально. Ладно, отдыхайте, семьянины».
Мы позавтракали. Аня была в приподнятом настроении, шутила, рассказывала, что хочет переставить мебель в гостиной.
— Давай купим тот большой фикус в кадке, как мы видели в торговом центре? — щебетала она. — Он будет очень стильно смотреться в углу.
— Аня, — усмехнулся я, — у нас прошлый кактус через неделю сдох. Ты поливать будешь этот «стильный» фикус?
— Ну ты же будешь! Ты у меня все умеешь.
— Ага, и цветы поливать, и розетки чинить, и зарплату приносить, — поддразнил я ее.
В тот момент я был абсолютно, непоколебимо счастлив. Я допил кофе, посмотрел на нее и сказал:
— Ань, а поехали сегодня вечером куда-нибудь? В кино, например? Давно не были.
Она замерла с чашкой в руке на долю секунды. Это был едва уловимый момент, но я его почему-то запомнил.
— Ой, Сереж, сегодня не могу. Ко мне Настя с Ленкой придут. Мы еще неделю назад договорились, девичник типа. Помнишь, я тебе говорила?
— А, точно, — я кивнул. — Помню. Ну тогда в субботу.
— В субботу? — она отвела взгляд, уставившись в окно. — Да, в субботу можно.
Весь день прошел в ленивой неге. Я читал книгу, мы смотрели какой-то старый фильм, обнимались на диване. Вечером, около семи, она начала наводить марафет. Я сидел в комнате и слышал, как она возится в ванной.
— Сереж, ты не знаешь, где мои сережки? С бриллиантиками, которые ты на годовщину дарил? — крикнула она.
— В шкатулке, наверное, — ответил я.
— Нет, там нет!
Я пошел помогать. Мы нашли их в кармашке ее косметички. Она надела их, покрутилась перед зеркалом.
— Ну как?
— Как королева, — честно ответил я. — С подругами, значит, гуляете?
— Ага, — она чмокнула меня в губы. — Ты не скучай. Я недолго.
— Давай, развлекайтесь.
В половине восьмого хлопнула входная дверь. Я остался один. Посмотрел телевизор, полистал ленту новостей, набрал Илье: «Че делаешь? Может в компу поиграем?»
Илья ответил: «Да я с Наташкой в торговом центре, гуляем. Ты чего не с Аней?»
«У нее девичник», — написал я.
«Ну ты держись там, не надись с горя пивасом», — пошутил он.
Я лег на диван и сам не заметил, как уснул под бормотание телевизора. Проснулся от того, что затекло плечо. Часы показывали половину первого. Ани все еще не было. Я набрал ее. Телефон был выключен.
Странно, подумал я. Очень странно. Но я отогнал плохие мысли. Мало ли, сел телефон, разошлись девчонки. Я снова лег и провалился в сон.
Проснулся я от звука открывающейся двери. Было уже светло. Я глянул на часы: 6:42 утра. В прихожей что-то упало, раздался тихий смешок, а потом шепот. Я встал и пошел на звук.
Аня стояла в прихожей, одной рукой опираясь о стену, другой пытаясь снять туфлю. Увидев меня, она вздрогнула.
— Сережа! Ты чего не спишь? — ее голос был каким-то слишком громким, неестественным.
— Я спал, — тихо сказал я. — А ты где была? Я звонил, у тебя телефон выключен.
— Ой, правда? — она порылась в сумке, достала телефон. — Сел, гляди-ка. Разрядился. А мы это... К Наське домой поехали, потом в караоке... Я так устала.
Я смотрел на нее. На ней было то самое платье, в котором она ушла. Черное, облегающее. Идеально сидело. Но сейчас подол сзади был мятый, а на плече, на светлой коже... Я подошел ближе. На плече, чуть выше ключицы, был отчетливый красный след. Похожий на засос, но больше похожий на след от укуса или сильного сжатия. И запах. От нее пахло духами, но не ее привычными цветочными, а чем-то другим, терпким, мужским, и сигаретами. Аня не курила.
— Ань, — я кивнул на ее плечо. — Что это?
Она проследила за моим взглядом и на секунду замерла. Лицо ее на миг стало испуганным, но она быстро улыбнулась.
— Где? А, это! Это мы дурака валяли, щипали друг друга. Ленка, дура, ущипнула так, что аж синяк будет. У нее хватка, как у клешни краба.
Она засмеялась, но смех был натянутым.
— Я так хочу спать, — она чмокнула меня в щеку и, прихрамывая, пошла в спальню.
Я стоял в прихожей и смотрел на ее туфли, валяющиеся посреди коридора. Одна лежала на боку, каблуком к порогу. Я почему-то смотрел на этот каблук и чувствовал, как в груди зарождается холодная, липкая тяжесть. Что-то было не так.
Глава 2: Следы на песке
Неделя после того утра прошла как в тумане. Аня вела себя обычно: готовила завтраки, болтала по телефону с подругами, жаловалась на усталость. Но я смотрел на нее и видел то, чего не замечал раньше.
Например, то, как она мгновенно убирала телефон экраном вниз, если я входил в комнату. Или то, как она стала дольше обычного задерживаться в душе по утрам. Или то, как она начала носить водолазки и свитера с высоким горлом, хотя на улице стоял теплый сентябрь.
Я не хотел верить своим подозрениям. Я убеждал себя, что я параноик, что семь лет совместной жизни — это не шутка, что мы любим друг друга.
В пятницу вечером я решил проверить свой дурацкий страх. Аня снова собиралась «к подругам». На этот раз в кино.
— С Настей идем на премьеру, — сообщила она, крася губы перед зеркалом в прихожей. — Ты не против?
— Нет, конечно, — ответил я. — Иди, развейся.
Я дождался, пока за ней закроется дверь, и подошел к окну. Наш двор как на ладони. Минуты через три она вышла из подъезда. Оглянулась по сторонам и быстрым шагом направилась не к остановке, а к черной иномарке, припаркованной у соседнего дома. Машина была мне незнакома. Аня открыла дверцу и села на переднее сиденье. Машина тут же тронулась с места.
Я стоял у окна, и в ушах у меня стучала кровь.
Я схватил ключи и выбежал на улицу. Номер я не запомнил, только марку и цвет. Я сел в свою машину и просто поехал в ту сторону, куда они уехали. Искать в городе иголку в стоге сена. Через час бессмысленных кругов я вернулся домой. На душе скребли кошки.
Домой она вернулась около одиннадцати. Веселая, пахнущая попкорном.
— Фигня, а не фильм, — заявила она с порога. — Три часа жизни wasted. Настька тоже сказала, что полный отстой.
— Ань, — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А на чем вы в кино ездили? Я думал, ты пешком пойдешь.
— А, нас Илья подвез, — легко ответила она. — Мы у подъезда столкнулись, он как раз куда-то ехал, ну и подбросил до центра.
Илья. Мой друг.
— Илья? — переспросил я.
— Ну да. А что?
— Ничего, — сказал я. — Просто интересно.
Ночью я не спал. Я лежал и смотрел в потолок, пока Аня сопела рядом. Илья? Это была не его машина. У Ильи серая «Шкода». А та была черная, с тонированными стеклами. Она соврала. Спокойно, с улыбкой, соврала мне в глаза, прикрываясь моим лучшим другом.
На следующее утро я сделал то, чего раньше за собой не замечал: я полез в ее телефон. Он лежал на кухне, она мылась в душе. Пароль я знал — день ее рождения. Я открыл WhatsApp.
Переписка с Настей была полна смайликов и обсуждения новых духов. Переписка с Ленкой — про скидки в магазинах. А потом я открыл диалог с контактом, который был сохранен как «Парикмахерская Прелесть». Там было пусто. Ни одного сообщения.
Я зашел в настройки — архив чатов. Там был только один чат, заблокированный паролем.
Сердце ухнуло вниз.
Я услышал, что вода в душе перестала шуметь. Быстро положил телефон на место и отошел к плите, сделав вид, что проверяю чайник.
Аня вышла, замотанная в полотенце, чмокнула меня в щеку.
— Доброе утро. Кофе будешь?
— Буду, — ответил я.
Я смотрел, как она наливает воду в чашку, и вдруг понял, что стою на краю пропасти. Или я прыгну вниз и разобьюсь, узнав правду, или отойду назад и буду жить в этой лжи, притворяясь, что ничего не замечаю.
Но я уже не мог остановиться.
Днем, когда она ушла в магазин, я снова взял ее телефон. Архив чатов был по-прежнему запаролен. Я ввел ее день рождения — не подошел. Нашу дату свадьбы — не подошел. Ввел код от домофона — мимо. В отчаянии я ввел простую комбинацию «1234». И чат открылся.
Там был один контакт. Имя — «К». Без аватарки.
Я стал читать переписку снизу вверх. Последние сообщения были от вчерашнего вечера:
«К: Сегодня было круто. Ты как всегда на высоте.»
«Аня: И ты тоже))) Я так соскучилась. Когда теперь?»
«К: Скоро. Я напишу. Целую»
«Аня: Целую»
Выше:
«К: Серега ничего не подозревает?»
«Аня: Нет, он как ребенок. Верит всему. Я сказала, что с подругами.»
«К: Умница моя.»
Я читал, и строчки плыли перед глазами. Они встречались уже месяц. Месяц! Я вспомнил те дни, когда она была «уставшей», когда у нее болела голова, когда она ездила к маме. Это было здесь. В этих сообщениях. Они виделись в какой-то квартире. «К» снимал ее специально для них.
Я пролистал выше. Были фото. Я открыл одно и чуть не выронил телефон. Аня, моя Аня, в том самом черном платье, сидела на коленях у мужчины. Его лица не было видно, только руки, лежащие на ее талии, и край подбородка. Руки с дорогими часами на запястье.
Я закрыл чат, положил телефон на место и сел прямо на пол посреди коридора. Меня трясло. Мир, который я строил семь лет, рухнул в одну минуту.
Глава 3: Имя
Я не спал три ночи. Ходил на работу как зомби, пил кофе литрами, ни с кем не разговаривал. Илья, заметив мое состояние, спросил:
— Ты чего сам не свой? Заболел?
— Да так, — отмахнулся я. — Бессонница замучила.
Я смотрел на него и думал: а вдруг это он? Вдруг машина была не его, а он просто на другой ездит? Вдруг «К» — это Колька? Но Илья вел себя обычно, не прятал взгляд, хлопал меня по плечу. Нет, не Илья.
Нужно было узнать имя. Нужно было увидеть его лицо.
В четверг вечером Аня снова собралась на выход. Сказала, что у Насти день рождения, они идут в ресторан.
— Я, наверное, задержусь, — сказала она, надевая серьги.
— Ань, — я подошел к ней, взял за руку. — Может, я тебя провожу? Посижу с вами немного, поздравлю Настю?
Она дернулась, как от удара током.
— С ума сошел? — ее голос стал резким. — Там будут только девчонки, ты будешь как белая ворона. И потом, это девичник, мы хотим пооткровенничать, а тут муж.
— Ладно, ладно, — я поднял руки. — Я просто предложил.
Она ушла. Я подождал пять минут и вышел следом. На этот раз я был готов. У меня в машине лежала старая куртка и кепка, чтобы быть незаметнее.
Я увидел, как она садится в ту же черную машину. Я тронулся за ними, держась на приличном расстоянии. Мы поехали не в центр, где полно ресторанов, а в спальный район на окраине. Машина остановилась у новостройки. Из нее вышла Аня и какой-то мужчина. Высокий, в дорогом пальто. Они вместе зашли в подъезд.
Я припарковался в тени и стал ждать. Минуты тянулись бесконечно. Я смотрел на окна, пытаясь угадать, за каким из них сейчас моя жена с чужим мужчиной. Прошло два часа. Я замерз и взбесился.
Я вышел из машины и зашел в тот же подъезд. Лифт, к счастью, был на первом этаже. Я поднялся на пятый — этаж, на котором загорелось окно. Квартира 51. Я позвонил в дверь.
Тишина. Я позвонил еще раз, настойчивее. Щелкнул замок. Дверь открыл тот мужчина. Он был в халате, накинутом поверх голого торса. На запястье — те самые часы, что я видел на фото. Лицо его показалось мне смутно знакомым. Лет сорок, ухоженный, самоуверенный.
— Вам кого? — спросил он спокойно, без тени смущения.
— Аню позовите, — сказал я, и мой голос прозвучал как чужой.
Он усмехнулся.
— Слушай, парень, иди отсюда. Никакой Ани тут нет.
— Сережа? — раздался из глубины квартиры ее испуганный голос.
Я рванулся вперед, но мужчина уперся рукой мне в грудь.
— Тихо, тихо, — сказал он. — Без драк. Не надо портить вещи.
Из коридора вышла Аня. На ней был только халат. Она была бледная, как мел.
— Сережа, это не то, что ты думаешь...
— А что я думаю? — заорал я. — Что ты трахаешься с этим хреном, пока я дома сижу? Это я думаю?
— Сереж, пожалуйста, пойдем домой, я все объясню... — она попыталась взять меня за руку, но я вырвал руку.
— Кто это? — я ткнул пальцем в мужчину. — Кто он, Аня?
Мужчина скрестил руки на груди и лениво наблюдал за этой сценой.
— Я Костя, — ответил он за нее. — Бизнес-партнер мужа твоей подруги Насти. Мы познакомились на ее дне рождения месяц назад. Аня — прекрасная девушка. Мне жаль, что так вышло, но ты сам виноват. Не умел удержать.
Я замахнулся, но Костя ловко перехватил мою руку. Он был сильнее.
— Не надо, — сказал он. — Ты проиграл, мальчик. Иди домой.
Аня стояла и плакала, размазывая тушь по щекам. Я посмотрел на нее, на этого Костю в халате, на их уютное гнездышко, и меня вывернуло наизнанку. Я развернулся и побежал вниз по лестнице, слыша, как она кричит мне вслед:
— Сережа! Сережа, постой!
Глава 4: Пустота
Я приехал домой и просто лег на пол в зале. Не на диван, а на холодный пол, лицом вниз. В голове была вата. Я пролежал так, наверное, час, а может, два. Потом встал, налил себе стакан воды и сел на кухне.
Входная дверь открылась. Вошла Аня. Зареванная, дрожащая.
— Сереж, — прошептала она.
Я молчал.
— Сереж, прости меня, пожалуйста. Я дура, я не знаю, что на меня нашло. Это была ошибка. Я люблю только тебя.
— Любишь? — переспросил я. — Ты его любишь или меня? Не надо врать хотя бы сейчас.
— Тебя! — закричала она. — Это просто... ты так много работал, ты стал скучным, мы перестали куда-то ходить, а он такой яркий, он просто вскружил мне голову! Это не любовь, это была вспышка, я поняла это сегодня, когда ты ушел. Я так испугалась, что потеряю тебя!
— Ты меня уже потеряла, — сказал я тихо.
Она рухнула на колени прямо посреди коридора, подползла ко мне и обняла мои ноги.
— Нет! Не говори так! Дай мне шанс! Мы все исправим! Я к психологу пойду, я все сделаю, только прости!
Я смотрел на ее голову, на ее светлые волосы, которые так любил гладить, и чувствовал только мертвую пустоту. Ни злости, ни боли, ничего.
— Вставай, — сказал я. — Не унижайся.
— Ты меня прощаешь? — она подняла заплаканное лицо.
— Я хочу знать правду. Всю. Когда это началось?
Она всхлипнула и села на пол, прислонившись к стене.
— Месяц назад. На Настином дне рождения. Вы с Ильей тогда в футбол уехали, а мы остались. Он подсел ко мне, начал комплименты говорить... Мне было приятно. Мы обменялись телефонами.
— И ты дала ему номер? Сразу?
— Да, — прошептала она. — Потом он начал писать. Звал в кафе. Я сначала отказывалась, но потом... мне стало интересно. Это как наркотик. Ощущение, что ты снова молодая, желанная...
— Трахаться с ним ты пошла на следующий день после знакомства?
— Не на следующий... через неделю. Сережа, я не знаю, как это объяснить... Он был так настойчив, он говорил, что я особенная...
Я слушал этот поток лжи, которой она пыталась прикрыть свою похоть, и мне становилось физически плохо.
— Тот вечер, когда ты пришла под утро, с засосом на плече?
— Да, — кивнула она. — Мы тогда первый раз были вместе. Я ночевала у него. Сказала Насте, чтобы прикрыла, если что.
— А Настя знала?
— Знала. Она говорила, что я дура, что ты хороший, но... она же моя подруга, она не сдала.
— Замечательная у тебя подруга, — усмехнулся я. — И сколько раз вы встречались?
— Не знаю... раз десять, наверное.
— Десять раз за месяц, — констатировал я. — Это не ошибка, Аня. Это выбор.
Она снова разрыдалась.
— Я останусь у мамы, — сказал я, вставая. — Мне надо подумать.
— Не уходи! — закричала она. — Не оставляй меня одну!
Но я уже собирал сумку. Я вышел из квартиры, не оглядываясь.
Глава 5: Исповедь у окна
Я жил у мамы неделю. Она, слава богу, не лезла с расспросами, только кормила и вздыхала на кухне. Аня звонила по сто раз на дню. То писала длинные сообщения с мольбами о прощении, то просто скидывала фото нашего кота, то угрожала, что покончит с собой. Я не верил ни одному ее слову.
Потом пришел Илья. Сел напротив, положил на стол бутылку коньяка.
— Рассказывай, — сказал он.
Я рассказал. Все. Он слушал молча, только желваки ходили на скулах.
— Костька этот, — проговорил он наконец. — Костян Меркулов. Знаю я его. Он давно Настькиного мужа обхаживает, хотят вместе бизнес какой-то мутить. Гад еще тот. У него семья, двое детей в параллельном классе с моей племянницей учатся. Он там тоже не ангел. Жена, говорят, терпит ради денег.
— Вот такой у Ани «принц», — горько усмехнулся я. — Семьянин.
— Серега, — Илья налил коньяк. — Я тебе как друг скажу. Прощать или нет — твое дело. Но если простишь, забудь об этом навсегда. Не вспоминай, не попрекай. Или уходи. Третьего не дано.
— Я не знаю, Илья. Я смотрю на нее и не вижу ту Аню, на которой женился. Там чужой человек.
— Дай себе время. Не торопись.
На десятый день я решил вернуться. Не к ней, а в квартиру, забрать свои вещи окончательно. Я приехал, когда ее не было. Открыл дверь своим ключом и замер. В квартире пахло так же, как всегда. Ее духами, моим кофе, нашим котом. На кухне на столе стояла ваза с цветами. Свежими.
Я прошел в спальню, открыл шкаф, достал чемодан. И тут я увидел ее. Она стояла в дверях. Бледная, похудевшая, с огромными синими кругами под глазами.
— Я знала, что ты придешь, — тихо сказала она. — Я каждый день ждала.
— Я за вещами, — ответил я, не глядя на нее.
— Сережа, сядь. Пожалуйста. Я не буду просить прощения. Я просто хочу, чтобы ты выслушал. Один раз. А потом делай что хочешь.
Я остановился.
— Говори.
Она подошла к окну и села на подоконник, обхватив колени руками.
— Знаешь, чего мне не хватало? — начала она. — Не секса. Не денег. Мне не хватало того, как ты на меня смотрел в первые годы. Как на чудо. А потом ты стал смотреть на меня как на часть интерьера. Я приходила с новой прической — ты не замечал. Я покупала новое платье — ты говорил «красиво», даже не поднимая головы от компьютера. Ты работал, я сидела дома. Ты уставал, я ждала. А он... он смотрел. И я растаяла.
— И это оправдание? — спросил я жестко. — Я работал, чтобы у тебя это платье было! Чтобы ты могла сидеть дома и ничего не делать! Я пахал, как проклятый, чтобы купить эту квартиру, эту машину, твои сережки!
— Я знаю! — закричала она. — Я все знаю! И я благодарна тебе! Но я не вещь, Сережа! Я живой человек! Мне нужно было, чтобы меня замечали! Чтобы меня хотели! А ты приходил с работы и падал на диван. Мы не разговаривали. Мы не смеялись. Мы просто существовали рядом.
Она заплакала.
— Это не твоя вина. Это моя. Я не смогла тебе сказать, что мне плохо. Я не смогла достучаться. Я пошла искать это на стороне, как последняя дура. Но когда я была с ним, я думала о тебе. Я сравнивала. Он пах не так, он говорил не так, он целовал не так. И я поняла, что люблю только тебя. Только тебя, Сережа.
Я стоял и смотрел на нее. В ее словах была правда. Горькая, неудобная, но правда. Я действительно перестал ее замечать. Я считал, что раз она рядом, раз мы женаты, то все само собой разумеется. Я кормил семью, чинил розетки, выносил мусор. Но забыл, что жену нужно завоевывать каждый день.
— Я не знаю, Аня, — сказал я устало. — Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова тебе доверять. Каждый раз, когда ты будешь задерживаться, я буду видеть его руки на твоей талии. Каждое твое сообщение будет вызывать у меня приступ паранойи.
— Я готова ждать, — сказала она, глядя на меня огромными глазами. — Год, два, десять лет. Я готова ходить с тобой к психологу. Я готова жить с открытым телефоном. Я готова на все, лишь бы ты остался.
Глава 6: Чужая тень
Прошел год.
Мы не развелись. Я остался. Не знаю, почему. То ли из-за жалости, то ли из-за привычки, то ли из-за того, что та, первая Аня, которую я полюбил, иногда просыпалась в этой новой женщине. Мы ходили к психологу. Мы научились говорить. Я стал чаще спрашивать ее о чувствах, она — о моей работе. Мы снова стали смеяться. Мы даже съездили в отпуск, о котором мечтали пять лет.
Казалось бы, хэппи-энд.
Сегодня я сидел на кухне и пил кофе. Аня была в ванной. Ее телефон лежал на столе. Он звякнул. Я машинально глянул на экран. Уведомление из Telegram.
Я не хотел читать. Я дал себе слово, что не буду. Но глаза сами выхватили кусок текста:
«Привет, красавица. Скучаю по нашему кафе. Может, повторим? Как там твой муж? Все так же ничего не замечает?»
Я замер. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.
Я открыл чат. Контакт был подписан: «Марина (парикмахер)». Но я знал этот стиль общения. И аватарка была серая, без картинки.
Я пролистнул вверх.
«К: Ты как?»
«Аня: Нормально. Скучно.»
«К: Я тоже скучаю. По телу твоему скучаю.»
«Аня: Не пиши так. Я замужем.»
«К: Ну и что? Он тебя не ценит. А я ценю. Помнишь, как тогда в машине?»
«Аня: Помню. Но больше так не надо.»
«К: Ты сама этого хочешь. Я знаю. Просто скажи когда.»
Ниже были даты. Вчерашний день. Позавчерашний. Они переписывались каждый день. Тот же «К». Может, тот же Костя, может, другой. Это было неважно. Важно было то, что я читал.
«Аня: Он сегодня на работе допоздна.»
«К: Приезжай. Я освобожусь через час.»
«Аня: Не могу. Устала.»
«К: Ну как хочешь. Жду.»
Я отложил телефон. В ушах зашумело. Год. Год терапии, разговоров, попыток все исправить. Год, когда я заставлял себя не думать о том, что было. Год, когда я учился доверять заново.
Из ванной вышла Аня. С мокрыми волосами, в моем старом халате. Она улыбнулась мне.
— Кофе нальешь? — спросила она.
Я посмотрел на неё. На её улыбку. На её невинные глаза. И вдруг ясно, до рези в глазах, увидел ту самую чужую тень, которая поселилась в нашем доме в тот вечер, когда она вернулась под утро. Она никуда не делась. Она просто притаилась в углу и ждала.
— Сереж? — она подошла ближе. — Ты чего такой бледный? Плохо себя чувствуешь?
— Нет, — мой голос прозвучал хрипло. — Все нормально.
— Точно? — она наклонилась, чтобы поцеловать меня в макушку.
Я отстранился. Совсем чуть-чуть. Она это заметила.
— Что случилось? — спросила она настороженно.
Я взял ее телефон со стола и протянул ей.
— Марина-парикмахер пишет, — сказал я спокойно. — Спрашивает, не хочешь ли ты повторить.
Аня взяла телефон, глянула на экран. Лицо ее на секунду исказилось — испуг, злость, отчаяние. Потом маска вернулась.
— Сережа, это не то, что ты думаешь... — начала она.
Я встал. Подошел к окну и посмотрел на наш двор, где год назад она садилась в чужую черную машину.
— Знаешь, Ань, — сказал я, не оборачиваясь. — Ты была права тогда, год назад. Я перестал тебя замечать. Я работал, я уставал, я считал, что любовь — это само собой разумеющееся. Я исправился. Я научился видеть тебя. А ты...
Я обернулся. Она стояла посреди кухни, сжимая телефон в руке, и по ее щекам текли слезы. Такие же, как тогда. Искренние. Настоящие.
— А ты, — продолжил я, — так и не научилась уважать меня. Я для тебя был не мужем, а удобным фоном. Теплым местом, куда можно вернуться, когда надоест играть.
— Я люблю тебя! — выкрикнула она.
— Замолчи, — сказал я устало. — Не надо. Хватит.
Я прошел мимо нее в спальню. Достал с антресолей старый чемодан, с которым ездил к маме год назад. Открыл шкаф и начал кидать в него свои вещи.
Она стояла в дверях и молча смотрела.
— Ты уходишь? — спросила она шепотом.
— Да.
— Совсем?
Я застегнул молнию на чемодане и поднял на неё глаза. Впервые за долгое время я смотрел на неё спокойно. Без боли, без злобы, без надежды.
— Знаешь, в чем разница между нами, Аня? — спросил я. — Я ошибался, но я пытался всё исправить. А ты просто пользовалась тем, что я готов прощать. Чужая тень всегда будет стоять между нами. Я не хочу больше жить в темноте.
Я взял чемодан и пошел к выходу.
— Сережа! — закричала она мне в спину. — А как же семь лет? Как же любовь?
Я остановился у двери.
— Семь лет — это было тогда. А любовь... — я обернулся и посмотрел на неё в последний раз. — Любовь умерла в тот вечер, в чужой квартире. А может, и не было её вовсе. Прощай.
Дверь за мной захлопнулась. Я стоял на лестничной клетке, держа в руке тяжелый чемодан, и впервые за долгое время глубоко вздохнул. Воздух был чистым. Без запаха её духов, без привкуса лжи, без чужой тени.