Глава 1. Ритм, который мы потеряли
В тот вечер я вернулся с работы пораньше. Не в смысле в семь вместо девяти, а в половине шестого. Редкое событие. Я даже купил тот самый торт «Птичье молоко», который Алина любила, и бутылку её любимого полусухого.
В прихожей стояла её обувь. И ещё пара — мужские, дорогие, незнакомые кросcовки. Я нахмурился. Алина говорила, что вечером работает одна, что у неё дедлайн по лэндингу для студии.
— Алин, ты не одна? — крикнул я, ставя торт на тумбу.
Тишина. Потом шорох из гостиной. Я прошел на звук.
Они сидели за моим компьютером. Вернее, за моим столом. На экране был какой-то интерфейс. Рядом с ней сидел мужчина. Короткая стрижка, щетина, уверенный взгляд. Увидев меня, он не вскочил, а лишь чуть отодвинулся.
— Андрей? Ты рано, — Алина поправила волосы. Жест, который я знал. Она делала так, когда нервничала.
— Познакомься, это Марат. Мы вместе делаем проект, я тебе говорила, — её голос звучал ровно, слишком ровно.
— Да, привет, — я кивнул. — А кросcовки твои в коридоре?
Марат наконец поднялся. Он был выше меня.
— А, да, я забежал на пару часов, согласовать детали. У нас жёсткий гитхаб, проще вживую, — он говорил спокойно, с ленцой.
— Понятно, — я прошел к столу. Взгляд упал на кружку. Моя любимая, синяя. Из неё пил Марат.
— Я сейчас, мальчики, чайник поставлю, — Алина выскочила на кухню.
Мы остались вдвоем. Марат смотрел на меня без вызова, но и без смущения.
— Ну как, работается? — спросил я, просто чтобы заполнить тишину.
— Нормально. Алина — талантливый дизайнер. Странно, что ты её в своё агентство не пристроил.
— У нас разные сферы, — отрезал я.
Вошла Алина с чаем. Для меня — в мою кружку «Звездные войны», для Марата — в новую, высокую. Мою синюю она унесла мыть.
— Андрюш, ты не сердись, что я не предупредила. Он спонтанно приехал, надо было макет дожать.
— Да не сержусь, — соврал я. — Торт я купил.
— Ой, правда? «Птичье молоко»? Марат, оставайтесь! Попробуете.
— Нет, я, пожалуй, поеду, — он допил чай залпом. — Спасибо, Алин. Завтра с утра созвонимся.
Когда он ушел, в коридоре повис запах его парфюма. Дорогого, незнакомого.
— Хороший парень? — спросил я, разрезая торт.
— Ага. Профи.
— Давно он у вас в бригаде?
— Недели три. А что?
— Да так. Кросcовки прямо в коридор.
Алина закатила глаза:
— Началось. Андрей, это мой коллега. Он заехал на час. Не раздеваться же ему на лестнице?
Я кивнул. Сделал музыку тише. Лёг спать пораньше. Но не спал.
Я прокручивал в голове картинку: они сидят близко, почти касаясь плечами. Моя синяя кружка в его руках. И взгляд Алины, когда она на него смотрела — не на коллегу, а так, будто он что-то значит.
Глупости. Просто ритм сбился. Завтра всё будет по-прежнему.
Глава 2. Детали
Через неделю я понял, что что-то не так. Детали складывались в мозаику, которую я отказывался видеть.
Деталь первая. Телефон.
Раньше Алина могла бросить его где угодно: на кухне, в спальне, в прихожей. Теперь он всегда был при ней. Даже когда она шла в душ, телефон лежал на полочке под полотенцем. Экраном вниз.
— Алин, телефон пиликает, — крикнул я из комнаты, когда она мыла голову.
— Не смотри! — выскочила она с мокрой головой через минуту. — Там рабочие чаты, не хочу, чтобы ты читал мои переписки с заказчиками, пока они сырые.
Странно. Раньше она сама просила: «Посмотри, кто там пишет».
Деталь вторая. Работа.
Проект с Маратом затянулся. Они делали сайт для какого-то ресторана. Алина стала часто задерживаться. Не физически, она же дома работала, а морально. Сидела в наушниках, даже когда я приходил. На мой вопрос: «Что на ужин?», могла ответить через час.
— Ты чего в наушниках? Я домой пришел.
— Ой, прости, заслушалась подкаст по дизайну. Ужин в холодильнике, разогрей.
Деталь третья. Суббота.
Я предложил поехать за город.
— Не могу, Андрюш. У нас с Маратом созвон с заказчиком в два. Он будет у нас, тут удобнее, у него интернет барахлит.
— Опять у нас?
— Ну да. Мы в гостиной, ты нам не помешаешь.
Марат приехал в двенадцать. В шортах. В майке. Как к себе домой. Они закрылись в гостиной. Я сидел на кухне и слышал их смех. Не деловой смех, а легкий, игривый.
Я зашел в гостиную без стука, с кофе.
— Ребята, кофе хотите?
Они сидели на диване. Ноутбук стоял на журнальном столике. Алина отпрянула от Марата на пару сантиметров.
— Нет, спасибо, — Марат улыбнулся. — Мы чай пьем.
На столике стояли две кружки. Обе чистые. Чай они, видимо, выпили до того, как сели на диван.
Вечером, когда Марат уехал, я спросил прямо:
— Что у вас происходит?
— В смысле? — Алина удивилась слишком театрально. — Мы работаем.
— Вы сидели на диване в обнимку?
— Не выдумывай! Мы обсуждали макет, я показывала ему на своём телефоне, чтобы было видно. Мы сидели рядом, это не «в обнимку».
Я хотел верить. Очень хотел. Ведь у нас была семья. Шесть лет. Мы планировали ребёнка следующей весной.
Я кивнул и ушел в душ. Стоял под горячей водой и думал: «Я параноик? Или это правда?».
Глава 3. Ночь без сна
Решающая ночь наступила через две недели. Пятница. Алина сказала, что они с девочками идут в кино. Я обрадовался: «Хоть отдохнёт от работы».
Я решил сделать ей сюрприз. Встретить после кино. Купил цветы и поехал к торговому центру. Фильм заканчивался в одиннадцать.
Я стоял у входа. Люди выходили парами и группами. Алины не было. Я позвонил. Трубка не отвечала. Написал: «Ты где?». Прочитано через пять минут. Ответ: «Уже еду, созвонимся завтра».
«Завтра»? Странный ответ. Я поехал домой. Дома было темно. Я сел в машине во дворе и просто ждал.
В половине первого подъехала иномарка. Не такси. Дорогой черный джип. Из него вышла Алина. Из водительской двери вышел Марат. Он что-то сказал ей, она рассмеялась. Он взял её за руку, притянул к себе и поцеловал. Не в щеку. В губы. Долгим, спокойным поцелуем.
У меня похолодело внутри. Пальцы сжали руль так, что побелели костяшки. Она отстранилась, погладила его по плечу и пошла к подъезду. Марат сел в машину и уехал.
Я вышел из машины через минуту. Поднялся в квартиру. Алина была в ванной.
— Алин, привет, — крикнул я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Андрей! Ты не спишь? А я думала, ты завтра рано встаешь, — она вышла в халате, мокрая, пахнущая шампунем.
— Как кино?
— Отличное! Комедия, мы так смеялись.
— С кем была?
— С Катей и Леной. Лена, кстати, недавно развелась... — она начала рассказывать чужую историю, а я смотрел на её губы. К которым только что прикасался другой.
Я не спал всю ночь. Лежал и смотрел в потолок. Рядом спала женщина, которую я любил. И которая только что предала меня.
Утром я заварил кофе. Сел напротив неё за кухонный стол.
— Алин, я вчера тебя видел.
— Где? — она насторожилась.
— У кинотеатра. Я за тобой заехал. Но тебя не было. Ты приехала в час ночи на джипе.
Она побледнела.
— Мы с девочками потом заехали в бар. Я вызвала такси. Ты обознался.
— Алин, не надо. Я видел, как ты целовалась с Маратом.
Повисла мёртвая тишина. Слышно было, как тикают часы.
— Ты следил за мной? — её голос стал злым. — Андрей, ты с ума сошел?
— Я не следил. Я ждал тебя с цветами. А ты мне врала.
Она вскочила, чашка опрокинулась, кофе потек по столу.
— Ничего не было! Мы просто попрощались! Ты всё не так понял!
— Я не слепой, Алина.
Я встал и ушел в спальню. Мне нужно было переварить эту ложь.
Глава 4. Признание
Неделю мы жили как чужие. Разговаривали сквозь зубы. Спали в разных концах кровати. Я ждал, что она скажет правду. Она ждала, что я забуду.
В пятницу я пришел с работы и увидел, что её вещей в ванной нет. Зубная щётка исчезла. Шампуни. Косметика с тумбочки.
Я прошел в спальню. Шкаф был открыт. Половина её полок пустовала.
Она сидела на кухне. Перед ней стояла початая бутылка вина. Она плакала.
— Ты уезжаешь? — спросил я.
— Я не знаю, Андрей. Мне нужно подумать.
— Думать о чем? О том, как сказать мне, что у тебя роман?
Она подняла на меня красные глаза.
— Да. У меня роман. Ты этого хотел? Правды? Получай.
Слова упали как камни. Даже обидно не было. Было пусто.
— С Маратом?
— Да. Это началось не сразу. Мы работали, общались. Ты вечно пропадал на работе, я чувствовала себя одинокой. Он был рядом. Слушал. Видел во мне не просто жену, а женщину.
— Я видел в тебе всё! — голос сорвался на крик. — Я ради тебя...
— Ради меня ты работал до ночи! А мне нужен был живой человек! — она тоже кричала. — Мы перестали разговаривать, Андрей. Мы жили как соседи. А он появился и вдохнул в меня жизнь!
— И поэтому ты трахалась с ним в моём доме? Пока я был на работе?
— Не смей так говорить! — она вскочила. — Между нами ничего не было до недавнего времени. А то, что случилось... Это не только моя вина. Это наша общая.
— Наша? Ты ноги раздвинула, а виноват я?
— Пошел вон! — она швырнула в меня салфетку. — Убирайся из моей квартиры!
Я выдохнул. Подошел к бару, налил себе виски. Сел напротив.
— Я никуда не пойду. Это моя квартира тоже. Мы её вместе покупали. Давай говорить спокойно.
Она села, уткнулась лицом в ладони.
— Я не хотела тебя ранить. Правда. Это просто случилось.
— Любовь?
— Не знаю. Возможно.
— А я? Шесть лет? Ребёнок, которого мы планировали?
Она молчала.
— Ты будешь с ним?
— Не знаю, Андрей. Я запуталась.
Я допил виски. Встал.
— Тогда собирай вещи. Поезжай к нему. Разберись в себе. А когда поймешь, что выбрала, приходи. Если я ещё буду здесь.
Она ушла в ту ночь. Я остался один в пустой квартире, где всё пахло ею.
Глава 5. Горькое лекарство
Первые две недели я пил. Не сказать, чтобы в стельку, но каждый вечер заканчивался бутылкой пива или виски. Работа превратилась в пытку. Я сидел и тупил в монитор, вспоминая их поцелуй.
Алина звонила. Сначала каждый день.
— Как ты?
— Нормально.
— Ты ел?
— Ел.
— Я скучаю.
Молчание.
— По кому? По мне или по квартире?
— Не будь грубым.
— Я не грубый. Я честный.
Потом звонки стали реже. Раз в три дня. Раз в неделю. А потом она приехала. Сама. Без звонка.
Я открыл дверь. Она стояла похудевшая, с темными кругами под глазами.
— Можно войти?
Я молча посторонился.
Она прошла на кухню. Села на тот же стул.
— Я ушла от него.
Я поднял бровь.
— Через месяц?
— Он оказался не тем, кем казался. Свободолюбивый. Эгоистичный. Когда я переехала, он думал, что будет праздник. А я пришла с чемоданами и горем. Ему это быстро надоело.
— Бедная, — сказал я без жалости.
— Не смейся. Я дура. Я знаю. Я всё испортила.
Она заплакала. Взаправду, навзрыд.
— Андрей, прости меня. Я была слепая. Мне казалось, что там любовь, страсть, а это был просто побег от реальности. От скуки. От того, что мы перестали говорить.
Я слушал и чувствовал странное спокойствие. Раньше я бы бросился её утешать. Теперь я просто стоял, опершись о холодильник.
— Ты простишь меня? — спросила она, подняв мокрые глаза.
— А ты себя простила?
— Нет.
— Вот когда простишь, тогда и поговорим.
Она ушла. Я остался. И впервые за долгое время мне не хотелось пить.
Я достал её фото из телефона. Посмотрел. И вдруг понял, что любовь никуда не делась. Она просто спряталась глубоко под слоем обиды, грязи и чужого запаха.
Глава 6. Тот самый сахар
Прошло полгода.
Я не сразу её простил. Честно говоря, я не уверен, что простил до конца. Но мы начали встречаться. Не как муж и жена, а как двое людей, которые решили построить что-то новое на руинах.
Она сняла маленькую квартиру. Я остался в нашей. Мы ходили в кино, в кафе, гуляли в парке. Боялись оставаться наедине в пустой квартире, где всё ещё жили призраки прошлого.
— Помнишь тот торт? — спросила она как-то, когда мы сидели в кафе.
— Какой?
— «Птичье молоко». Который ты купил в тот день, когда впервые увидел Марата.
— Помню. Ты его тогда съела? Я не помню.
— Нет. Я его выбросила. Мне было стыдно. Я смотрела на него и думала: ты старался, а я предала.
Я взял её за руку.
— Знаешь, в чем ирония? Я тогда купил его, чтобы сказать, что мы будем стараться быть ближе. Хотел предложить тебе проводить больше времени вместе.
Она сжала мою руку.
— Если бы я знала...
— Если бы мы оба знали.
Мы поженились снова. Без ЗАГСа. Просто расписались в загсе, а потом поехали на дачу к друзьям. Без белого платья, без гостей. Только близкие.
Сегодня я пришел с работы пораньше. Купил тот самый торт. «Птичье молоко».
Она сидела за столом с ноутбуком. Увидела торт, улыбнулась. Потом в глазах блеснули слезы.
— Ты чего?
— Ничего. Просто... спасибо, что дал второй шанс.
Я обнял её.
— Шанс дают один раз. Остальное — это работа.
Телефон пиликнул. Она глянула на экран и отложила его в сторону, даже не взяв в руки.
— Кто там? — спросил я.
— Реклама. Не важно.
Она пошла ставить чайник. А я смотрел на её телефон, лежащий на столе экраном вверх. Рядом с тортом. Открытый. Честный. Как и должно быть в доме, где однажды уже поселилась ложь.
Мы пьем чай. Торт сладкий, но с горчинкой. Наверное, это нормально. Слишком сладкого в этой жизни не бывает. Особенно если знаешь, как легко его можно испортить.
— За нас? — подняла она чашку.
— За работу, — ответил я. — За ежедневный труд под названием «мы».
Она улыбнулась. И в этой улыбке не было ни грамма той прежней, легкомысленной лжи. Была усталость, нежность и обещание.
Я допил чай. Поцеловал её в макушку. И пошел мыть посуду.