Глава 1: Обычный вечер
В тот четверг я купил ей цветы. Просто так. Без повода.
Я зашел в нашу квартиру на Пятницкой, держа за спиной букет пионов. В прихожей горел свет, пахло ее духами и еще чем-то сладким — то ли выпечкой, то ли новым кондиционером для белья.
— Аля? Я дома, — крикнул я, снимая ботинки.
Из кухни донесся ее голос, немного напряженный:
— Я тут, мой руки и иди ужинать.
На ней был мой старый свитер, который я давно хотел выкинуть, но она его обожала. Волосы собраны в небрежный пучок. Аля стояла у плиты и помешивала что-то в кастрюле.
— Ты чего так поздно? — спросила она, не оборачиваясь. — Я звонила.
— Совещание было. Думал, ты в семь уходишь к маме.
— Устала. Не поехала, — она повернулась и тут заметила цветы. — Ой... Саш, это зачем?
— Просто так, — я протянул ей букет. — Красивой женщине.
Она улыбнулась, но улыбка вышла какой-то быстрой, дежурной. Поцеловала меня в щеку сухими губами и сразу отошла искать вазу.
— Спасибо. Только они, наверное, не простоят долго, жарко ведь.
Я сел за стол. На столе стояла моя любимая яичница с помидорами и зеленью, но тарелка была одна. И бокал для вина тоже один.
— А ты? — спросил я.
— Я не голодна, — она возилась с цветами, ставила их на подоконник. — Поешь, я потом чай попью.
Я налил себе вина. Обычно мы ужинали вместе. Даже если она не хотела есть, она садилась напротив с чашкой чая. А тут она взяла телефон и устроилась в кресле в углу кухни.
— Что там у Светки? — спросил я, чтобы завязать разговор. — Ремонт доделали?
— А? Да. Кажется, да, — пробормотала она, не отрываясь от экрана.
Я жевал яичницу и смотрел на нее. Вроде моя Аля, а вроде и нет. Пальцы быстро-быстро бегают по экрану.
— С кем переписываешься?
— Да так, ерунда, — она резко убрала телефон в карман свитера. — Ленка из отдела кадров пишет, там опять отчеты требуют.
— В девять вечера?
— Саш, ну что ты пристал? — в ее голосе впервые за вечер появились живые нотки, но это было раздражение. — Работа, забыл, что ли, что такое авралы?
Я не забыл. Я сам часто работал допоздна. Но когда я работал допоздна, я обычно приносил с собой пиццу и мы ели её на кухне, обсуждая дурацких начальников.
— Ладно, — я пододвинул тарелку. — Вкусно, спасибо.
— На здоровье, — сказала она, встала и вышла из кухни. — Я в душ, устала как собака.
Она ушла, а я остался один за столом. Допивая вино, я смотрел на пионы. Красивые. Только зачем я их купил? Раньше она прыгала на шею из-за одной розочки. А тут даже не притронулась.
Ночью я проснулся от того, что её не было рядом. Часы показывали половину третьего. Я вышел в коридор. Свет пробивался из-под двери ванной. Я тихо подошел. Сквозь шум воды я услышал её приглушенный голос. Она говорила. С кем-то по телефону. Она смеялась. Тихо, вполголоса, но я узнал этот смех. Так она смеялась, когда мы только начинали встречаться, когда я рассказывал ей всякие глупости, а она зарывалась носом мне в плечо.
Я постоял секунду, потом вернулся в спальню и уткнулся в подушку. Мало ли. Подруга ночная попалась. Или сестра.
Но заснуть я смог только под утро.
Глава 2: Молчание
Следующие две недели прошли как в тумане. Нет, внешне всё было нормально. Мы завтракали, целовались на прощание (она в щеку, я в висок), обсуждали планы на выходные. Но внутри что-то сломалось.
Раньше мы могли молчать вдвоем, и это молчание было уютным. Как одеяло. Теперь молчание было ватным — оно давило на уши.
Как-то в субботу я решил всё исправить. Я встал пораньше, сбегал на рынок, накупил продуктов, фруктов, взял бутылку хорошего шампанского и ее любимые эклеры. Хотел устроить сюрприз.
Когда я вернулся, она стояла в прихожей полностью одетая. Джинсы, легкая кофта, волосы распущены. Наглаженная, красивая, чужая.
— Ты куда? — спросил я, ставя пакеты на пол.
— Ой, Саш, — она как будто только что меня заметила. — Я к Соне. Мы давно не виделись, сходим в кафе, поболтаем.
— К Соне? — переспросил я. — Так может, я вас тут угощу? Я вон сколько всего...
— Нет-нет, — она замотала головой слишком быстро. — Мы уже всё решили. Она билеты в театр взяла. Вечером буду.
— Аля, — я взял её за руку. — Может, в другой раз? Я специально встал...
— Саша, ну что ты как маленький? — она выдернула руку. — Я не могу подругу подвести. Мы две недели не виделись.
Она чмокнула меня куда-то в район подбородка и выскочила за дверь, пока я стоял с пакетами в коридоре.
Я прошел на кухню, выгрузил продукты. Шампанское поставил в холодильник. Сел за стол и просто сидел, глядя в окно. Что-то здесь было не так. И дело было не в шампанском и не в эклерах.
Я взял телефон. Набрал Соню.
— Алло? — голос Сони был сонный, хотя время уже к обеду.
— Сонь, привет, это Саша. Слушай, вы с Алей сегодня куда собрались?
Пауза. Секундная, но я её уловил.
— С Алей? А... Мы? Мы, кажется, в кафе хотели, в "Март". А что?
— Да так, хотел сюрприз сделать, но она убежала. Ладно, гуляйте. Пока.
Я нажал отбой. Соня не врала. Она просто не знала. Но Аля врала. Соня была её лучшей подругой с института, они всё делали вместе. Если Аля собралась в театр, Соня бы точно знала, в какой.
Она вернулась вечером. Я сидел в зале, смотрел телевизор, делал вид, что увлечен футболом.
— Ну как сходили? — спросил я, не поворачивая головы.
— Отлично, — она прошла мимо. — Соня передавала привет. Я устала, пойду прилягу.
— В театр ходили? — я бросил взгляд на её отражение в темном экране телевизора.
— Ага.
— На что?
Она остановилась.
— На "Чайку". Давно хотели.
Она ушла в спальню. Я выключил звук. "Чайку" в тот день нигде не играли. Я специально проверил утром, когда закралось сомнение. В городе шли три спектакля, но ни одного чеховского.
Я сидел в темноте и чувствовал, как внутри разрастается что-то холодное и липкое. Это была не обида. Это был страх.
Глава 3: Улика
В понедельник я ушел с работы пораньше. Сказал, что голова болит. На самом деле я просто не мог больше сидеть в офисе и смотреть в монитор. Меня трясло.
Я приехал домой около трех. В квартире было тихо. Аля работала в школе учительницей английского, по понедельникам у неё всегда были уроки до пяти.
Я зашел в спальню. На тумбочке лежала её записная книжка. Старая, потрепанная. Раньше мы записывали туда рецепты и списки продуктов. Я открыл её. На последней странице корявым почерком, каким обычно пишут, когда говорят по телефону, было написано: "Забрать посылку, К. 19:00".
Сердце глухо стукнуло. К. Какая-то буква. Мало ли Клавдий Иванович? Но внутри всё похолодело.
Я пошел на кухню, налил воды. Руки дрожали. Я запрещал себе думать о плохом, но мозг уже прокручивал все её отговорки, все эти ночные переписки, все быстрые поцелуи.
Я сел за её ноутбук. Пароль я знал — дата нашей свадьбы. Экран загорелся. Я открыл почту. Ничего особенного. Спам, рассылки. Я открыл историю браузера.
В основном рецепты, одежда, какие-то детские развивашки для работы. Но потом я увидел сайт... сайт знакомств. Моя рука замерла над мышкой. Я нажал.
История была чистой. Никаких регистраций, никаких входов. Она просто заходила посмотреть? Или она чистила историю, но забыла про одно вхождение? Я пролистал дальше. ВКонтакте. Я зашел в её сообщения, введя сохраненный пароль браузера.
Диалогов было много. С коллегами, с мамой, со мной. И диалог с контактом "К". Последнее сообщение было от сегодняшнего утра: "Сегодня получится?"
Ответ от "К": "Жду не дождусь".
Я не стал читать дальше. Я закрыл ноутбук, как будто он обжигал пальцы. Я просто сидел на кухне и смотрел, как солнце медленно ползет по стене. Мне нужно было собраться с мыслями.
В пять часов я услышал, как щелкнул замок. Я не вышел её встречать. Я остался сидеть.
— Саш? Ты дома? — крикнула она из прихожей. — Почему не на работе?
— Голова болела, — ответил я, глядя в стену. — Иди сюда.
Она зашла на кухню. С портфелем, уставшая, но довольная.
— Слушай, там такие дети сегодня смешные были, я тебе расскажу... — начала она, но остановилась, увидев мое лицо. — Что случилось? Ты зеленый весь.
— Аля, — мой голос был хриплым. — Кто такой К?
Она побледнела. Мгновенно. Как будто кровь отлила от лица. Но взяла себя в руки почти сразу.
— Какой К? Ты о чем?
— Тот, кому ты пишешь ночами, с кем встречаешься вместо Сони, с кем ходишь в театр, которого нет.
— Ты... ты лазил в моем телефоне? — в её голосе появились металлические нотки, но она отвела глаза. — Ты с ума сошел? Ты следишь за мной?
— Я не слежу, Аля. Я просто устал притворяться, что всё нормально. Кто он?
Она молчала. Стояла, вцепившись в ручку портфеля, и молчала. Потом вдруг выдохнула, села на табуретку напротив меня и закрыла лицо руками.
— Это Костя, — тихо сказала она.
Глава 4: Признание
Я смотрел на неё и не узнавал. Моя жена, с которой мы прожили семь лет, сидела напротив и рассказывала мне про какого-то Костю.
— Кто он? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Тренер по йоге, — она говорила тихо, в пол, не поднимая глаз. — Я ходила в студию в марте. Помнишь, у меня спина болела? Я записалась на пробное занятие. Он вел группу.
Март. Четыре месяца назад. Четыре месяца она врала мне каждую минуту.
— И что? — я сжал край стола так, что побелели костяшки. — У вас там любовь?
— Саш, не надо так... — она подняла на меня глаза, в них стояли слезы. — Я не хотела. Это само вышло.
— Как это — само? — не выдержал я. — Само можно чайник скипятить, а не изменить мужу! Ты спала с ним?
Она закусила губу и кивнула. Один раз. Коротко. А мне показалось, что мне в грудь воткнули нож и провернули.
— Зачем? — спросил я, и голос мой сорвался. — У нас же всё было. Семья, дом... Я для тебя всё делал! Я на работу ходил, как проклятый, чтобы ты ни в чем не нуждалась! Я цветы тебе покупал просто так! Я любил тебя!
— Я знаю, — она заплакала, закрывая лицо руками. — Саша, я знаю, ты хороший. Ты самый лучший...
— Не надо! — я вскочил. — Не надо мне этой лапши! Если я самый лучший, то почему ты с каким-то йогом трахаешься?
— Потому что ты меня не видел! — вдруг выкрикнула она, вскакивая. — Ты меня не замечал!
Я опешил.
— В смысле — не замечал? Я каждый день тебя видел!
— Ты видел холодильник, который надо забить продуктами! Ты видел полку, которую надо прибить! Ты видел жену, которая должна быть довольна и улыбаться, потому что у тебя всё хорошо на работе! А меня — меня ты не видел!
Она вытирала слезы рукавом, размазывая тушь.
— Ты приходил с работы и утыкался в телик. Ты перестал меня слушать. Я тебе говорю про то, что у меня депрессия, а ты говоришь: "Сходи к врачу". Я тебе про то, что хочу в Париж, а ты: "Давай накопим, потом". Мне надоело быть приложением к твоей удобной жизни, Саша!
— И поэтому ты пошла налево? — я чувствовал, как во мне закипает злость. — Не смей перекладывать на меня свою вину! Если тебе было плохо, надо было сказать, надо было бить в колокола! А не ноги раздвигать перед первым встречным!
Она залепила мне пощечину. Звонкую. Больную.
— Не смей так говорить! — закричала она. — Ты ничего не знаешь! Ты не знаешь, как он на меня смотрит! Как он меня слушает! Как он говорит мне, что я красивая, талантливая, умная! А ты... ты последний раз говорил мне комплименты год назад, когда хотел, чтобы я поехала с тобой на корпоратив!
Я стоял, потирая щеку. В голове шумело. Она была права? Нет. Не может быть. Я же старался. Я же любил.
— Ты уйдешь к нему? — спросил я тихо.
Она вдруг замерла. Слезы высохли так же быстро, как и появились. Она смотрела на меня усталыми, пустыми глазами.
— Я не знаю, — сказала она честно. — Я не знаю, Саша.
Она развернулась и ушла в спальню. Я слышал, как щелкнул замок. Впервые за семь лет она закрылась от меня в нашей спальне.
Я остался на кухне. Один. С остывшим чаем и разбитой жизнью.
Глава 5: Пустота
Следующую неделю мы жили как соседи по коммуналке. Она спала в спальне, я — на диване в гостиной. Мы готовили еду по отдельности, сталкивались в коридоре и говорили "привет" и "пока" чужими голосами.
В пятницу я не выдержал. Я подошел к ней вечером, когда она читала книгу на кухне.
— Аля, давай поговорим нормально, — я сел напротив.
— О чем? — спросила она, не отрываясь от книги.
— О нас. Что дальше?
Она закрыла книгу, посмотрела на меня. Под глазами у неё залегли тени, видно, она тоже не спала ночами.
— А что дальше, Саш? Ты простишь меня? И мы будем жить дальше, как ни в чем не бывало? Заведем собаку, родим ребенка?
— А что плохого? — спросил я. — Я готов простить. Я люблю тебя.
— А я себя — нет, — она горько усмехнулась. — Я не хочу быть той женщиной, которая живет с мужем из жалости или привычки. Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня и вспоминал, с кем я спала.
— Ты с ним ещё видишься? — спросил я прямо.
— Нет, — она покачала головой. — Я порвала всё в тот же вечер, как ты узнал. Сказала ему, что это была ошибка.
— И что он?
— Он сказал, что будет ждать, — она отвела взгляд. — Что я должна выбрать.
— И ты выбираешь?
Она долго молчала. Потом встала, подошла к окну.
— Саш, я устала. Я устала врать тебе, врать себе. Я не знаю, люблю ли я тебя. Я знаю, что мне с тобой спокойно и надежно. Но я не чувствую того огня, что был раньше. Может, он и не нужен, этот огонь? Может, спокойствие — это и есть счастье? Я не знаю.
Я подошел к ней, обнял со спины. Она не отстранилась, но и не прильнула, как раньше. Стояла, как деревянная.
— Останься, — прошептал я. — Давай попробуем заново. Я буду другим. Я обещаю.
— Ты не сможешь быть другим, — тихо сказала она. — А я не смогу забыть, что сделала. И ты не сможешь.
Она мягко высвободилась из моих рук и ушла в спальню. А я снова остался один.
В воскресенье она собрала вещи. Я сидел на диване и смотрел, как она укладывает в чемодан свои платья, книги, косметику. Смотрел, как она снимает с вешалки в прихожей своё пальто.
— Ты к нему? — спросил я.
— К маме, — ответила она, не оборачиваясь. — Поживу пока у неё. Мне надо подумать.
Она подошла к двери, поставила чемодан, повернулась ко мне.
— Саш, я не знаю, вернусь ли. Не жди меня. Живи свою жизнь.
— Я люблю тебя, — сказал я.
Она посмотрела на меня долгим взглядом. В нем была благодарность, была боль, была усталость. Но любви в нем не было. Или я просто её не видел.
— Прощай, Саша.
Дверь захлопнулась. Я слышал, как затихают шаги в подъезде. Потом наступила тишина. Такая густая, что можно было резать ножом.
Я прошел в спальню. Шкаф был полупустой. Её половина кровати была аккуратно застелена. На тумбочке лежала моя фотография в рамке, которую она всегда хотела убрать, потому что я там плохо получился. Она не забрала её.
Я взял фотографию в руки. Мы на море, три года назад. Она смеется, обнимает меня за шею, волосы развеваются на ветру. Та счастливая, такая живая.
Я сел на пол, прижал фотографию к груди и заплакал. В первый раз за много лет. В пустой квартире, где пахло её духами и моим одиночеством.
Глава 6: Дорога без карты
Прошло полгода.
Я не буду врать и говорить, что всё стало хорошо. Первые месяцы были адом. Я не мог есть, не мог спать. Я ходил на работу как зомби, возвращался в пустую квартиру, садился в кресло и просто смотрел в стену. Я ненавидел её. Я молился, чтобы она вернулась. Я проклинал тот день, когда она ушла.
Мы не виделись. Она забрала свои вещи через месяц, когда меня не было дома. Просто заехала с подругой, собрала остатки и оставила ключи на тумбочке в прихожей. Ключи лежали на том самом месте, где в тот вечер лежали пионы. Круг замкнулся.
Я узнавал о ней через общих знакомых. Говорили, что она уволилась из школы, уехала куда-то. То ли к родителям в деревню, то ли вообще в другой город. С тем йогом она не сошлась. Соня сказала как-то при встрече, что Аля устала от всего и решила начать жизнь с чистого листа.
— Ты прости её, Саш, — сказала Соня, глядя на меня с жалостью. — Она не со зла. Она просто запуталась.
— Я знаю, — ответил я. И правда знал.
Я много думал эти полгода. Вспоминал её слова про то, что я её не видел. Сначала злился, потом начал анализировать. И чем больше я анализировал, тем больше понимал, что в её словах была правда. Я был хорошим мужем по графику. Я обеспечивал, я чинил, я помогал. Но я перестал быть её мужчиной. Я перестал быть для неё тем, к кому хочется прижаться и молчать. Я стал функцией.
Я пошел к психологу. Стыдно признаться, мужик под сорок, а пошел к психологу из-за бабы. Но мне надо было выговориться. Надо было понять, как жить дальше.
Психолог сказал простую вещь: "Ты не виноват в её измене. Это её выбор и её ответственность. Но ты виноват в том, что перестал вкладываться в отношения. Вы просто плыли по течению, пока оно не разбило лодку о камни".
Вчера я сидел в кафе в центре. Пил кофе, читал книгу. И вдруг услышал знакомый голос.
— Можно здесь присесть? Свободно?
Я поднял голову. Передо мной стояла Аля. Похудевшая, коротко стриженная, с усталыми, но спокойными глазами.
— Аля... — только и смог выдохнуть я.
— Привет, Саш. Не занято?
Я мотнул головой. Она села напротив. Заказала чай. Мы молчали. Я не знал, что говорить. Она тоже молчала.
— Ты как? — спросил я наконец.
— Нормально, — она улыбнулась. Улыбка была другой. Не той, дежурной, из последних месяцев нашей жизни. А настоящей, теплой. — Я в Питер уезжаю. Работу нашла, хорошую. Переводчиком в издательство.
— Это здорово, — искренне сказал я. — Ты же всегда хотела.
— Да, — она кивнула. — Саш, я так долго хотела тебе написать... Извиниться. Просто сказать, что мне очень жаль. Не за то, что ушла. А за то, как я ушла. За то, что сделала тебе больно.
— Я знаю, — сказал я. — Я это уже простил. Ты прости себя сама.
Она посмотрела на меня с удивлением.
— Ты изменился.
— Ты тоже, — я улыбнулся. — Ты похорошела. Стрижка тебе идет.
— Спасибо.
Мы пили чай и говорили. Обо всем, кроме нас. О книгах, о работе, о её планах. Это было легко. Как будто встретились старые друзья, которые давно не виделись.
— Мне пора, — сказала она, глянув на часы. — Поезд через два часа.
Я встал, помог ей надеть пальто. У выхода мы остановились.
— Саш, — она взяла меня за руку. — Спасибо тебе за всё. За те семь лет. Они были хорошими. Правда.
— Были, — согласился я.
Она встала на цыпочки и поцеловала меня в щеку. Как тогда, в плохие времена. Но сейчас этот поцелуй был другим. Прощальным.
— Счастливо тебе, Аля.
— И тебе, Саш. Живи по-настоящему.
Она вышла на улицу, села в такси. Машина тронулась и скрылась за поворотом.
Я постоял минуту, глядя вслед. Потом вернулся за столик, допил остывший кофе. Достал телефон, пролистал контакты. Нашел номер друга, с которым мы не виделись полгода. Написал: "Привет, давай на выходных сходим на рыбалку. Соскучился".
Он ответил почти сразу: "О, ожил! Давай, конечно".
Я вышел из кафе. На улице светило солнце. Холодное, ноябрьское, но светило. Я глубоко вздохнул и пошел по своим делам. Жизнь продолжалась. Без карты, без гарантий, без неё. Но продолжалась. И, кажется, я был готов идти по этой дороге дальше.