— Мам, привет. С юбилеем! Как ты там? — Денис нажал на газ, встраиваясь в плотный поток субботнего утра. Рядом на пассажирском сиденье лежал букет пионов и коробка с украшениями, которые они выбирали с Катей.
— Сынок, я уже на маникюре, вся в хлопотах! — голос матери был бодрым и счастливым. — Ты во сколько? Тётя Света спрашивает, будет ли Катя пробовать её фирменный салат.
— Будет-будет, — улыбнулся он, представив, как Катя, не любившая майонез, будет вежливо нахваливать угощение. — Мы часов в шесть выезжать будем. Я заеду за ней, и сразу к тебе.
— Ну давай, сынок. Жду.
Он отключился и набрал Катю. Трубку не брали. Странно. Вчера она легла рано, сказала, что голова болит. Он не стал её тревожить.
---
— Денис, я не могу пойти.
Фраза повисла в воздухе, тяжелая и холодная, перебивая запах свежесваренного кофе. Он стоял у плиты в домашних штанах, и мир только что разделился на «до» и «после».
— В смысле? — он медленно обернулся. Она стояла в дверях кухни, кутаясь в его халат. Вид у неё был виноватый и уставший. Слишком виноватый, как показалось ему через секунду.
— Срочный отчёт на работе. Шеф сказал, надо сдать к понедельнику. Я просто не успеваю физически. Придётся сидеть все выходные.
— Сегодня? — переспросил он, надеясь, что ослышался. — У мамы юбилей. Шестьдесят лет, Кать. Она ждёт. Тётя Света уже салат на пробу несёт.
— Я понимаю, — она подошла, обняла его со спины, прижалась щекой к лопаткам. Приём, который всегда работал безотказно. — Правда, понимаю. Но работа есть работа. Ты сам знаешь, у меня аврал. Передашь ей цветы от меня, скажешь, что я очень люблю и позже заеду. Обязательно заеду на неделе.
Спорить? Он открыл рот, но увидел её лицо в отражении тёмного экрана телевизора. Уставшее, виноватое. И такое знакомое. Вздохнул.
— Ладно. Но мама расстроится. Это не просто день рождения, это юбилей.
— Я всё объясню потом, — пообещала она и чмокнула его в щёку, тут же отстраняясь. — Ты лучший. Скажешь, что я на работе, что у меня аврал.
— Аврал, — эхом повторил он, глядя, как она уходит в спальню.
---
— А Катя где? — спросила мама, когда гости, наконец, расселись за большим столом, сдвинутым из двух квадратных.
Денис развёл руками, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественно:
— Работа, мам. Аврал у неё. Шеф-самодур, сама понимаешь. Просила передать, что очень любит и позже заедет. Цветы вот, от неё.
Он кивнул на огромный букет пионов, купленный им же от их двоих.
Мама кивнула, погладила его по руке, но в глазах мелькнула тень. Она никогда не любила Катину работу. Вернее, то, что та ставила её выше семьи.
— Ну, бывает, — сказала тётя Света, соседка с первого этажа, пронзительно глядя на Дениса поверх очков. — Работа — она, знаешь, как тиран. Моего внука тоже в загс не отпустили, так он потом прибежал, когда уже всё съели.
Все засмеялись, и Денис выдохнул. Тема закрыта.
Вечер прошел хорошо. Танцевали с мамой под старые пластинки, пили за её здоровье, слушали тосты. К половине двенадцатого Денис, уставший и немного пьяный от коньяка и семейного тепла, поймал такси. По дороге домой думал о Кате. Наверное, замучила себя отчётами, сидит злая и голодная. Надо бы купить ей какой-нибудь тортик в круглосуточном, что ли.
Дома было темно. Катя спала, свернувшись калачиком, уткнувшись носом в подушку. На тумбочке — пустой стакан из-под воды. Он тихо разделся, лёг рядом, обнял её. Она что-то пробормотала во сне и прильнула к нему. «Устала, бедная», — подумал он и провалился в сон.
---
— Сынок, ты как?
Голос мамы в трубке в пятницу вечером звучал странно. Слишком осторожно.
— Нормально, мам. А ты?
— Да ничего, живу, — она помолчала. — Слушай, я тут с Ниной Петровной разговаривала.
— С тётей Ниной? — Денис замер, убирая громкость телевизора. — А что случилось?
— Она в субботу в ресторане была, в «Адмирале». У неё внук женится, вот они там отмечали помолвку. И говорит, видела там Катю. С каким-то мужчиной.
В груди что-то оборвалось и ухнуло вниз. Рука с телефоном дрогнула.
— В «Адмирале»? В субботу вечером? — голос сел, стал хриплым.
— Да. Нина Петровна сначала подумала, что вы вместе, но потом узнала, что ты один к нам пришёл. А Катя с тем мужчиной ужинала, смеялась, выглядела очень счастливой. Нина говорит: «Я даже засомневалась, может, обозналась». Но потом разглядела — точно она.
— Мам, может, обозналась всё-таки? — последняя попытка ухватиться за реальность.
— Не знаю, сынок. Но Нина Петровна у нас зоркая, никогда не путает. Я бы не сказала, но… я подумала, ты должен знать.
— Спасибо, мам. Я разберусь.
Он положил трубку. Телефон выскользнул из рук и упал на диван. В голове крутилось: «В субботу. В «Адмирале». С мужчиной.
---
— Садись, — сказал он, когда она вечером зашла на кухню.
Катя замерла в дверях, не снимая пальто. Увидела его лицо, и улыбка медленно сползла.
— Ты чего не встречаешь? Случилось что? — она прошла и села напротив, настороженно глядя на него.
— Как прошёл твой аврал? В субботу, — голос звучал глухо, как из бочки.
— Нормально. Сидела до ночи, доделала. Кошмар просто, — она отвела глаза, поправила волосы.
— Вкусно поела?
— Что?
— Я спрашиваю, вкусно поела в «Адмирале»? С ним?
Катя побледнела. Мгновенно, как будто свет выключили. Губы задрожали.
— Что ты несёшь?
— Не надо, Катя. — Он положил на стол телефон с открытой историей геолокации. Они были подключены друг к другу для безопасности. Для подстраховки, если что-то случится в дороге. — Ты была в «Адмирале» с семи до одиннадцати. А я в это время сидел с мамой и говорил всем, что у тебя аврал.
Она смотрела на экран, и лицо её становилось серым, пепельным.
— Мамина подруга, тётя Нина, видела тебя там, — продолжил он. — Вы ужинали, смеялись, он держал тебя за руку. Она даже засомневалась, ты это или нет. Но геолокация не врёт.
— Денис… — выдохнула она. Слёзы потекли по щекам.
— Кто он?
Молчание. Только всхлипы.
— Кто он, Катя? Я в последний раз спрашиваю.
— Его зовут Антон. Мы… мы встречаемся.
— Давно?
— Три месяца.
Три месяца. Девяносто дней. Девяносто раз она ложилась с ним в постель, завтракала, целовала на прощание, говорила, что любит. Девяносто раз врала.
— И в субботу ты была с ним, пока я сидел с мамой.
— Да. У него день рождения был. Он просил провести этот вечер вместе. Я не могла отказать, у него тоже семья, он не мог в другой день... — она говорила и говорила, захлёбываясь слезами, будто это могло что-то объяснить.
— А у мамы моей — шестьдесят лет, — перебил он. Голос стал тихим, почти спокойным, и это спокойствие было страшнее крика. — Она ждала тебя. Спросила, где ты. Я сказал — на работе. А ты в это время пила вино и смеялась. Тётя Нина теперь будет рассказывать всем знакомым, как моя жена ужинает с любовником в тот день, когда свекровь отмечает юбилей.
— Прости, — прошептала она. — Прости меня.
— Собирай вещи.
— Что?
— Собирай вещи и уходи. Сегодня же.
— Денис, пожалуйста, давай поговорим, я всё объясню...
— Ты уже всё объяснила. Три месяца объясняла. Своими поступками.
---
Чемодан летел в прихожую. Он не глядя кидал туда её вещи из шкафа: платья, джинсы, бельё, косметичку с ванной. Она бегала за ним, хватала за руки, плакала, кричала.
— Не надо! Я не хочу уходить! Я люблю тебя!
— А я не хочу жить с женщиной, которая врёт мне в глаза. Которая спит с другим, пока я на мамином юбилее пытаюсь придумать оправдание, почему её нет.
Он выкатил чемодан к двери, распахнул её.
— Ключи оставь на тумбочке. За остальным приедешь, когда я позвоню. Или не приедешь.
Она стояла на пороге, маленькая, растерянная, с мокрым от слёз лицом. Смотрела на него. Ждала, что он остановит.
— А Алиса? — спросила она тихо.
— Алиса спит. И пока будет спать. А завтра я скажу ей, что мама уехала в командировку. Надолго.
— Ты не имеешь права не пускать меня к дочери!
— Имею. Потому что я не предавал свою семью. А ты предала. И дочь, между прочим, тоже. Иди.
Дверь захлопнулась. Звук шагов затих в лифте.
---
Он не спал всю ночь. Сидел на кухне, пил холодный чай и смотрел в одну точку. Вспоминал её лицо утром в субботу — виноватое, уставшее. И только сейчас понял, что это было лицо женщины, которая уже приняла решение. Которая уже выбрала.
Утром пришла Алиса. Сонная, с растрёпанными косичками, с любимым плюшевым зайцем под мышкой.
— Пап, а где мама?
Он присел перед ней на корточки, взял за маленькие тёплые ладошки.
— Мама уехала, малыш. По работе, в командировку. Надолго.
— А когда приедет?
— Не скоро, — он сглотнул ком в горле. — Но она будет звонить. И ты будешь с ней видеться.
— А почему она не попрощалась?
— Потому что было поздно, и ты спала. Она не хотела тебя будить.
— А-а, — Алиса зевнула, прижалась к нему. — А мы пойдём сегодня в парк?
— Пойдём, — сказал он, обнимая её и чувствуя, как внутри разрастается огромная, холодная пустота. — Обязательно пойдём.
---
Прошло две недели. Катя звонила каждый день. Сначала с истериками, потом с мольбами, потом с угрозами. Он не брал трубку. Читал сообщения и не отвечал.
Она приезжала к школе, поджидала Алису. Дочь выходила, садилась к ней в машину, они ехали в кафе или в парк, а вечером Алиса возвращалась домой и рассказывала:
— Пап, а мама купила мне большое мороженое. И спросила, как у тебя дела.
— А ты что сказала?
— Сказала, что хорошо. А почему вы не живёте вместе?
— Потому что так бывает, малыш. Иногда люди понимают, что им лучше жить отдельно.
— А мама плакала. Сказала, что скучает.
— Она скучает по тебе, — поправил Денис. — И ты по ней скучаешь. Это нормально.
Сам он не знал, скучает ли. Иногда, вечером, накатывало. Он вспоминал, как они познакомились, как она смеялась, как они планировали ремонт. А потом вспоминал субботу. Тот самый день, которого для неё не существовало. И всё проходило.
Мама звонила каждый вечер.
— Ты как, сынок?
— Нормально, мам.
— Едите?
— Едим.
— Алису в школу отвел?
— Отвёл.
— Денис, — мама помолчала. — Ты прости меня, что я тогда сказала. Про Нину Петровну. Может, не надо было?
— Надо, мам. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Ты всё правильно сделала.
— Я просто хотела, чтобы ты был счастлив.
— Я знаю. Я буду.
---
В субботу он повёз Алису в зоопарк. Они стояли у вольера с обезьянами, и дочь хохотала, глядя, как они кувыркаются. Солнце светило ярко, почти по-летнему. И вдруг он увидел её.
Катя стояла у соседнего вольера с каким-то мужчиной. Тот самый Антон. Высокий, в дорогом пальто, с ухоженной бородой. Они не видели Дениса, смотрели на тигров. Она что-то говорила, улыбалась, касалась его руки. Та самая улыбка, которую он так любил.
Алиса тоже обернулась и замерла.
— Пап, смотри, мама! — крикнула она и, не дожидаясь его, побежала к ней.
— Алиса, стой! — крикнул он, но было поздно.
Девочка подбежала, дёрнула мать за пальто. Катя обернулась, и лицо её вытянулось.
— Алиса? — она присела, обняла дочь. — Ты тут как?
— Мы с папой в зоопарке! — затараторила девочка. — Смотри, там обезьяны смешные! А это кто?
Она уставилась на Антона. Тот смущённо улыбнулся.
— Это… это мой знакомый, — сказала Катя, краснея. — Дядя Антон.
— А, — Алиса кивнула и снова посмотрела на мать. — А ты когда приедешь? Ты обещала позвонить, а не позвонила.
— Я позвоню сегодня, — пообещала Катя. — Обязательно.
Денис стоял в десяти метрах, не зная, подойти или уйти. Антон переводил взгляд с него на Катю, явно поняв, кто это.
— Нам пора, — сказал Денис, подходя и беря Алису за руку. — Пойдём, малыш, нам ещё на мороженое.
— А мама с нами?
— Нет. Мама занята.
Катя смотрела на него. Глаза её блестели.
— Денис, можно поговорить?
— О чём?
— О нас.
— Нет никаких «нас», Катя. Есть ты, есть я, есть Алиса. И есть твой выбор. Ты его сделала.
Он развернулся и пошёл прочь, уводя за собой дочь.
— Пап, а почему мама с тем дядей? — спросила Алиса, когда они отошли подальше.
— Потому что у мамы теперь другая жизнь, — ответил он. — А у нас с тобой — своя.
— А мы справимся?
— Обязательно справимся, — он поднял её на руки. — Мы же команда.
Она обняла его за шею, прижалась щекой. А он шёл и думал о том, что самое страшное не враньё и не предательство. Самое страшное — смотреть в глаза своему ребёнку и не знать, что сказать. Но он знал. Теперь знал точно.
Жизнь продолжалась. Без неё. Без лжи. Без того дня, которого никогда не было.
---
Друзья, история, которую вы только что прочитали, к сожалению, взята из жизни. Знакомые ситуации? Думаю, каждый из нас хоть раз сталкивался с выбором между «надо» и «хочется», между долгом и желанием.
Если вам откликнулась эта история — ставьте лайк, чтобы её увидели те, кому сейчас тоже нужна поддержка. Подписывайтесь на канал, здесь всегда говорят о важном честно и без прикрас.
А в комментариях напишите: как думаете, мог ли Денис поступить иначе? Или предательство — это та черта, после которой обратного пути уже нет?
Жду ваших мнений. Это важно.