Игорь никогда не любил Катину подругу Свету. Было в ней что-то натянутое, фальшивое — слишком громкий смех, слишком откровенные наряды, слишком пристальные взгляды на мужчин. Но Катя дружила с ней с института, и он терпел. Ради жены.
В ту пятницу Света пришла к ним на ужин. Обычное дело — раз в месяц они встречались, пили вино, болтали. Игорь жарил мясо на гриле, женщины накрывали на стол. Алиса, их восьмилетняя дочь, была у бабушки — взрослые вечера без детей.
Света была оживлённее обычного. Много смеялась, пила красное вино, рассказывала какие-то истории про свои бесконечные романы. Игорь слушал вполуха, кивал, подливал вино. Катя сидела рядом, улыбалась, но что-то в ней было другое. Напряжённая. Словно ждала чего-то.
— Игорь, а ты помнишь наш поход в горы? — вдруг спросила Света. — Года три назад? Вы с Катей тогда ещё только начинали встречаться.
— Помню, — кивнул он. — Ты тогда с каким-то альпинистом приехала.
— А, Лёша! — Света закатила глаза. — Боже, какой же он был скучный. Зато ты… — она запнулась, бросила быстрый взгляд на Катю. — Зато вы с Катей такие классные были. Всё время вдвоём, как голубки.
— До сих пор, — улыбнулся Игорь, глядя на жену.
Катя улыбнулась в ответ, но улыбка вышла натянутой.
Они посидели ещё часа два. Света выпила лишнего, начала путаться в словах. Катя вызвала ей такси. У подъезда они долго обнимались, шептались о чём-то. Игорь ждал в прихожей, смотрел в телефон.
Когда Света уехала, Катя вернулась, зевая.
— Устала. Пойдём спать?
— Иди, я ещё посижу, — сказал он. — Посмотрю новости.
Она ушла в спальню. Игорь прошёл на кухню, убрал остатки еды, помыл посуду. Уже собирался выключить свет, когда увидел на столе Катин телефон. Она часто забывала его где попало.
Он взял, чтобы отнести в спальню, и заметил, что экран горит — пришло сообщение. Он не хотел читать. Честно. Но строчка на заблокированном экране высветилась полностью. От Светы.
«Лен, ты как? Он ничего не заподозрил? Я переживаю, что ляпнула лишнего про поход».
Игорь замер. Перечитал ещё раз. Потом ещё. Слова не менялись.
«Он ничего не заподозрил? Я переживаю, что ляпнула лишнего про поход».
Какой поход? Тот самый, три года назад? Что там такого могло быть, о чём Света могла ляпнуть лишнего? И почему Катя должна переживать, что он заподозрит?
Он смотрел на телефон в своей руке и чувствовал, как внутри разливается холод. Не боль — пока нет. Сначала просто холод. И тишина.
Он поставил телефон на зарядку на тумбочке в прихожей, как она просила. Прошёл в спальню. Катя уже спала, или делала вид. Он лёг рядом, глядя в потолок. Спать не хотелось. В голове крутилась одна фраза: «Он ничего не заподозрил?».
Утром он встал раньше, сварил кофе. Катя вышла на кухню заспанная, чмокнула его в щёку.
— Доброе. А Света написала что-нибудь? Я её вчера просила написать, как она доедет.
— Написала, — сказал Игорь спокойно. — В час ночи.
— Что?
— Переживает, не ляпнула ли лишнего про поход.
Катя замерла с чашкой в руке. Лицо её медленно менялось — сначала недоумение, потом понимание, потом ледяной ужас. Чашка дрогнула, кофе плеснул на стол.
— Ты читал мои сообщения? — голос сорвался на фальцет.
— Оно само высветилось, — сказал Игорь. — Я не лез. Просто увидел.
Она молчала, глядя на него безумными глазами.
— Что это значит, Катя? — спросил он. — Что за поход? Что ты от меня скрываешь?
— Ничего, — выдохнула она. — Это Света… она вечно паникует. Она имела в виду…
— Что она имела в виду?
Катя запнулась. Видно было, как она лихорадочно ищет ответ, перебирает варианты.
— Мы тогда… в походе… я рассказала ей кое-что про тебя, личное. И она боялась, что проговорится. Вот и всё.
— Личное? — переспросил Игорь. — Что личное?
— Ну… — она замялась. — Про нас с тобой. Про то, как мы начинали. Это не важно.
— Тогда почему она спрашивает, не заподозрил ли я? Если это просто про отношения?
Катя молчала. Её руки дрожали.
— Катя, — сказал Игорь тихо. — Я чувствую, что ты врёшь. И чувствую это уже давно. Просто не хотел замечать. Но сейчас — объясни мне. Что там было?
Она закрыла лицо руками. Плечи её затряслись. Через минуту она подняла голову, мокрую от слёз.
— Прости, — прошептала она. — Прости меня, Игорь.
— За что? — спросил он, хотя внутри уже знал ответ.
— Тогда, в походе… мы поссорились. Ты ушёл в палатку, а я осталась у костра. Со Светой и… и с одним парнем. Мы много выпили. И я… я не знаю, как это вышло. Это был один раз. Я сразу поняла, что это ошибка. Мы никогда больше не виделись.
Игорь смотрел на неё и не узнавал. Эта женщина, его жена, мать его дочери, только что призналась, что изменила ему. Три года назад. Всё это время она жила с этим. Спала с ним, рожала от него, строила семью, зная, что однажды… что? Что он узнает?
— Кто он? — спросил он.
— Не важно. Его звали Макс. Мы больше никогда не виделись.
— А Света знала?
— Она была там. Она… она прикрывала меня. Сказала тебе, что я ушла спать.
— И все эти три года вы это обсуждали? — его голос дрогнул. — Переписывались? Переживали, что я узнаю?
— Мы… мы говорили об этом пару раз. Она боялась, что проговорится. Особенно вчера, выпив.
Игорь встал. Подошёл к окну. Смотрел на улицу, на просыпающийся город, на людей, которые шли по своим делам, не зная, что в этой квартире только что рухнул мир.
— Три года, — сказал он тихо. — Три года ты врала мне каждый день. Каждую минуту, когда улыбалась, когда обнимала, когда говорила, что любишь.
— Я люблю тебя, — выдохнула она. — Правда. Это была ошибка, глупая, пьяная. Я сразу пожалела.
— Ты пожалела, — повернулся он. — Но не сказала. Ты дала мне жить в неведении. Жениться на тебе. Завести ребёнка. Думать, что у нас идеальная семья. А ты просто… боялась признаться.
— Я не хотела тебя терять.
— А теперь? — он усмехнулся. — Теперь я тебя не потеряю? Теперь, когда я знаю, что ты способна на это? Что ты врала мне три года? Что твоя подруга покрывала твою измену и до сих пор переживает, не проговорилась ли?
Она молчала, слёзы текли по щекам.
— Я не знаю, что делать, — сказал он честно. — Я не знаю, как с этим жить. Как смотреть на тебя и не вспоминать, что ты была с другим, пока я спал в палатке.
— Игорь, дай мне шанс, — она подошла, схватила его за руку. — Я всё исправлю. Я готова на всё.
— Что ты исправишь? — он выдернул руку. — Прошлое не исправить. Ты не можешь вернуться в тот день и не сделать этого. Ты не можешь стереть три года лжи.
Он прошёл в спальню, открыл шкаф. Начал доставать свои вещи.
— Что ты делаешь? — она вбежала за ним.
— Собираю чемодан. Поживу отдельно. Мне нужно подумать.
— А Алиса?
— Алиса побудет со мной. Я заберу её из школы.
— Игорь, не уходи! — закричала она. — Мы справимся!
Он остановился. Посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.
— Я не знаю, справимся ли, — сказал он. — Я знаю только одно: сейчас я не могу здесь оставаться. Не могу смотреть на тебя и не думать о том, что ты сделала. И о том, что твоя подруга знала всё это время и молчала.
Он застегнул чемодан, взял его и пошёл к выходу. В прихожей остановился, посмотрел на телефон, всё ещё стоящий на зарядке.
— Свете передай, что она может больше не переживать. Я всё узнал.
Он вышел. Дверь закрылась. В подъезде было тихо. Лифт спускался медленно. Игорь смотрел на своё отражение в зеркальной стене и видел чужого человека. Того, кем стал за одно утро. Того, кому предстояло объяснять дочери, почему они уходят от мамы. Того, кто должен был решить, можно ли простить такое.
На улице моросил дождь. Он сел в машину, долго сидел, не заводя двигатель. Потом достал телефон, открыл галерею. Нашёл фото — они с Катей на море, год назад. Счастливые, улыбающиеся, обнимающиеся. Посмотрел на него минуту. Потом удалил.
Завёл машину и поехал. К дочке. К новой жизни. В которой больше не было места той, что врала три года.
Он не смог с этим смириться.
Прошло два месяца. Игорь снял квартиру рядом с работой, забирал Алису на выходные, возил в парк и в кино. Катя писала каждый день — сначала длинные сообщения с мольбами, потом короткие, отчаянные. Он читал, но не отвечал.
Попытки «поговорить как взрослые люди» разбивались о стену, которую он выстроил внутри себя. Катя приходила за Алисой, они стояли в прихожей, обменивались дежурными фразами. Он смотрел на неё и не чувствовал ничего, кроме усталости.
Света пыталась звонить — объяснять, извиняться. Он сбросил вызов и занёс номер в чёрный список.
В воскресенье он отвёз дочь обратно. Алиса чмокнула его в щёку на прощание и спросила:
— Пап, а ты к нам ещё вернёшься?
Он присел на корточки, заглянул в её глаза.
— Я всегда буду твоим папой, малыш. Но с мамой мы больше не будем жить вместе. Так бывает.
Она кивнула, не до конца понимая, и убежала в комнату.
Катя стояла в дверях, кусая губы.
— Игорь, мы могли бы попробовать... семейная терапия...
— Нет, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я не хочу пробовать. Я хочу забыть. А с тобой рядом это невозможно.
Она заплакала, закрывая лицо руками.
— Я любила тебя. Люблю.
— Я знаю. — Он надел куртку. — Но той жизни, которую я помнил, на самом деле не было. Она была с ложью. А без лжи строить что-то новое у меня нет сил.
Дверь закрылась. Он спускался по лестнице пешком, считая ступени. Три пролёта. Девяносто ступеней. Ровно столько, сколько нужно, чтобы уйти из прошлого, в котором тебя предали.
На улице светило солнце. Он сел в машину, включил двигатель и поехал в свою новую квартиру. Один. И впервые за долгое время ему не хотелось никого обнимать. Только тишину.
P.S. Друзья, спасибо, что дочитали эту историю до конца.
Если вам откликаются такие жизненные, непростые сюжеты о доверии, выборе и отношениях — ставьте лайк и подписывайтесь на канал. Здесь мы говорим о том, что действительно трогает за живое.
И мне очень важно узнать ваше мнение: Как вы считаете, можно ли сохранить семью после такого долгого обмана, или ложь — это та черта, после которой возврата к прошлому уже нет?
Пишите в комментариях.