Всё началось с мелочи, с такой ерунды, что Сергей даже внимания не обратил.
— Слушай, — сказала Катя за ужином, ковыряясь вилкой в салате. — У нас там у коллеги, Сергея, машина сломалась. Можно я его пару раз подвезу до дома? Ему недалеко, в соседний район.
— Без проблем, — пожал плечами Сергей. — Человеку помочь надо.
Она улыбнулась, чмокнула его в щёку.
— Ты у меня золото.
Через неделю она снова задержалась. Пришла в десятом часу, виноватая.
— Прости, опять этого Серёжу подвозила. У него машину до сих пор не починили.
— А чего так долго? — спросил Сергей без задней мысли. — Месяц уже, наверное.
— Денег нет, наверное, — отмахнулась она. — Накопит — починит.
Сергей кивнул. Ну нет так нет. Бывает.
В пятницу она позвонила с работы:
— Я задержусь, Серёжу подвезти надо. Ты без меня ужинай.
— Опять? — усмехнулся он. — Ты у него уже личный водитель.
— Ну а что делать? Человеку помочь надо, — повторила она его фразу.
Вечером он сидел перед телевизором, листал новости. В голову закралась странная мысль: а чего это она так убивается за коллегу? Раньше не было такого, чтобы кого-то возила. Но он отогнал эту мысль. Глупости. Катя не такая.
В субботу они поехали за город, к родителям. В машине играла музыка, Катя смотрела в окно, молчала. Сергей поглядывал на неё и вдруг поймал себя на мысли, что в последнее время она часто молчит. Раньше болтала без умолку, планы строила, смеялась. А сейчас — будто в себе.
— Ты чего такая задумчивая? — спросил он.
— Всё нормально, — ответила она, не оборачиваясь. — Просто устала.
Он не стал допытываться.
В понедельник у него отменилась встреча, и он поехал домой пораньше. Решил прогуляться, заодно зайти в магазин. Путь лежал мимо её работы — офисное здание в центре, с парковкой перед входом.
Он шёл, смотрел по сторонам, ни о чём не думал. И вдруг замер.
У входа стояла её машина. Он узнал бы её из тысячи — серая «Тойота», с наклейкой на заднем стекле «Ребёнок в машине». Рядом с машиной стояла Катя. А напротив неё — мужик. Высокий, в дорогом пальто, ухоженный. Они разговаривали, улыбались друг другу. Потом он взял её за руку, притянул к себе и поцеловал.
Сергей смотрел на это, и мир вокруг исчезал. Звуки стихли, люди растворились, остались только они двое. Его жена и незнакомый мужик, который целовал её прямо у входа в офис.
Поцелуй длился несколько секунд. Потом она засмеялась, что-то сказала, открыла дверь машины и села за руль. За руль машины, которая стояла рядом, не своей. Мужик обошёл капот и сел рядом. На пассажирское сиденье.
Машина тронулась и уехала.
Сергей стоял на тротуаре, сжимая в руке пакет из магазина. В голове билась одна мысль: «Подвезти коллегу. Машина сломалась. Денег нет». Полтора месяца она возила его. Полтора месяца она задерживалась, приходила поздно, молчала и смотрела в окно.
Полтора месяца врала ему в лицо.
Он не помнил, как добрался до дома. Просто очнулся на кухне, за столом, глядя в одну точку. Часы показывали половину девятого. Она должна была скоро прийти.
Он сидел и ждал. В голове прокручивалась одна и та же картина: её улыбка, его руки, этот поцелуй. Снова и снова. Как заезженная плёнка.
В десять щёлкнул замок. Она вошла, скинула туфли, увидела его в темноте на кухне.
— Ты чего не спишь? — спросила она, включая свет. — Случилось что?
— Садись, — сказал он.
Она нахмурилась, но села напротив.
— Как прошёл вечер? — спросил он ровно.
— Нормально. Работа, потом Серёжу подвезла. Устала жутко.
— А где он живёт?
— Что? — она не поняла.
— Где живёт твой Серёжа? В каком районе?
— На Петроградской, — ответила она после паузы. — А что?
— А я сегодня мимо вашего офиса проходил, — сказал Сергей. — Часов в шесть. И видел, как ты выходила с каким-то мужиком. Как он тебя целовал. Как вы сели в машину и уехали.
Она побледнела. Мгновенно, будто кровь отлила от лица.
— Серёжа… — выдохнула она.
— Да, Серёжа, — кивнул он. — Тот самый, у которого машина сломалась полтора месяца назад. Красивая у него машина, кстати. Я посмотрел, пока вы целовались. «Мерседес», новый, блестит. Что-то я не заметил, чтобы она была сломана.
Она молчала. Смотрела на него расширенными глазами, и по щекам текли слёзы.
— Ты его полтора месяца возила, — продолжил Сергей. — Задерживалась, врала, смотрела в окно. А я, дурак, верил. Думал, помогаешь человеку.
— Серёжа, это не то, что ты думаешь…
— А что я должен думать? — повысил он голос. — Я своими глазами видел, как вы целовались. Как он тебя за руку держал. Как ты улыбалась ему. Ты мне изменяла полтора месяца, Катя. И врала каждый день.
— Я не хотела, — зарыдала она. — Это как-то само…
— Само? — перебил он. — Само ничего не бывает. Само падает, само ломается. Чтобы завести любовника, нужно решение принять. Ты его приняла. Полтора месяца назад.
Он встал, подошёл к окну. За стеклом был ночной город, огни, чужие жизни. В его жизни только что рухнуло всё.
— Зачем ты врала про машину? — спросил он тихо. — Зачем придумала эту историю? Если бы ты сказала правду, я бы… я не знаю. Может, отпустил бы тебя. Может, нет. Но ты врала. В глаза. Каждый день.
— Я боялась тебя потерять, — прошептала она.
— А теперь? — он обернулся. — Теперь ты меня не потеряла? Теперь всё хорошо?
Она молчала, уткнувшись в ладони.
— Кто он?
— Мы вместе работаем. Это началось случайно, мы просто разговаривали, потом…
— Потом ты села к нему в машину, — закончил он. — В ту самую, которая сломана.
Она всхлипнула.
— И давно? — спросил он.
— Два месяца.
— Два месяца, — повторил он. — А говорила — полтора. Ты даже во лжи путаешься.
Он прошёл в спальню, открыл шкаф. Начал доставать её вещи, кидать на кровать.
— Что ты делаешь? — она вбежала за ним.
— Собираю твоё барахло. Ты уезжаешь.
— Куда?
— К нему. К Денису. Раз у него такая дорогая машина, пусть он тебя приютит.
— Серёжа, не надо! — закричала она. — Я не хочу к нему! Я хочу быть с тобой!
— А надо было раньше думать, — сказал он, не останавливаясь. — Когда ты с ним целовалась. Когда врала мне. Когда садилась в его машину.
Она бросилась к нему, повисла на руке.
— Серёжа, пожалуйста, дай мне шанс! Я всё исправлю!
Он выдернул руку, посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.
— Как? Как ты исправишь два месяца лжи? Как ты сотрёшь из моей памяти эту картину — как вы целуетесь у входа в офис? Как я теперь буду верить тебе, когда ты скажешь, что задерживаешься на работе?
— Я докажу, — рыдала она. — Я буду делать всё, что ты скажешь.
— Не надо, — сказал он устало. — Ничего не надо. Собирай вещи.
Он вытащил чемодан из шкафа, раскрыл его на полу. Начал кидать туда её вещи — платья, кофты, джинсы, всё подряд, без разбора.
— Серёжа, умоляю…
— Не умоляй, — перебил он. — Ты сделала выбор. Два месяца назад. Каждый раз, когда ехала к нему, ты выбирала его. Каждый раз, когда врала мне, ты выбирала его. Так иди к нему.
Она упала на колени, схватила его за ноги.
— Не выгоняй меня! Пожалуйста! Я не переживу этого!
Он посмотрел на неё сверху вниз. На эту женщину, которую любил семь лет. Которая родила ему дочь. Которая сейчас стояла на коленях и просила прощения.
— Встань, — сказал он. — Не унижайся.
Она не вставала. Тогда он наклонился, поднял её за плечи, поставил на ноги.
— Ты сама всё сделала, — сказал он. — Теперь живи с этим.
Он закрыл чемодан, выкатил его в прихожую.
— У тебя есть час. Я пойду пройдусь. Когда вернусь, чтобы тебя здесь не было.
— А Алиса? — спросила она вдруг. — Что я скажу Алисе?
— Алисе я сам скажу, — ответил он. — Скажу, что мама нас бросила. Потому что полюбила другого. Правду скажу. Она подрастёт — поймёт.
Он оделся и вышел. Хлопнул дверью.
На улице моросил дождь. Он шёл, не разбирая дороги, и думал об одном: как она могла? Как могла смотреть ему в глаза семь лет и делать это? Как могла врать так легко и так долго?
Он бродил по городу два часа. Промок до нитки, замёрз, но не чувствовал ничего. Когда вернулся, в квартире было пусто. Чемодана не было, её вещей не было. Только запах её духов ещё висел в воздухе.
Он прошёл на кухню, сел за стол. На столе лежала записка: «Прости. Я люблю тебя. Катя».
Он скомкал её и выбросил в мусорку.
Потом достал телефон, открыл её фото в галерее. Счастливая, улыбающаяся, с Алисой на руках. Смотрел долго. Потом нажал «удалить».
Лёг на диван, глядя в потолок. В голове крутилась одна фраза: «Подвезти коллегу». Такая безобидная, такая обычная. Из-за которой рухнула вся жизнь.
Утром он встал, сварил кофе, поехал за дочкой к тёще. Сказал: «Мы с мамой временно поживём отдельно». Алиса заплакала. Он обнял её и пообещал, что всё будет хорошо. Хотя сам не знал, будет ли.
Вечером ему позвонила Катя. Он сбросил. Позвонила ещё раз — сбросил.
Он не знал, сможет ли когда-нибудь простить. Не знал, захочет ли. Знал только одно: та женщина, которую он любил, умерла. А эта, которая звонит и пишет, — чужая. И он не хочет её видеть.
Через неделю он подал на развод.
Друзья, история получилась тяжёлая, но, к сожалению, жизненная. Если вас зацепило — поддержите канал лайком и подпиской, чтобы я понимал, что такие темы нужны. В комментариях очень жду вашего мнения.
Вопрос к вам, читатели: Как думаете, можно ли было спасти такие отношения, или ложь в самом начале (вот эта история «про сломанную машину») — это точка невозврата? Было ли у вас такое, что «мелочь» разрушала всё?