Суббота началась обычно. Поздний завтрак, ленивое кофе на кухне, дочка у бабушки — выходные выдались свободными. Катя сказала, что хочет встретиться с подругой, с Ленкой, давно не виделись.
— Посидим где-нибудь, поболтаем. Потом к ней, ты не против? — спросила она, накручивая волосы на палец.
— Конечно нет, — ответил Денис. — Развейся.
Она чмокнула его в щёку, схватила сумку и упорхнула. Он остался один. Посмотрел футбол, полистал новости, потом понял, что в холодильнике шаром покати. Надо ехать в магазин.
«Перекрёсток» на окраине работал круглосуточно. Денис заехал туда около восьми вечера. Взял тележку, побрёл по рядам. Хлеб, молоко, сыр, что-то к ужину. Ни о чём не думал, просто бродил между стеллажами.
В очереди на кассу он механически выкладывал продукты на ленту. Поднял глаза — и мир остановился.
В соседней очереди, через один кассовый ряд, стояла Катя. Его Катя. В том самом платье, которое она надевала на свидания к нему. Рядом с ней стоял мужчина. Высокий, спортивный, в дорогой куртке. Она прижималась к нему, что-то шептала на ухо, он смеялся и гладил её по спине.
На ленте перед ними лежали: бутылка красного вина, сырная тарелка, коробка конфет, свечи в стеклянных подсвечниках. Всё для романтического вечера.
Денис смотрел на это и не мог пошевелиться. Кассирша что-то говорила, показывала на его продукты. Он не слышал. Смотрел только на них.
Она повернула голову, и их взгляды встретились.
На её лице сначала появилось недоумение, потом узнавание, потом леденящий ужас. Она отдёрнулась от мужчины, как от удара током. Тот удивлённо посмотрел на неё, потом проследил за её взглядом.
Денис стоял, сжимая в руке пачку молока, и смотрел на свою жену. Которая должна была сидеть с подругой в кафе.
— Ваша очередь, — сказала кассирша. — Оплачивать будете?
Он молча развернулся и вышел из магазина. Оставил тележку с продуктами, всё бросил. Вышел на улицу, сел в машину. Завёл двигатель, но не поехал. Сидел и смотрел на двери магазина.
Через пять минут они вышли. Катя и этот мужчина. Она что-то быстро говорила ему, жестикулировала. Он кивал, сел в свою машину и уехал. Катя осталась одна, оглядывалась по сторонам, искала его.
Он видел её в зеркало заднего вида. Стояла на парковке, маленькая, растерянная, с пакетом в руках, набитым романтической едой. Для другого.
Он нажал на газ и уехал.
Дома было темно и тихо. Он сел на кухне, не включая свет. Сидел и смотрел в одну точку. В голове прокручивалась одна картинка: она прижимается к нему, он гладит её по спине, они покупают вино и свечи. Для романтического вечера. С ним. Не с ним.
Через час хлопнула входная дверь. Она вошла, тихо, крадучись. Заглянула на кухню, увидела его силуэт в темноте, вздрогнула.
— Ты здесь? А почему темно?
— Садись, — сказал он.
Она села напротив. В темноте он видел только её очертания, но знал, что она бледная и напуганная.
— Вкусно поели?
— Что?
— Я спрашиваю, вкусно поели? Вино хорошее взяли? Свечи жгли?
Она замерла. Молчание длилось вечность.
— Я был в «Перекрёстке» в восемь вечера, — сказал он. — В соседней очереди. Ты же видела меня. Ты покупала вино, сыр, свечи. С ним.
— Денис…
— Не надо, — перебил он. — Я всё видел. Как ты к нему прижималась. Как он тебя гладил. Как вы смотрели друг на друга. Ты должна была быть с подругой, Катя. А была с ним.
Она заплакала. Беззвучно, слёзы текли по щекам, он слышал только прерывистое дыхание.
— Кто он?
— Его зовут Илья. Мы… мы вместе работаем.
— Давно?
Она молчала.
— Я спрашиваю, давно?
— Полгода.
Он кивнул. Полгода. Полгода она приходила с работы, целовала его, готовила ужин, ложилась рядом. А сама думала о другом.
— И сегодня вы решили устроить романтический вечер? Вино, свечи, сыр. У него?
— Да, — прошептала она.
— А мне сказала — с подругой.
— Я не знала, как сказать правду.
— Ты не знала, как сказать правду полгода, — поправил он. — Каждый день, когда врала, ты не знала, как сказать правду.
Она закрыла лицо руками, плечи её тряслись.
— Я люблю тебя, — выдохнула она. — Только тебя. Это было безумие, я не знаю, как это вышло.
— Любишь, — повторил он. — И поэтому покупаешь вино для другого. И прижимаешься к нему в магазине. И врёшь мне каждый день.
Он встал, подошёл к окну. За стеклом горели огни города. Там, в одной из этих квартир, она собиралась провести вечер с любовником.
— Собирай вещи, — сказал он.
— Что?
— Собирай вещи и уходи. Сегодня.
— Куда?
— К нему. К Илье. У него, наверное, свечи ещё не догорели.
— Денис, пожалуйста…
— Я сказал, собирай.
Он прошёл в спальню, открыл шкаф, достал чемодан. Начал кидать туда её вещи. Платья, кофты, джинсы, бельё — всё подряд, без разбора. Она стояла в дверях, рыдала, умоляла. Он не слушал.
Через полчаса чемодан был забит. Он выкатил его в прихожую.
— Ключи оставь на тумбочке. За остальным приедешь завтра.
— Денис, не выгоняй меня, — она упала на колени, схватила его за руку. — Я умоляю, дай мне шанс!
Он посмотрел на неё сверху вниз. На эту женщину, которую любил пять лет. Которая сейчас стояла на коленях и просила прощения.
— Встань, — сказал он. — Не унижайся.
— Я не встану, пока ты не скажешь, что простишь меня.
— Я не скажу этого, — ответил он. — Потому что не прощаю.
Он выдернул руку, открыл дверь и вышел. Спустился на лифте, сел в машину и уехал. Без цели, просто чтобы не видеть её.
Кружил по городу всю ночь.
Утром вернулся домой. На комоде записка: «Прости. Я люблю тебя. Катя».
Он скомкал её и выбросил.
Прошёл на кухню, сел за стол. Вспомнил, как вчера она стояла на коленях. Как плакала. Как умоляла. И понял, что не чувствует ничего. Ни жалости, ни боли, ни злости. Только пустоту.
Он достал телефон, набрал номер её любовника. Он нашел его в её планшете, была подключена синхронизация.
— Слушаю.
— Это Денис, муж Кати. Скажи, ты её любишь?
Молчание. Потом:
— Это не моё дело.
— А спать с чужой женой — твоё? Я спрашиваю, любишь?
— Я… не знаю.
Он положил трубку.
Вернулся в спальню. Она пришла через 10 минут, села на кровать, вся сжавшись, с опухшим лицом.
— Я подал на развод, — сказал он. — Квартиру продадим, поделим. Алиса останется с тобой. Я не буду забирать её у матери, как бы мне ни было больно.
Она подняла на него глаза, полные слёз.
— Я буду видеться с ней, когда захочу. И ты не имеешь права мне мешать. Буду забирать на выходные, на праздники, на лето. Остальное — решим через суд.
— Денис…
— Я не забираю дочь, — перебил он. — Но и жить с тобой больше не могу. Ты сделала выбор. Теперь живи с ним.
Он вышел из спальни, взял заранее собранный чемодан и пошёл к двери. В прихожей остановился, посмотрел на фотографию на стене — их свадьба, пять лет назад.
— Прощай, Катя.
Дверь закрылась.
Он спустился в лифте, вышел из подъезда. Весна была тёплая, ранняя. Пахло талым снегом и свободой. И болью, которая теперь будет с ним всегда.
Он сел в машину, завёл двигатель и поехал. К новой жизни, в которой не будет её. Но будет дочка. По выходным, по праздникам, по звонкам. Будет надежда, что однажды эта боль утихнет.
А она осталась на кухне, одна, с остывшим кофе и разбитой жизнью. С тем, что сама выбрала в тот субботний вечер в магазине.
---
Друзья, эта история — не просто выдумка. Такое случается в жизни каждого третьего. Обычный поход в магазин может в одно мгновение разрушить семью, а случайно брошенный взгляд — разбить сердце.
Если вас тронула эта история, если вы чувствуете боль Дениса или понимаете смятение Кати — поддержите канал лайком. Ваши реакции показывают, что мы пишем для живых людей, а не для бездушных алгоритмов.
Подпишитесь, чтобы не пропустить продолжение. Завтра мы опубликуем пост с точки зрения Кати — что творилось у неё в голове в тот вечер и о чём она думала, собирая чемодан. Будет горячо.
И, конечно, комментарии — наше всё. Вы же знаете, что самые жаркие споры разгораются именно под такими постами.
Вопрос к вам:
Как вы считаете, можно ли простить измену, если человек действительно осознал свою вину и умоляет на коленях, как это сделала Катя? Или предательство — это та черта, после которой возврата к прежнему уже нет и быть не может?
Делитесь своим мнением. Нам очень важно знать, что думаете вы.