— Лена, очнись! Ты же умная женщина, у тебя два высших образования и свой бизнес. Ему двадцать семь! Двадцать семь, Лена! У меня сын старше. О чём ты с ним говорить будешь? О том, кто круче в Тик-Токе пляшет?
Антонина нервно помешивала ложечкой кофе, с жалостью глядя на сияющую подругу. Елена лишь поправила перед зеркалом новый, купленный специально для сегодняшнего вечера шёлковый шарфик. Ей пятьдесят два, но кто даст? Косметолог, бассейн, правильное питание сделали своё дело. А теперь ещё и Кирилл. С ним она сбросила лет десять, не меньше. Глаза горят, спина выпрямилась, даже походка стала летящей.
— Тонечка, ты просто завидуешь. Ну какая разница, сколько лет, если душа поёт? — Елена повернулась к подруге, и в её взгляде было столько нежности, что Антонина только вздохнула. — Он другой, понимаешь? Он не такой, как наши ровесники — с вечными жалобами на простату, политику и цены на бензин. Кирилл живой. Он заботится обо мне. Видела бы ты, как он вчера выбирал нам тур на Мальдивы для медового месяца… Правда, пока в кредит, но он сказал, что с его новой работы всё быстро закроет.
— В кредит? На тебя или на себя? — тут же насторожилась Тоня.
— На себя, конечно! Он мужчина, он хочет меня баловать, — гордо ответила Елена. — Всё, я побежала. Он сегодня знакомит меня со своими друзьями. Это важный шаг, понимаешь? Он не стесняется меня, он гордится мной!
Елена выпорхнула из квартиры, словно на крыльях. Она действительно верила. Верила, потому что хотела верить. После болезненного развода пять лет назад, когда муж ушел к молодой секретарше, она чувствовала себя выброшенной на обочину жизни. А Кирилл подобрал её, отряхнул и заставил снова почувствовать себя желанной.
Вечер намечался в модном спорт-баре в центре. Кирилл сказал, что заказал вип-ложу, чтобы было потише. Елена немного опаздывала из-за пробок, телефон Кирилла не отвечал — наверное, музыка громкая. Зайдя в полутёмный зал, пропитанный запахом дорогого табака и жареного мяса, она сразу направилась к дальней зоне, отделенной высокими перегородками.
Администратор кивнула в сторону углового дивана: «Ваши там, отдыхают».
Елена подошла тихо, ступая по мягкому ковролину. Сердце радостно стучало. Она уже хотела шагнуть из-за угла, распахнуть объятия и увидеть любимую улыбку, но замерла. Голос Кирилла звучал громко, перекрывая музыку. Он не просто говорил, он хвастался.
— ...Да ладно вам, пацаны, не нойте. Тема верная. Виталик, я тебе твой долг за кольцо и лимузин отдам через месяц, зуб даю. Она, конечно, сохранилась неплохо для своего полтинника, но всё равно — на любителя. Зато хата — сталинка на набережной, потолки три метра! Плюс дача в Барвихе.
Елена почувствовала, как внутри всё обрывается. Холодный липкий ком встал в горле, ноги приросли к полу.
— И что, Кирюх, реально женишься? На мамочке? — раздался пьяный хохот его друзей.
— А то! Завтра штамп поставим, и дело в шляпе. Я её так обработал, она сейчас в эйфории, хоть на Луну полетит. Потерплю старуху год, ну максимум полтора, и всё моё будет. У неё здоровья особо нет, давление скачет. Доведем потихоньку до цугундера. Или в дурку сдам, если рыпаться начнет. Медицина нынче чудеса творит, были бы бабки. А бабки у неё есть. С дачи начнем, продадим — долги мои закроем, тачку мне обновим.
— Ну ты стратег! — восхищался кто-то. — А в постели как? Песок не сыплется?
— Да я глаза закрываю и представляю, что это... ну, короче, работа такая. Вредность производства! Молоко за вредность надо давать!
Дружный гогот компании ударил по ушам больнее пощечины. «Старуха». «Вредность производства». «В дурку сдам».
Елена не стала устраивать истерику. Она не ворвалась туда, не перевернула стол. Она просто медленно развернулась и пошла к выходу, стараясь дышать, чтобы не упасть в обморок. Её трясло так, что она с трудом попала ключом в замок зажигания машины.
Она сидела в авто и смотрела на свое отражение в зеркале заднего вида. Морщинки вокруг глаз, которые Кирилл называл «лучиками смеха», теперь казались ей глубокими трещинами. Но чем дольше она смотрела, тем быстрее высыхали слёзы. Вместо боли приходила ярость. Ледяная, расчётливая ярость женщины, которая построила бизнес в девяностые и выжила.
Телефон разрывался от звонков «Любимого». Она выждала паузу, вытерла лицо салфеткой и ответила.
— Ленуся, ты где? Мы заждались! — голос Кирилла был пропитан патокой.
— Прости, родной, — голос Елены дрогнул, но теперь это была игра. — Голова так разболелась, давление скакануло. Старость не радость, сам понимаешь. Я домой поеду, отлежусь перед ЗАГСом. Не хочу завтра выглядеть плохо.
— Ох, бедная моя! Конечно, отдыхай! Я тут с парнями мальчишник быстро закончу и спать. Завтра же наш день!
«Наш день, — подумала Елена, отключая телефон. — О, да. Это будет незабываемый день. Особенно для тебя и твоих кредиторов».
Ночь она провела не в слезах, а с документами. Утром Кирилл заехал за ней на шикарном белом лимузине. Он был в смокинге, с огромным букетом, сиял, как начищенный пятак. Всё было взято в долг, в расчете на её активы.
— Ты прекрасна, моя королева! — он поцеловал ей руку.
Елена улыбнулась. На ней был строгий белый костюм, который сидел безупречно.
— Поехали, дорогой. Нельзя заставлять судьбу ждать.
В ЗАГСе было многолюдно. Кирилл позвал всех своих друзей — тех самых, из бара. Они стояли кучкой, перемигивались и ухмылялись. Пришла и Тоня, бледная, готовая в любой момент кинуться в бой, но Елена успокаивающе сжала её локоть.
Настала очередь заходить в кабинет для оформления документов перед церемонией. Сотрудница ЗАГСа, строгая женщина в очках, попросила паспорта. Кирилл суетливо положил свой документ на стол, его руки слегка дрожали от нетерпения. Победа была так близко.
— Елена Викторовна? — обратилась регистратор.
Елена медленно открыла сумочку.
— Знаете, — громко произнесла она. Дверь была приоткрыта, и гости в коридоре тоже затихли. — Я тут пересчитала наш семейный бюджет.
— Какой бюджет, котенок? — Кирилл напрягся, улыбка стала резиновой.
— Тот самый, который ты вчера так громко обсуждал в баре с Виталиком. Про продажу моей дачи, чтобы отдать долг за это кольцо и лимузин. Про «потерпеть старуху год». И особенно мне понравился пункт про «сдать в дурку».
Лицо Кирилла мгновенно приобрело серый оттенок. Он открыл рот, но не издал ни звука. Друзья в коридоре перестали ухмыляться.
— Лена, ты что... тебе приснилось? Это шутка? — прохрипел он, пытаясь схватить её за руку.
Елена брезгливо отдернула ладонь.
— Шутка — это ты, Кирилл. Жалкая, дешевая шутка. Я стояла за твоей спиной. Я слышала про «вредность производства». Так вот, я решила избавить тебя от таких мучений.
Она достала из сумочки не паспорт, а сложенный вчетверо лист бумаги.
— Это заявление в полицию о мошенничестве. Мой юрист сказал, что твои планы по отъему недвижимости, озвученные при свидетелях, тянут на подготовку преступления. А ещё... — она повернулась к двери, где стоял ошарашенный «кредитор» Виталик. — Виталик, кажется? Денег у него нет. И не будет. Дачу я вчера переписала по дарственной на благотворительный фонд помощи бездомным животным. Так что отдавать долги за лимузин и банкет, который уже накрыт в ресторане, Кириллу придется самому. Почкой, наверное.
Кирилл вскочил, опрокинув стул. С него слетел весь лоск.
— Да кому ты нужна, старая вешалка! — заорал он, брызгая слюной. — Да я на тебя смотреть не мог без тошноты!
— Охрана! — спокойно, но властно произнесла сотрудница ЗАГСа, нажав тревожную кнопку.
Два дюжих охранника появились в дверях мгновенно, словно ждали этого момента. Кирилл, поняв, что спектакль окончен и впереди маячат реальные проблемы с долгами, схватил свой паспорт и, расталкивая гостей, бросился к выходу. За ним, матерясь, побежали его «друзья»-кредиторы — банкет был заказан на их деньги, и терять их они не собирались.
Елена выдохнула. Плечи опустились. Она чувствовала опустошение, но вместе с тем — невероятную, звенящую лёгкость.
— Извините за сцену, — сказала она регистратору.
— Да что вы, — женщина поправила очки и посмотрела на Елену с нескрываемым уважением. — Таких бы сцен побольше, глядишь, и альфонсов бы поубавилось. Вы шикарная женщина. Зачем вам этот клоун?
В коридоре к ней кинулась Тоня. Она плакала и смеялась одновременно.
— Ленка! Ну ты даешь! «Почкой отдавать будет»! Я чуть не умерла от восторга! А как он побежал, а? Как заяц!
Они вышли на улицу. Осеннее солнце заливало город золотом. Лимузин Кирилла уже уехал — видимо, водитель понял, что оплаты не будет.
— Знаешь, Тоня, — Елена вдохнула прохладный воздух и улыбнулась. — Я ведь правда хотела замуж. Но теперь думаю — ну его к чёрту. Лучше собаку заведу. Она, по крайней мере, будет любить меня не за квадратные метры.
— Обязательно заведем, — шмыгнула носом Тоня. — А сейчас поехали в ту самую кондитерскую. Ты заслужила самый большой кусок «Наполеона». И плевать на калории.
— Плевать, — согласилась Елена, садясь в свой кроссовер. — Я не старая. Я опытная. И очень, очень опасная для дураков.
Она посмотрела в зеркало, поправила шёлковый шарфик и подмигнула своему отражению. Оттуда на неё смотрела не жертва, а победительница. Жизнь только начиналась, и теперь Елена точно знала цену себе и окружающим.