Звук застёгивающейся молнии на чемодане прозвучал в коридоре как окончательный разрыв. Людмила стояла в дверях, прижимая к себе кухонное полотенце, и смотрела, как её сын деловито выносит в прихожую последние коробки. Павел не смотрел на мать, его взгляд был устремлён сквозь стены, в ту новую жизнь, где родителям места не нашлось.
Рядом крутилась его жена, Алиса, с лёгкой полуулыбкой на губах. Она словно праздновала победу в долгой войне, о которой Людмила даже не догадывалась.
— Паша, ну объясни ты толком, — голос Людмилы был сухим от волнения. — Как это уехали? Куда вы едете? В какой город хоть?
Павел выпрямился, отряхнул ладони и посмотрел на мать со странным пренебрежением.
— В хороший город, мам. Там перспективы, там жизнь настоящая. Не то что в этом сонном месте.
— А адрес? — не унималась Людмила. — Вдруг случится что, или просто весточку подать захотим?
Алиса хмыкнула и поправила причёску перед зеркалом. Павел переглянулся с женой и жёстко отчеканил:
— Адрес вам знать не обязательно. Мы хотим начать с чистого листа, без лишнего контроля. Будем обустраиваться сами. Телефон есть — и хватит с вас. Меньше знаете — крепче спите.
Людмила замерла. Эти слова ударили сильнее, чем любой крик. Она хотела напомнить, как они с отцом помогали платить за жильё последние годы, но слова застряли в горле. В этот момент из кухни вышел Борис. Он держал в руках стакан с водой и молча смотрел на нагромождение сумок.
— Значит, адрес не обязательно? — спокойно переспросил отец.
— Не обязательно, пап, — с вызовом ответил Павел. — Мы взрослые люди. У нас свои границы. Не надо к нам лезть.
Борис медленно кивнул, сделал глоток воды и поставил стакан на тумбочку.
— Ну, раз границы, так границы, — сухо бросил он. — Плавали — знаем.
Он подошёл к вешалке, где висела куртка сына, и спокойным движением вынул из кармана связку ключей с брелоком. Это были ключи от родительского дома.
— Э, ты чего? — возмутился Павел. — Отдай, это мои! Вдруг мне зайти понадобится!
Борис крепко сжал металл в кулаке и убрал в свой карман.
— Нет, сынок. Это ключи от нашего дома. А у вас теперь новая жизнь. Раз вы скрываете свой адрес, значит, и в наш дом доступ теперь только через дверной звонок. По приглашению.
— Вы что, выставляете нас? — Алиса перестала улыбаться. — Паша, скажи ему!
— Семья — это доверие, — ответил Борис, глядя сыну в глаза. — Вы своё доверие упаковали в эти коробки. Счастливого пути.
Павел схватил сумку, его лицо исказилось от злости. Он явно не ожидал, что отец, который обычно молчал, проявит такую твёрдость. Они вышли на лестницу, даже не обернувшись. Дверь закрылась, отсекая шум их шагов.
Людмила села на пуфик в прихожей. В квартире стало тихо — непривычно, но спокойно.
— Боря, может, зря ты так? — тихо спросила она. — Сын всё-таки.
— Не зря, Люда, — Борис подошёл к жене. — Он сейчас не сын. Он сейчас посторонний мужчина. Пусть побудет им по-настоящему, а не за наш счёт.
Прошёл месяц. Людмила и Борис жили своей жизнью. Прихожая стала просторнее, когда из неё исчезли вечные коробки Павла. В один из вечеров зазвонил телефон.
— Мам, привет, — голос Павла в трубке звучал уже не так самоуверенно. — Слушай, тут дело такое... Мы жильё нашли, а хозяин требует оплату сразу за три месяца вперёд. Нам не хватает. Переведи на карту, а? Я потом отдам.
Людмила посмотрела на мужа. Тот продолжал читать книгу, но внимательно слушал.
— Здравствуй, Павел, — ответила Людмила. — Я бы рада помочь, но я не отправляю деньги «на деревню дедушке».
— В смысле? — опешил сын. — Просто кинь на карту!
— Нет. Мы с отцом решили, что раз нам нельзя знать, где вы живёте, значит, и наши деньги в вашей новой жизни лишние. Вы же в «хорошем городе», там перспективы. Вот ими и пользуйтесь.
— Мам, ты чего? Мне реально надо! Алиса в шоке!
— Это ваши взрослые проблемы. У вас же личные границы. Мы их уважаем и не нарушаем.
Людмила положила трубку. Она ожидала, что сердце защемит, но вместо этого почувствовала облегчение. Словно она наконец-то сбросила ношу, которую тащила по инерции.
Она налила в стаканы чистой воды. Борис отложил книгу и посмотрел на неё с одобрением. На столе стояла простая ваза, в доме было чисто и тихо.
Она поняла, что фраза мужа — «Плавали — знаем» — была про право на уважение. Иногда нужно отпустить канат, чтобы лодка наконец-то поплыла сама. И пусть гребут сами. А они останутся на своём берегу.