Лифт звякнул и распахнул двери на седьмом этаже. Надежда Степановна шагнула на площадку, предвкушая, как сейчас обрадует племянницу своим внезапным визитом, но тут же застыла. Улыбка исчезла с её лица, оставив лишь выражение крайнего недоумения. Прямо у железной двери, аккуратной стеной, стояли картонные коробки, туго перевязанные широким скотчем.
Сверху, как памятник их былой беспечности, громоздился старый пылесос, который она привезла сюда на временное хранение ещё несколько лет назад. Рядом стоял свёрнутый ковёр и пакеты с какими-то мелочами. Всё выглядело так, словно кто-то решил разом избавиться от чужого присутствия в своём доме.
— Это что ещё за новости? — растерянно спросил её сын Виталий, опуская тяжёлые сумки с гостинцами на пол. — Мам, это же наши узлы стоят? И сервиз твой в коробке, я его по наклейке узнал.
Надежда Степановна кинулась к двери. Она достала свой комплект ключей, который когда-то получила от Ольги для подстраховки, и попыталась вставить его в скважину. Ключ зашёл лишь на пару миллиметров и наткнулся на преграду. Механизм был обновлён, и старый металл теперь был бесполезен.
— Ольга! — Надежда Степановна нажала на кнопку звонка. — Ольга, открывай! Это мы приехали!
За дверью было тихо, хотя в глазке отчётливо мелькнула тень — кто-то подошёл и смотрел на них с той стороны. Надежда Степановна нажала на звонок ещё раз, настойчивее, превращая звук в сплошной гул.
— Оля, не дури! Мы же понимаем, что ты там! У нас обратный рейс только через двое суток, нам ночевать негде! Открывай немедленно, мы с дороги измотались!
Тишина за дверью сменилась звуком спокойных шагов. Потом щёлкнул внутренний засов, но дверь осталась закрытой. Голос Ольги прозвучал ровно и сухо, прямо сквозь металлическое полотно:
— Тётя Надя, забирайте свои вещи. Вы очень вовремя — я как раз вызвала службу по утилизации старой мебели и хлама. Машина будет у подъезда через несколько минут. Если эти коробки вам дороги, советую начать спускать их вниз прямо сейчас.
— Какая ещё утилизация?! — Надежда Степановна забарабанила по двери. — Ты в своём уме? Это наше имущество! Мы в гости приехали, по-родственному! Ты что, выставляешь нас на улицу?
— Я вас не приглашала, — спокойно ответила Ольга. — Я просила вас освободить мой балкон полгода. Каждый месяц я напоминала, что мне нужно это место. Вы отвечали, что вам некогда. Теперь я освобождаю площадь сама.
— Да как ты смеешь так с близкими! — лицо Надежды Степановны напряглось, она задыхалась от возмущения. — Мы тут всегда останавливались, это почти наш дом! Виталий, скажи ей!
Виталий подошёл к двери и с силой ударил по ней ладонью.
— Оля, кончай представление. Открой нормально. Мы есть хотим, устали. И вообще, у меня там в коробке личные вещи, если ты их повредила — будешь возмещать ущерб.
— Возмещать ущерб будете вы, — отрезала Ольга. — Грузчикам, если они зря приедут. Я передаю ключи новым владельцам сегодня. У вас есть ровно столько времени, сколько грузовая машина будет стоять у подъезда.
— Ты продала квартиру?! — ахнула тётка. — Наследство матери продала? И нам ни слова не сказала?
— Квартира была моей собственностью, тётя Надя. И я продала не просто жильё, а свою роль бесплатного склада и гостиницы для тех, кто не ценит моё время.
Внизу, во дворе, раздался настойчивый сигнал грузового автомобиля.
— Ваша помощь приехала, — сообщила Ольга. — Либо вы забираете свои коробки, либо через пятнадцать минут они окажутся на городской свалке. Решайте быстрее.
Надежда Степановна смотрела на закрытую дверь, на гору своего скарба, который внезапно показался ей кучей ненужного мусора. Символом их отношений стал тот самый сервиз в коробке — старый, покрытый пылью, который годами просто занимал чужое место.
— Пойдём, мам, — буркнул Виталий, подхватывая пылесос и ковёр. — Похоже, лавочка закрылась. Бери сервиз, я остальное в лифт закину.
Они начали суетливо перетаскивать вещи, ругаясь и обсуждая «зазнавшуюся» племянницу. Дверь так и не открылась. Ольга стояла в пустой прихожей, пока шум шагов на площадке не затих окончательно.
Когда двери лифта закрылись, она наконец выдохнула. В пустой квартире пахло только свежей краской и свободой. Ольга подошла к подоконнику, где стояла бутылка с водой. Сделала глоток, чувствуя, как уходит напряжение.
Ей не было жаль ни метров, ни испорченных связей. Она понимала, что сегодня вынесла из своей жизни не просто старый хлам. Она избавилась от чувства вины, которое ей навязывали годами под видом родственного долга.
Ольга взяла сумку, погасила свет в коридоре и вышла. Она закрыла дверь, проверила надёжность механизма и с лёгким сердцем начала спускаться. Впереди был новый адрес, который она не скажет никому из них, и спокойная жизнь без незваных гостей.