Ольга Панфилова

— Если к вечеру пятницы не выставишь свой драгоценный кусок земли на продажу, я подаю на развод! И поверь, Нина, я наймю лучших юристов, чтобы оспорить твое право на эту квартиру! Оставлю тебя ни с чем! Игорь с размаху хлопнул ладонью по столешнице. Высокий стакан подпрыгнул, выплеснув свежевыжатый апельсиновый сок прямо на мою светлую скатерть. Оранжевое пятно начало быстро расползаться по льняной ткани. Я вздрогнула, но промолчала, крепко сцепив под столом пальцы. Напротив мужа, вальяжно развалившись на моем любимом мягком стуле, сидел его сын от первого брака...

Резкий, приторный аромат духов с нотками синтетической ванили ворвался в мою прихожую раньше, чем сама Рита. Моя младшая сестра всегда появлялась именно так — шумно, заполняя собой все пространство, словно стихийное бедствие, от которого невозможно спрятаться. Рита всегда любила пускать пыль в глаза. Ее сумка стоила как половина моей зарплаты, хотя купила она ее явно на деньги очередного наивного ухажера. Не успела я закрыть за ней входную дверь, как по старому дубовому паркету застучали ее острые шпильки...

Резкий, удушливо-химический аромат дешевого китайского пластика и въедливой резины ударил мне в нос, как только я распахнула тяжелые металлические ворота. Мой идеальный, вылизанный до блеска гараж, где еще недавно пахло лишь сухой штукатуркой и морозной осенней свежестью, исчез. От пола до самого потолка, перекрывая свет от единственного небольшого окна, громоздились грязные, помятые картонные коробки. Они стояли так плотно, что внутрь невозможно было сделать ни шагу. Я крепко сжала ручку сумки, чувствуя, как внутри нарастает волна возмущения...

— Свои бетоно-метры бережешь, эгоистка, а мой бизнес пусть рухнет?! — кричал Игорь, в бешенстве расхаживая по нашей кухне. Его лицо перекосило от злости, на виске вздулась толстая пульсирующая вена, а на лбу выступила крупная испарина. Тяжелый, удушливый запах его дорогого парфюма от Тома Форда смешался с кисловатым запахом сильного волнения. Он с размаху ударил кулаком по дубовой столешнице. Мой стакан со свежевыжатым апельсиновым соком подпрыгнул, выплеснув яркую оранжевую лужицу на белоснежную скатерть...

Резкий, сладковатый аромат незнакомого парфюма встретил меня прямо с порога нашего просторного пентхауса. Этот запах мгновенно вытеснил привычный тонкий аромат сандалового дерева, который я всегда поддерживала в доме. В гостиной, на светлом итальянском диване, сидела посторонняя девушка. Тонкие щиколотки обтянуты брендовыми легинсами, на коленях покоится крошечная породистая собачка, длинные ногти нервно постукивают по экрану смартфона. Лицо — типичный результат современной косметологии: неестественно высокие скулы и пухлые губы...

Резкий аромат чужого парфюма и пыльных вещей ударил мне в нос, как только я переступила порог собственной прихожей. Я вернулась домой после тяжелой рабочей недели, мечтая только о горячем душе и отдыхе. Но вместо привычного уюта меня встретил форменный хаос. На моем светлом, заказанном из Италии пуфе, громоздились три огромных клетчатых баула, туго перевязанных грубой бечевкой. На крючке, где обычно висел мой дорогой кашемировый кардиган, небрежно располагалась чья-то выцветшая бордовая куртка. Из...

Навязчиво-сладкий шлейф чужого нишевого парфюма безжалостно перебивал аромат запеченной с розмарином рыбы. Ольга крепко сжала край льняного кухонного полотенца, чувствуя, как под кашемировым свитером по спине прокатывается холодная капля. В груди образовалась тяжелая пустота, мешающая сделать полноценный вдох. Напротив нее, вальяжно привалившись к дверному косяку, стоял Вадим. Ее муж. Человек, с которым она прожила двадцать пять лет, с которым делила крошечную съемную студию на окраине города в начале...

Тяжелый, обитый дерматином сундук с громким стуком рухнул на мой новый дубовый паркет, оставив на безупречном лаке царапину. Запах дорогой финской краски оттенка «пепельная роза» мгновенно растворился в тяжелом амбре нафталина, корвалола и старой залежалой шерсти. — Мама переедет к нам, ей нужнее твоя комната! — безапелляционно заявил муж, брезгливо пнув ногой коробку с моими коллекционными тканями. — У нее давление, суставы, а там пятый этаж без лифта. Врачи сказали, нужен покой. А ты со своими бисеринками перебьешься! На кухне поработаешь, не барыня...

Шумное чавканье раздавалось на всю просторную обеденную зону. Густое, влажное, лишенное всяких манер. Двадцатипятилетний Денис, развалившись в моем любимом кресле с обивкой из светлого флока, запихивал в рот толстые куски сыровяленой пармы. Эти деликатесы я привезла из Рима и берегла к грядущему празднику. Однако Денис в моем доме не берег абсолютно ничего. Масляными пальцами он небрежно смахивал крошки прямо на светлый шерстяной ковер ручной работы. Затем, даже не думая вымыть руки, он закинул...

Навязчивый сладкий аромат дорогого селективного парфюма безжалостно вытеснял из просторной трехкомнатной квартиры привычный запах лекарств и камфоры. Инна сидела на диване, том самом, где еще девять дней назад лежала ее парализованная мать, и брезгливо морщила идеальный, вылепленный пластическими хирургами нос. На ней был безупречный светлый кашемировый костюм, а на запястье поблескивали золотые часы, стоимостью в пятилетнюю пенсию Лидии Васильевны. Она выглядела хозяйкой жизни. Единоличной владелицей этой недвижимости в историческом центре города...

— Ты думаешь только о себе! Перепиши машину на Дениса, ему для работы надо! — Виктор тяжело оперся о кухонную столешницу. Всем своим видом он демонстрировал полное пренебрежение к моему мнению. — Или ты прямо сейчас проявляешь солидарность с моей семьей, или мы завтра же идем подавать заявление на развод. Выбирай, Лена! Я посмотрела на ключи от моего автомобиля. Они лежали на столе рядом с сахарницей. Эта машина была куплена мной за три года до нашего знакомства. Я откладывала деньги с каждой зарплаты, чтобы купить этот новый автомобиль...

— Послушай, давай смотреть правде в глаза. Тебе одной сто квадратных метров абсолютно ни к чему, — Кристина лениво помешивала трубочкой свежий манговый смузи, вальяжно раскинувшись на стуле в моей кухне. Её голос звучал снисходительно и властно, словно она отдавала приказы подчиненному. — Данька — выдающийся мальчик. Ему место в престижном зарубежном университете, а не в нашей провинциальной системе образования. Мы нашли нужные контакты, они всё организуют в лучшем виде, но требуется огромный депозит...