Ольга Панфилова

— Где ты, коза? Почему ключ не подходит? И какого черта ты выкинула мои вещи в подъезд? — голос Дмитрия в трубке срывался на визг, от которого буквально закладывало уши. Я смотрела на экран мобильного телефона и чувствовала только бесконечную усталость. Полгода я терпела его ночные возвращения, постоянное вранье про срочные совещания и чужие женские волосы на его пиджаках. Полгода я тщательно собирала неопровержимые доказательства его измен. Я делала это, чтобы в один прекрасный день закончить этот фарс раз и навсегда...

— Ты вообще нормальная? Я тебе русским языком сказал: делай щи так, как готовит моя мать! А это что за вода с капустой? Олег с грохотом швырнул ложку на стол. Капли бульона разлетелись по чистой скатерти, которую Лена только вчера постелила. Усталость от двенадцатичасовой смены в аптеке давила на плечи, но сейчас её смыло волной раздражения. — Не нравится — готовь сам, — тихо, но твёрдо ответила она. — Я пришла с работы час назад. И я тебе не кухарка. Олег побагровел. Он привык, что жена всегда молчит и извиняется...

— Дай сюда свой паспорт и номер счета, мне для налоговой нужно срочно копии сделать! — раздражённо бросил Антон. Он бесцеремонно перерывал ящики в коридоре, выбрасывая на пол шарфы и перчатки. Светлана молча наблюдала за супругом. В душе ещё теплилась горечь, но разум уже был холоден. Она прекрасно знала правду: никакая налоговая инспекция мужу не требовалась. Неделю назад жена случайно увидела открытую переписку в его телефоне. Свекровь давала там очень чёткие инструкции. Надежда Викторовна писала: «Убеди её, что нужно переоформить документы...

— Собирай свои вещи и выметайся! Чтобы к вечеру духу твоего здесь не было! Голос Олега сорвался на визг. Он швырнул дорожную сумку прямо на светлый ламинат в коридоре. Катя стояла посреди прихожей и смотрела на мужа. Внутри пульсировала тяжелая усталость, смешанная с раздражением. Последние несколько месяцев эти концерты стали их ежедневной реальностью. — Ты оглохла? — муж шагнул вперед. Он нависал над ней всем своим грузным телом. — Это моя квартира. Я за нее платил. С этого дня ты бомж! — Ты ничего не перепутал? — ровным тоном спросила Катя...

— Дима, тащи сюда этот баул! Детские вещи сразу в дальнюю комнату неси, там светлее будет. Ангелина, дочка, ты пока на кухне присядь, отдохни с дороги, — громкий голос свекрови разнесся по всей квартире. Ирина застыла в коридоре, даже не успев расстегнуть пуговицы пальто. Долгий рабочий день отнял все силы, но сейчас усталость как рукой сняло. Прямо на паркете громоздились чужие объемные чемоданы и пакеты. Мать мужа, Лариса Николаевна, уже по-хозяйски освобождала крючки на вешалке, сбрасывая куртки Ирины на обувницу...

— Ну и чем ты планируешь кормить нашу дочь ближайшие две недели? Воздухом? Или нашими общими светлыми мечтами? Ольга резким движением поставила пустую металлическую кастрюлю на стол. Два года такой жизни оставляют след, который не смывается за ночь. Дмитрий застыл в дверях небольшой кухни их квартиры, не успев снять осеннюю куртку. Этот конфликт из-за его бесконечной финансовой помощи родственникам тянулся уже второй год, но именно сегодня ситуация достигла предела. Ольга работала по две смены в продуктовом магазине и постоянно экономила на себе...

— Да пойми ты, мама, еще пару месяцев потерпеть надо. Ремонт доделаем за ее счет, а потом я подам на раздел имущества. Мы же в браке улучшали жилищные условия! Вере показалось, что на нее вылили ведро ледяной воды. Она стояла в темном коридоре собственной квартиры. В руках она крепко сжимала тяжелые пакеты с продуктами. Вера слушала, как ее молодой муж спокойно и деловито делится планами на ее жилье. Усталость после двенадцати часов на ногах мгновенно испарилась. Ей на смену пришла жгучая, удушающая обида...

— Женя, я спрашиваю в последний раз: чьи это грязные сапоги и баулы в коридоре бабушкиной квартиры? — голос Ирины дрожал от ярости, которую она уже не могла скрывать. Муж лениво оторвал взгляд от телевизора, потянулся на диване и раздражённо вздохнул. Ему явно не хотелось прерывать свой отдых ради таких мелочей. — Ир, ну чего ты с порога крик поднимаешь? Это дядя Паша с тётей Валей. Ну и Костик с женой. Они с Урала приехали, работу тут искать будут. Не на вокзале же им ночевать? Я дал им ключи. Ирина прикрыла глаза...

Голос свекрови резал слух даже через плотно закрытую дверь кухни. Екатерина замерла в коридоре с тяжелыми пакетами продуктов в руках. Внутри всё мгновенно сжалось от горькой обиды и глухого раздражения. Этот наглый контроль её личных денег продолжался весь последний год. Муж вечно жаловался матери на нехватку средств, хотя сам работал через пень-колоду. Екатерина резко толкнула кухонную дверь. Пакеты с громким стуком опустились на пол. На столе лежали белые листы формата А4. Это были подробные выписки с её личного зарплатного счета...

— Андрей, что это за папка в твоём портфеле? И почему там моё имя на договоре долевого участия? — Мой голос дрожал от напряжения, а в висках стучала кровь. Я стояла посреди прихожей. Мои руки крепко сжимали плотную кожаную папку. Усталость после бесконечных судов за моё ателье, которое городская комиссия внезапно признала аварийным, накатила с новой силой. Месяц я не спала ночами, пытаясь спасти дело всей своей жизни. А мой муж, оказывается, прятал от меня вот такие интересные бумаги. Андрей не спеша снял пальто, повесил его на крючок и снисходительно посмотрел на меня...

— Господи, Лена, что это за отрава?! — Ольга Сергеевна с громким стуком бросила тяжелую ложку в тарелку и брезгливо вытерла губы салфеткой. Лицо свекрови перекосило от искреннего отвращения. За ее спиной, небрежно прислонившись к дверному косяку, стояла Вика — родная сестра моего мужа. На ее ярко накрашенных губах играла едва заметная змеиная ухмылка. Мои руки, державшие половник, предательски подрожали. Я специально встала сегодня пораньше, пошла на рынок за свежим фермерским мясом, чтобы приготовить этот воскресный обед...

— Паша, я русским языком тебя спрашиваю: чьи это женские сапоги стоят в прихожей? — мой голос дрожал от сдерживаемого гнева. С зонта на деревянный пол капала вода. Я только что приехала из города, простояв в жутких пробках больше двух часов. Усталость валила с ног. Муж замер в дверях кухни. Он суетливо вытирал руки о кухонное полотенце, а его глаза бегали из стороны в сторону, как у нашкодившего школьника. — Поль, ну ты чего приехала-то по темноте? — забормотал он. — Сама же говорила, что на все выходные в городе останешься...