— Сколько можно жить на одни обещания?! — голос Максима разлетелся по квартире, заставив Ирину вздрогнуть. Она стояла у окна, разглядывая зимний город внизу, и не сразу обернулась. — Я устал тянуть эту семью один! Понимаешь? Устал!
Ирина медленно повернулась к мужу. Он стоял посреди гостиной, красный от злости, руки сжаты в кулаки. За окном темнело — январский вечер опускался на Москву рано, в пять уже казалось ночью.
— Макс, давай спокойно...
— Спокойно?! — он шагнул ближе. — Моя мать звонила сегодня. Спрашивала, сможем ли мы помочь с лекарствами. Знаешь, что я ей ответил? Что нет! Потому что у нас самих денег в обрез!
Ирина прикусила губу. Разговор явно шел не туда. Опять. В последние полгода такие сцены случались все чаще.
— Должность у тебя смехотворная! — продолжал Максим, расхаживая по комнате. — Менеджер какой-то там. Тридцать пять тысяч в месяц! Как моей маме выжить, если ты не помогаешь финансово!
«Менеджер по продажам в небольшой компании» — так она представляла свою работу знакомым. И формально это была правда. Максим знал только это. Не знал другого — что последние шесть лет Ирина системно, методично откладывала и вкладывала. Первая однушка на окраине. Потом вторая, чуть ближе к центру. Студия в новостройке два года назад. Всё оформлено на её девичью фамилию, все доходы от сдачи квартир шли на отдельный счет в другом банке.
— Ты меня вообще слышишь? — Максим остановился перед ней, лицо исказилось от раздражения.
— Слышу, — тихо ответила Ирина. — Но мы же обсуждали. Твоя зарплата покрывает...
— Моя зарплата! Всегда только моя! — он резко махнул рукой. — А ты что? Сидишь на шее? Копейки приносишь, а расходов от тебя как от троих!
Это было несправедливо, и Ирина знала это. Она не требовала дорогих вещей, не ходила по салонам красоты каждую неделю, не устраивала шопинг-туры. Но спорить не было смысла. Максим уже завелся, и остановить его было невозможно.
— Моя мама всю жизнь работала, — голос его стал тише, но от этого не менее жестким. — Одна меня вырастила. А теперь ей нужна помощь, и мы не можем ей помочь. Из-за чего? Из-за того, что ты...
Он не договорил, но Ирина поняла. «Из-за того, что ты бесполезная». Не сказал вслух, но смысл был именно такой.
Телефон в кармане Ирины завибрировал. Она достала его — сообщение от арендатора из студии. Задержит оплату на два дня, просит войти в положение. Она быстро напечатала: «Хорошо, без проблем» и убрала телефон обратно.
— С кем переписываешься? — тут же насторожился Максим.
— Коллега. Рабочий момент.
— В восемь вечера?
Ирина не ответила. Прошла мимо него на кухню. Надо было что-то делать руками, занять себя, чтобы не сорваться. Открыла холодильник, достала овощи для салата. Завтра на работу, нужно было подготовить ужин.
Максим прошел следом. Прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди.
— Знаешь, мама вчера сказала интересную вещь, — начал он уже спокойнее, но в голосе появились холодные нотки. — Что ты, похоже, не очень-то уважаешь нашу семью. Что тебе на нас наплевать.
Ирина резала помидоры. Ровно, методично. Раз. Два. Три.
— Ваша мама много чего говорит, — проронила она, не поднимая глаз.
— Что ты этим хочешь сказать?!
— То и говорю. Галина Сергеевна любит высказываться. О моей работе, о моей готовке, о том, как я одеваюсь...
— Не смей! — Максим шагнул в кухню. — Не смей говорить о моей матери в таком тоне!
Ирина отложила нож. Повернулась к мужу. Посмотрела ему в глаза — и вдруг увидела там что-то новое. Не просто раздражение. Не просто усталость. Что-то еще. Холодное. Расчетливое.
— Макс, что происходит? — спросила она. — На самом деле?
Он молчал несколько секунд. Потом усмехнулся:
— А что должно происходить? Я просто хочу, чтобы моя жена вела себя как нормальная жена. Зарабатывала нормально. Помогала семье.
— Я помогаю...
— Копейками! — он снова повысил голос. — Твои смешные тридцать пять тысяч — это капля в море! Мама права. Ты обуза.
Слово повисло в воздухе. Обуза. Ирина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не узел. Просто сжалось, стало тяжелым и холодным.
Она снова взяла нож. Продолжила резать овощи. Морковь теперь. Соломкой.
— Если я обуза, — произнесла она ровно, — то почему ты не скажешь об этом прямо?
Максим фыркнул.
— Потому что я надеюсь, что ты одумаешься. Найдешь нормальную работу. Станешь зарабатывать как взрослый человек.
— А если нет?
Он помолчал. Ирина видела краем глаза, как он переминается с ноги на ногу.
— Тогда нам придется все обсудить, — наконец сказал он. — Серьезно обсудить наше будущее.
Угроза. Прямая, неприкрытая угроза разводом. Ирина положила морковь в миску, вытерла руки полотенцем. Развернулась к мужу всем телом.
— Хорошо, — сказала она. — Давай обсудим. Только не сейчас. Я устала.
Максим кивнул, явно удовлетворенный тем, что получил желаемое — запугал её, поставил на место. Он развернулся и ушел в комнату. Через минуту оттуда донесся звук включенного телевизора.
Ирина осталась на кухне одна. Села за стол. Достала телефон и открыла приложение банка. Три квартиры. Общий доход около ста двадцати тысяч в месяц. Плюс её официальная зарплата. На счету накоплено почти два миллиона — на случай, если понадобится срочно что-то купить или решить проблему.
Максим не знал ничего. Шесть лет брака — и он понятия не имел, что его жена давно уже не та девушка, которая пришла к нему в дом с одной сумкой вещей.
А Галина Сергеевна... Ирина прикрыла глаза. Свекровь была отдельной историей. Вечные намеки, вечные сравнения с другими женами, с соседками, с коллегами сына. «А вот жена Семена...» «А вот дочка моей подруги...» Постоянное недовольство. Ничего не устраивало — ни готовка, ни уборка, ни то, как Ирина одевается.
Но сейчас что-то изменилось. Ирина чувствовала это всем нутром. Разговоры о деньгах, об «обузе», намеки на развод — все это появилось недавно. Месяца три назад. Что-то произошло. Что-то, о чем она не знала.
Телефон снова завибрировал. На этот раз звонок. Незнакомый номер.
— Алло?
— Ирина Викторовна? — женский голос, незнакомый. — Добрый вечер. Меня зовут Ксения, я риелтор. Мне передали ваш номер...
— Кто передал? — насторожилась Ирина.
— Ваш муж, Максим Андреевич. Он обращался к нам с вопросом оценки квартиры. Сказал, что вы, возможно, планируете продажу...
У Ирины похолодело внутри.
— Какой квартиры?
— Вашей. Двухкомнатной на Речной. Мы можем подъехать на этой неделе, сделать оценку...
— Нет, — резко оборвала Ирина. — Мы ничего не продаем. Это ошибка.
Она сбросила звонок. Села, уставившись в стену.
Максим хочет продать квартиру. Их общую квартиру. Не спросив её. Просто позвонил риелторам и начал процесс.
Зачем?
Ирина встала из-за стола. Прошлась по кухне. В голове проносились мысли одна за другой, складываясь в мозаику. Звонок риелтора. Агрессия Максима. Постоянные разговоры о деньгах. И главное — это началось три месяца назад.
Что случилось три месяца назад?
Она вспомнила. Корпоратив у Максима на работе. Он пришел поздно, взбудоражённый, рассказывал про новых коллег, про перестановки в компании. И упоминал какую-то Эльвиру — новую начальницу отдела.
Ирина вернулась в комнату. Максим лежал на диване, уткнувшись в телефон, телевизор работал фоном.
— Макс, мне риелтор звонила, — сказала она спокойно.
Он даже не поднял глаз от экрана.
— Ну и что?
— Ты собираешься продавать квартиру?
— Собираюсь, — буркнул он. — Проблемы?
— Ты хотя бы мог со мной обсудить.
Максим наконец оторвался от телефона. Посмотрел на жену с каким-то новым выражением лица — смесью пренебрежения и превосходства.
— Зачем обсуждать? Квартира оформлена на меня. Я собственник. Хочу — продам.
— Мы в браке, Макс. Это совместно нажитое имущество.
— О! — он расхохотался. — Совместно нажитое! Ты-то что в него вложила? Свои тридцать пять тысяч? Первоначальный взнос я внёс, ипотеку я плачу. Ты тут вообще ни при чём.
Ирина присела на край кресла. Нужно было понять, что происходит. Докопаться до сути.
— А зачем тебе продавать квартиру?
— Деньги нужны.
— На что?
— На жизнь, — отрезал он. — На нормальную жизнь. Не твоего ума дело.
Телефон Максима снова ожил — входящий звонок. Он глянул на экран, и лицо его смягчилось. Встал, направился в прихожую.
— Алло? Да, привет... — голос стал тише, почти нежным. — Нет, я дома, но могу говорить...
Дверь в прихожую прикрылась. Ирина осталась одна в гостиной. Внутри всё холодело. Она не ревнивая жена, не из тех, кто проверяет карманы и телефоны. Но сейчас картина складывалась слишком отчётливая.
Через пять минут Максим вернулся, натягивая куртку.
— Мне надо выйти, — бросил он. — Встреча по работе.
— В девять вечера?
— В любое время, когда позовут, — огрызнулся он. — В отличие от тебя, я делаю карьеру.
Хлопнула входная дверь. Ирина осталась в пустой квартире. Села обратно, положила руки на колени. Так. Надо думать. Надо действовать.
Она взяла телефон, набрала номер. Длинные гудки, потом щелчок.
— Ира? — голос Кати, её единственной подруги, которая знала о квартирах. — Что случилось?
— Можно к тебе завтра заехать? Днём, в обед?
— Конечно. Что-то серьёзное?
— Расскажу при встрече.
На следующий день Ирина вышла с работы пораньше. Катя жила в своём доме на севере Москвы — небольшой коттедж, который она купила после развода с мужем-тираном пять лет назад. Именно Катя когда-то подсказала Ирине идею с инвестициями в недвижимость, именно она помогла оформить первую покупку.
— Рассказывай, — Катя налила чай, села напротив. Женщина лет сорока, с короткой стрижкой и проницательным взглядом.
Ирина выложила всё — скандалы, требования денег для свекрови, звонок риелтора, подозрения насчёт другой женщины.
Катя слушала молча, потом покачала головой:
— Классическая схема. Я это проходила. Твой Максим готовится к разводу, Ир. И готовится так, чтобы тебе ничего не досталось.
— Но квартира совместная...
— Формально на него. А если он скажет, что деньги на первоначальный взнос дала его мама? Что все платежи шли с его карты? Ты докажешь, что вкладывала свои деньги?
Ирина похолодела. Она действительно не вкладывалась в эту квартиру — все свои средства направляла в собственные инвестиции.
— И что мне делать?
— Во-первых, собирай доказательства. Фото, переписки, все чеки и выписки — что ты тоже вкладывалась в семейный бюджет. Во-вторых, готовься к тому, что он попытается выставить тебя иждивенкой. Судья может встать на его сторону, если ты официально зарабатываешь копейки.
— А мои квартиры?
— Они оформлены на девичью фамилию, до брака приобретены?
— Нет, уже в браке. Но на моё имя, мои деньги. Фамилию я свою оставила.
Катя поморщилась:
— Значит, формально это совместно нажитое имущество. Если он узнает...
— Он не знает.
— Пока. Но при разводе всё вскроется. Юристы покопаются, найдут. И он потребует половину.
Ирина сжала чашку в руках. Шесть лет работы, шесть лет откладывания каждой копейки, поиска выгодных вариантов, ремонтов, поисков арендаторов — всё это может уйти к человеку, который называл её обузой.
— Есть вариант, — медленно произнесла Катя. — Но он рискованный. Ты можешь переоформить квартиры на родственников. Формально продать им за символическую сумму. А потом, после развода, они вернут тебе всё обратно.
— Это законно?
— Если родственники действительно внесут деньги, пусть и небольшие, и всё будет оформлено через нотариуса — да. Рискованно только с человеческой стороны. Нужен тот, кому ты доверяешь на все сто процентов.
Ирина задумалась. Родители умерли давно. Брата нет. Кузены и тёти — отношения прохладные. Остаётся только...
— Катя, — тихо сказала она. — Я могу довериться только тебе.
Подруга посмотрела ей в глаза.
— Ты уверена?
— Да.
— Хорошо, — кивнула Катя. — Оформим. Но сначала давай разберёмся, что вообще задумал твой муж. Мне кажется, тут история пошире, чем просто развод.
Ответы начали приходить неожиданно быстро. Вечером Ирина вернулась домой — Максима не было. Зато на столе лежал какой-то журнал, глянцевый, явно женский. Ирина подняла его. "Элитная недвижимость Москвы и Подмосковья". Закладка стояла на развороте с элитным жилым комплексом на Рублёвке. Трёхкомнатные квартиры от двадцати миллионов.
На полях карандашом была приписка: "Эля, смотри, вот этот вариант".
Эля. Эльвира.
Ирина сфотографировала страницу. Положила журнал обратно. Прошла в спальню, открыла шкаф Максима. В кармане его пиджака нащупала чек. Ресторан "Турандот", счёт на восемнадцать тысяч. Дата — позавчера. Максим уехал якобы на встречу с клиентом.
Восемнадцать тысяч на ужин. А она — обуза с её тридцатью пятью тысячами.
Дверь хлопнула — Максим вернулся. Ирина быстро закрыла шкаф, вышла в коридор.
— Ужинать будешь? — спросила она ровным голосом.
— Нет, я поел.
Конечно. В очередном ресторане. Ирина кивнула, прошла на кухню. За спиной услышала, как Максим набирает кому-то сообщение, смеётся негромко.
Завтра, решила она. Завтра начну оформление. И узнаю, кто эта Эльвира. И что они задумали.
Потому что картина становилась всё яснее. Максим не просто хотел развестись. Он хотел получить деньги с продажи квартиры и начать новую жизнь. С новой женщиной. В элитном жилом комплексе на Рублёвке. А Ирину — выставить ни с чем, как неудачницу и иждивенку.
Только он не знал одного. Неудачница умела считать деньги. И играть в долгую.
Через неделю Ирина уже знала про Эльвиру всё. Вернее, почти всё. Сорок два года, разведена, двое детей. Руководит отделом продаж в компании, где работает Максим. Амбициозная, яркая, любит дорогие вещи и рестораны. И да — присматривает квартиру на Рублёвке.
Катя помогла навести справки через своих знакомых. Оказалось, Эльвира славилась тем, что умела «пристраиваться» к перспективным мужчинам. Предыдущий её бывший тоже был женат, тоже продал квартиру якобы для инвестиций. А в итоге остался ни с чем — Эльвира исчезла, как только деньги закончились.
— Она профессионал, — сказала Катя, показывая распечатки. — Таких называют... ну, ты поняла. Охотница за деньгами. Твой Максим — очередная жертва.
Ирина переоформила две квартиры на Катю за символическую сумму. Нотариус, договор, всё по закону. Третью пока оставила — на всякий случай. Деньги со счетов перевела на новую карту в другом банке.
Максим ничего не заметил. Он всё реже появлялся дома, всё чаще уезжал «по работе». Однажды Ирина нашла в его барсетке ключи от чужой квартиры с брелоком — адрес в центре Москвы.
Съёмное жильё. Где он встречается с Эльвирой.
— Пора действовать, — сказала Катя, когда Ирина рассказала об этом. — Пока он не начал официальную процедуру развода.
— Что ты предлагаешь?
— Опередить его. Подать на развод первой. И главное — показать свои доходы. Все. Официально заявить о квартирах, которые уже переоформлены. Пусть попробует доказать, что они совместно нажитые, если их уже нет на твоём имени.
Ирина колебалась. Разрыв. Официальный. Окончательный.
— А если он передумает? Если это просто кризис?
Катя посмотрела на неё долгим взглядом:
— Ира, он назвал тебя обузой. Собирается продать твою квартиру. Изменяет тебе. Ты правда думаешь, что это временное помутнение?
Нет. Не думала.
Ирина подала на развод через два дня. Тихо, без скандалов. Просто отнесла документы в суд. Указала причину: непреодолимые разногласия. Потребовала раздела имущества согласно закону.
Максим узнал, когда ему пришла повестка. Примчался домой в ярости.
— Ты?! — орал он, размахивая бумагой. — Ты посмела подать на развод?!
— Ты же сам хотел, — спокойно ответила Ирина. Она сидела за столом, перед ней лежала папка с документами. — Говорил, что мы обсудим наше будущее.
— Я не это имел в виду!
— А что? Что ты хотел продать квартиру, забрать деньги и уйти к Эльвире?
Максим замер. Лицо побледнело.
— Откуда... как ты...
— Неважно. Важно другое, Макс. Ты просчитался.
Она открыла папку. Достала документы — выписки из банка, договоры аренды, справки о доходах.
— Знаешь, сколько я зарабатываю на самом деле? — спросила она. — Сто шестьдесят тысяч в месяц. Три квартиры в аренде. Плюс официальная зарплата. Шесть лет я вкладывала деньги. Откладывала. Инвестировала.
Максим схватил бумаги. Пробежался глазами по цифрам. Лицо исказилось — непонимание, злость, шок.
— Ты... у тебя квартиры?
— Были. Сейчас переоформлены. Законно. До суда. Так что при разделе имущества ты получишь ровно половину от нашей двухкомнатной. Если, конечно, докажешь, что я не вкладывалась в неё. А я вкладывалась — вот чеки на мебель, на ремонт, на технику. Всё на моё имя.
Максим рухнул на стул. Молчал. Потом выдавил:
— Эльвира говорила, что ты просто серая мышь. Что с тобой легко справиться.
Ирина усмехнулась:
— Эльвира ошиблась. И ты ошибся, Макс. Думал, что я буду плакать и умолять? Или испугаюсь и подпишу отказ от претензий?
— Она... она сказала, что мы купим квартиру на Рублёвке. Что я продам эту, добавлю свои накопления...
— И она добавит свои? — засмеяла Ирина. — У неё нет никаких накоплений, Макс. Она профессиональная охотница. Ты уже третий за два года. Предыдущих она тоже уговаривала продавать квартиры. Они остались ни с чем.
Максим поднял на неё глаза. В них читалось отчаяние.
— Я... я не знал...
— Теперь знаешь.
Она встала. Прошла к окну. За стеклом темнело — февральский вечер, огни города.
— Развод пройдёт быстро, — сказала Ирина. — Я не буду требовать лишнего. Половина квартиры — твоя. Продашь, купишь себе что-нибудь поскромнее. Или отдашь Эльвире, если она ещё захочет с тобой общаться без денег.
— Ира... — голос Максима дрогнул. — Может, мы ещё...
— Нет, — отрезала она. — Ты назвал меня обузой, Макс. При этом сам жил в моей квартире, ел мою еду, пользовался моими вещами. Ты унижал меня шесть месяцев. Это не прощается.
Максим опустил голову. Сидел так несколько минут. Потом встал и молча ушёл в спальню. Через час вышел с сумкой. Даже не попрощался. Просто хлопнула дверь — и всё.
Развод оформили через три месяца. Максим не сопротивлялся — видимо, Эльвира действительно исчезла, как только поняла, что денег не будет. Квартиру продали, разделили поровну. Ирина получила чуть больше четырёх миллионов.
Катя вернула ей переоформленные квартиры. Всё чисто, всё законно.
— Ну что, — сказала подруга, наливая шампанское. — Свободна?
— Свободна, — улыбнулась Ирина. — И богата.
Они чокнулись. За окном наступала весна. Новая жизнь. Без лжи, без унижений, без людей, которые считают тебя серой мышью.
Ирина посмотрела на свой телефон — сообщение от нового арендатора. Интересовался, можно ли продлить договор ещё на год.
«Конечно, — напечатала она. — Без проблем».
Через полгода она купила четвёртую квартиру. Потом пятую. Открыла своё агентство недвижимости. Маленькое, но своё.
А Максима больше не видела. Слышала только, что он женился на какой-то девушке, молодой и амбициозной. Ирина пожала плечами, когда ей рассказали. Не её проблемы. Совсем не её.
Она научилась главному — ценить себя. И никогда больше не позволять называть себя обузой.