— Ты вообще дружишь с головой или нет?! — голос Андрея гремел по квартире так, что Алина вздрогнула. — Я тебе русским языком сказал: приедет мама, будешь встречать её как положено! А ты что? Опять свои фокусы!
Алина медленно выдохнула, сжимая в руках кухонное полотенце. Три года назад она бы расплакалась от такого тона. Два года назад — начала бы оправдываться. Год назад — пыталась бы объяснить. Сейчас она просто стояла и смотрела на мужа, который превратился в копию своей матери.
— Андрей, я не отказываюсь встречать Галину Васильевну, — её голос прозвучал ровно, почти спокойно. — Но я не буду три дня заранее натирать полы и вешать новые шторы, как будто к нам едет королева.
— Не смей так говорить о моей матери! — Андрей шагнул ближе, и Алина поймала себя на мысли, что когда-то этот человек казался ей надёжным. — Ты должна жить по правилам моей мамы! Понятно тебе?
Вот оно. Фраза, которая звучала в их доме всё чаще. Сначала про готовку — «мама всегда добавляет лавровый лист именно так». Потом про уборку — «мама протирает зеркала только газетами». Затем про одежду — «мама считает, что приличная женщина не носит джинсы дома». А теперь уже открыто: живи по правилам мамы.
Алина прошла к окну, глядя на вечерний город. Февраль укутал улицы сумерками, фонари уже зажглись, подсвечивая редкие фигуры прохожих. Где-то там, в этом городе, была её тётя Лида — единственный человек, который не считал Алину неудачницей за то, что она вышла замуж в двадцать два и забыла о карьере дизайнера.
— Я приготовлю ужин, — сказала она, не оборачиваясь. — Но скажи маме, что завтра днём меня не будет. У меня встреча.
— Какая ещё встреча?! — Андрей подошёл, развернул её за плечо. — Ты что, издеваешься? Мама специально в среду приезжает, чтобы мы вместе...
— Я работаю, — перебила его Алина. — Помнишь? Я нашла заказ на дизайн интерьера для кафе. Мы с заказчиком встречаемся завтра.
Три месяца назад Алина открыла счёт в другом банке. Тайный счёт, о котором не знал Андрей. Сначала туда легли её небольшие гонорары за фриланс-проекты — логотип для стартапа, дизайн визиток для знакомого стоматолога. Потом она начала переводить понемногу с их общего счёта, которым муж даже не интересовался, считая, что «женщина не должна разбираться в финансах». А на прошлой неделе туда ушла вся сумма, которую Андрей собирал на новую машину. Сто восемьдесят тысяч. Он ещё не знал.
— Отменяй, — бросил Андрей и отвернулся. — Мама важнее твоих выдуманных встреч.
— Нет.
Он замер. Медленно обернулся, будто не поверил своим ушам.
— Что ты сказала?
— Я сказала нет, — Алина взяла телефон со стола, открыла банковское приложение. Баланс тайного счёта светился обнадёживающей цифрой. — И я не буду отменять. Твоя мама проживёт один обед без меня.
Следующие полчаса прошли в холодном молчании. Андрей ушёл в комнату, громко хлопнув дверью. Алина достала из холодильника курицу, начала готовить ужин. Руки двигались автоматически — нарезать овощи, разогреть сковороду, посолить. Она думала о том, как три года назад влюбилась в обаятельного программиста, который приглашал её в кино и дарил цветы без повода. Как после свадьбы он постепенно стал другим — требовательным, раздражительным, зависимым от мнения матери.
Звонок в дверь вырвал её из размышлений. Алина вытерла руки и открыла. На пороге стоял сосед Гена — лысоватый мужчина лет пятидесяти, который всегда здоровался и иногда приносил почту, если она случайно попадала в его ящик.
— Алина, добрый вечер, — он протянул конверт. — Вам письмо пришло. В ваш ящик не влезло, мне кинули.
— Спасибо, Геннадий, — она взяла конверт, покосилась на обратный адрес. Адвокатская контора. Сердце ёкнуло.
— Не хотел бы вмешиваться, — Гена замялся, понизив голос. — Но я тут слышал... ну, понимаете, стены тонкие. Если что, моя жена в своё время тоже через это прошла. Есть хорошие специалисты, которые помогают разобраться с... ну, с семейными вопросами.
Алина кивнула, быстро закрывая дверь. Значит, соседи уже слышат их скандалы. Отлично. Она вскрыла конверт — внутри была консультация от юриста, к которому она обращалась две недели назад. Краткая информация о разделе имущества и о том, как защитить свои накопления.
— Кто там приходил? — Андрей вышел из комнаты, недовольно глядя на жену.
— Гена. Письмо принёс.
— Что за письмо?
— Рекламная ерунда, — Алина спрятала конверт в карман халата. — Слушай, мне завтра рано вставать. Я доделаю ужин и лягу спать.
Андрей хмыкнул, прошёл на кухню. Достал из холодильника пиво, открыл бутылку.
— Мама завтра в обед приедет, — сказал он, делая глоток. — Так что встретишь её нормально, по-человечески. Она будет жить у нас неделю.
— Неделю?! — Алина обернулась от плиты. — Андрей, ты хоть спросил меня?
— А зачем? Это моя мать. Она имеет право приехать к сыну, когда захочет.
«Когда захочет» — это значило каждый месяц. Галина Васильевна появлялась в их квартире, осматривала углы, проверяла холодильник, критиковала готовку Алины и давала «полезные советы» о том, как правильно быть женой. После её визитов Андрей становился невыносимым, потому что мама непременно говорила ему: «Ты слишком мягок с ней, сынок. Женщине нужна твёрдая рука».
Алина выключила плиту. Ужин был готов. Она молча накрыла на стол, поставила тарелки, разложила приборы. Андрей уже успел допить пиво и открыть второе.
— Я серьёзно говорю, — продолжил он. — Завтра к обеду всё должно быть идеально. Чтобы мама ни к чему не придралась.
— А если я не успею? — спросила Алина, садясь напротив. — У меня встреча с десяти до часу. Это важный заказ, Андрей. За него платят шестьдесят тысяч.
— Ты врёшь, — он усмехнулся. — Кто тебе заплатит такие деньги? Ты же три года вообще ничего не делала.
Вот оно. Обесценивание. Ещё один кирпичик в стене, которая росла между ними. Алина не ответила, начала есть. Курица получилась суховатой, но она жевала, глядя в окно, где за стеклом мелькали огни машин.
Ночью она не могла уснуть. Лежала, глядя в потолок, и думала о том, что завтра снова начнётся. Галина Васильевна приедет с чемоданом, займёт их спальню, а Алине с Андреем придётся ютиться на раскладушке в гостиной. Свекровь будет учить её жизни, а Андрей — поддакивать матери, забывая, что у него есть жена.
Утром Алина встала в семь. Приняла душ, оделась в деловой костюм, который давно не надевала. Посмотрела на себя в зеркало — худое лицо, тёмные круги под глазами, но глаза решительные. Она взяла сумку, документы, телефон.
— Ты куда? — Андрей появился на пороге спальни, сонный и взъерошенный.
— Я же говорила. На встречу.
— Алина...
— До вечера, — она вышла из квартиры, закрыв дверь на ключ.
В лифте она достала телефон, открыла переписку с тётей Лидой. «Можно сегодня заехать? Поговорить надо». Ответ пришёл мгновенно: «Конечно, родная. Жду».
Город просыпался. Февральское утро было серым, но Алине казалось, что воздух пахнет свободой.
Тётя Лида жила на окраине, в старом доме с видом на парк. Алина приехала к ней около девяти, когда встреча с заказчиком ещё не началась — она соврала Андрею про время, зная, что ей нужно сначала поговорить с кем-то, кто не будет её осуждать.
— Входи, грейся, — тётя открыла дверь, окинула племянницу оценивающим взглядом. — Похудела. Лицо осунулось. Что он с тобой делает, этот твой Андрей?
Алина прошла в тёплую квартиру, сбросила пальто. Тётя Лида была младшей сестрой её матери, всегда говорила прямо, без обиняков. Ей было шестьдесят, но выглядела она моложе — подтянутая, с короткой стрижкой и острым взглядом.
— Я не знаю, что делать дальше, — призналась Алина, опускаясь на диван. — Он превратился в копию своей матери. Она приезжает сегодня, будет жить у нас неделю. И я понимаю, что больше не могу.
— Тогда не мучайся, — тётя села рядом, взяла за руку. — Уходи. Ты молодая, красивая, талантливая. Найдёшь другого.
— Я уже готовлюсь, — Алина достала телефон, показала выписку со счёта. — Три месяца собираю деньги. Перевела туда все наши сбережения. Он ещё не в курсе.
Тётя Лида присвистнула.
— Сто восемьдесят тысяч? Молодец. Только если он узнает раньше времени...
— Я знаю. Поэтому тороплюсь. Хочу снять квартиру, переехать тихо, без скандалов.
Они проговорили больше часа. Тётя заварила крепкий чай, достала печенье, рассказывала про свой развод двадцать лет назад, когда тоже терпела и молчала, пока не поняла — жизнь одна, и проживать её в несчастье глупо.
— Есть одна вещь, — сказала тётя Лида ближе к концу разговора. — Я тут недавно встретила знакомую, Раису. Она работает в налоговой. И она между делом упомянула, что видела твоего Андрея в каком-то торговом центре. С женщиной и ребёнком. Мальчик годовалый, светлые волосы. Андрей нёс его на руках, а женщина рядом шла — молодая, яркая. Раиса сначала подумала, что это вы с приёмным сыном, но потом пригляделась — женщина не ты.
Алина замерла с чашкой в руках. Сердце ухнуло куда-то вниз, в живот.
— Что?
— Может, ничего такого, — поспешно добавила тётя. — Может, коллега с племянником. Но Раиса говорит, они целовались. В губы. А мальчик называл его папой.
Весь день прошёл как в тумане. Алина встретилась с заказчиком, обсудила проект кафе, получила предоплату — тридцать тысяч наличными. Деньги легли в сумку тяжёлым грузом. Она бродила по торговому центру, заходила в магазины, но ничего не видела. В голове крутилась одна мысль: у Андрея любовница. И ребёнок.
Домой она вернулась в пятом часу. Поднималась по лестнице медленно, собираясь с духом. В квартире пахло пирогами — значит, Галина Васильевна уже приехала и обосновалась.
— А, вот и невестка, — свекровь встретила её в прихожей, вытирая руки о фартук. — Гуляла? Пока я тут убиралась, готовила, наводила порядок в вашем бардаке?
— Добрый вечер, Галина Васильевна, — Алина сняла туфли, прошла внутрь.
Андрей сидел на кухне, листал что-то в телефоне. Поднял глаза, кивнул холодно.
— Ну что, встреча прошла успешно? — в его голосе сквозила издёвка.
— Да. Получила предоплату.
— Ага, конечно, — он хмыкнул. — Сколько, интересно?
— Тридцать тысяч.
Галина Васильевна остановилась у плиты, обернулась с нескрываемым интересом.
— Тридцать тысяч? За что?
— За дизайн-проект кафе, — Алина достала конверт с деньгами, положила на стол. — Вот они.
Андрей взял конверт, пересчитал купюры. На лице отразилось удивление, потом раздражение.
— Ладно. Положи в общую копилку, — он протянул деньги обратно.
— Нет, — Алина спрятала конверт в сумку. — Это мой гонорар. Он пойдёт на мои нужды.
— Какие ещё нужды?! — Андрей встал, стукнул ладонью по столу. — Мы семья! Деньги общие!
— Тогда скажи мне, — Алина посмотрела ему в глаза, — сколько ты перевёл в прошлом месяце на карту Жанны?
Тишина. Андрей побледнел. Галина Васильевна замерла с тарелкой в руках.
— Откуда ты... — начал он.
— Сто двадцать тысяч, — продолжила Алина, чувствуя, как внутри всё холодеет. — В январе восемьдесят. В декабре сто пять. Я посмотрела выписки по нашему общему счёту, Андрей. Ты думал, я не проверяю? Каждый месяц ты переводишь огромные суммы какой-то Жанне. И судя по комментариям к платежам — «на сына», «Мишке на питание», «Жанне на продукты» — у тебя там целая вторая семья.
Галина Васильевна поставила тарелку, медленно подошла к столу. На лице её играла странная улыбка — не смущённая, не виноватая. Довольная.
— Ну и что с того? — сказала она спокойно. — У Андрея есть сын. Настоящий наследник. Мальчик здоровый, крепкий, умный. Ему годик. А ты что дала моему сыну за три года брака? Ничего. Даже ребёнка родить не смогла.
Алина смотрела на свекровь, не веря своим ушам.
— Вы... вы знали?
— Конечно знала, — Галина Васильевна села, налила себе чай. — Я сама Андрюшу к Жанне сосватала, можно сказать. Познакомила два года назад. Она работает в его компании, секретарша. Молодая, здоровая, не то что ты. Забеременела сразу же. Родила без проблем. Вот это я понимаю — женщина!
— Мама, — Андрей дёрнулся, но свекровь подняла руку.
— Тихо. Пусть знает правду. Алина, милая, — она повернулась к невестке, и в её глазах плескалась неприкрытая злость. — Ты думала, что можешь быть женой моего сына? Ты, которая три года не можешь родить? Которая не умеет готовить, как надо, не убирается, как положено, и вечно с недовольным лицом ходит?
— Я не могу забеременеть, потому что у Андрея проблемы со здоровьем, — выпалила Алина. — Мы оба сдавали анализы. Врачи сказали...
— Враньё! — свекровь стукнула кулаком по столу. — У моего сына всё в порядке! Доказательство — Мишка! Здоровый мальчик, вылитый отец!
Андрей молчал. Сидел, опустив голову, и молчал. Не отрицал. Не защищал жену. Просто молчал, как последний трус.
— Значит, вы оба... — голос Алины дрожал, но она держалась. — Вы оба меня обманывали. Три года. Ты изменял мне, родил ребёнка на стороне, переводил туда наши деньги. А твоя мамочка знала и помогала. Вы строили из меня дурочку, которая должна убираться, готовить и благодарно кивать.
— Ты и есть дурочка, — Галина Васильевна усмехнулась. — Думаешь, мы не знаем про твой секретный счёт? Андрюша давно заметил переводы. Мы просто ждали, когда ты сама себя выдашь. Сто восемьдесят тысяч, да? Это наши семейные деньги. И ты их вернёшь.
— Никогда, — Алина встала, взяла сумку. — Это мои деньги. Я их заработала, пока вы тут строили свои грязные планы.
— Ты никуда не уйдёшь, — Андрей наконец заговорил. — Квартира оформлена на меня. Машина на меня. У тебя ничего нет.
— Зато у меня есть совесть, — бросила Алина. — И мозги, в отличие от вас.
Она развернулась и пошла к выходу. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Руки дрожали, но она не остановилась. Схватила пальто, сунула ноги в сапоги.
— Стой! — Андрей догнал её в прихожей, схватил за руку. — Ты вернёшь деньги! Слышишь?!
— Отпусти, — Алина попыталась вырваться, но он держал крепко.
— Андрей, держи её! — крикнула из кухни Галина Васильевна. — Не дай уйти!
В этот момент дверь открылась. На пороге стоял сосед Гена с пакетом мусора в руке. Увидел сцену — Андрея, который держит жену за руку, бледную Алину, раскрасневшуюся от крика свекровь.
— Всё в порядке? — спросил он тихо.
— Да, — Алина рванулась, вырвала руку. — Я как раз ухожу.
Она выскочила на лестничную площадку, почти побежала вниз. Андрей не последовал — видимо, побоялся скандала при свидетелях. Алина выскочила на улицу, холодный воздух обжёг лицо. Она шла быстро, не оглядываясь, и только когда отошла на два квартала, остановилась, прислонилась к стене дома.
Достала телефон. Набрала тёте Лиде.
— Я ухожу от него, — сказала она, едва дождавшись ответа. — Сегодня же. Можно мне к тебе?
— Конечно, родная, — голос тёти был тёплым, надёжным. — Приезжай. Будем решать, что делать дальше.
Алина выдохнула, огляделась. Город жил своей жизнью — машины проезжали мимо, люди спешили по своим делам. И где-то в этом городе была женщина по имени Жанна, у которой подрастал мальчик Миша. Внебрачный сын Андрея. И свекровь, которая радовалась этому факту больше, чем рождению законного внука.
Хорошо, что она вовремя перевела деньги. Хорошо, что не поверила в их сказки про семью и любовь.
Две недели Алина жила у тёти Лиды. За это время она нашла однокомнатную квартиру в новом районе, подписала договор аренды, перевезла свои вещи — немного одежды, ноутбук, документы. Андрей звонил каждый день, сначала угрожал, потом умолял вернуться, обещал, что всё изменится. Она не верила. Слишком много лжи было между ними.
Свекровь тоже не молчала. Писала сообщения, в которых называла Алину эгоисткой, неблагодарной, бесплодной. В последнем сообщении она сообщила, что Андрей подаст на развод и отсудит все деньги. Алина заблокировала её номер и выдохнула с облегчением.
Заказ на дизайн кафе она закончила за месяц. Получила остаток гонорара — ещё тридцать тысяч. Хозяин кафе, молодой предприниматель по имени Илья, был так доволен результатом, что порекомендовал её своим друзьям. Посыпались новые заказы — логотипы, фирменные стили, упаковка для локального бренда косметики. Алина работала допоздна, засыпала уставшая, но счастливая. Впервые за три года она чувствовала, что живёт своей жизнью.
Однажды вечером, когда она возвращалась домой с очередной встречи, позвонил незнакомый номер.
— Алина? Это Гена, ваш бывший сосед.
— Здравствуйте, Геннадий, — она остановилась у подъезда своего нового дома. — Что-то случилось?
— Я просто хотел передать, что вчера Андрей съехал из квартиры, — в голосе соседа звучала неловкость. — Приехала эта Жанна с мальчиком, забрали вещи. Галина Васильевна тоже уехала. Они теперь втроём живут на другом конце города. Слышал, как она кричала на лестнице, что наконец-то у неё нормальная семья.
— Спасибо, что сообщили, — Алина улыбнулась. — Значит, всё правильно сложилось.
— Вы знаете, — Гена замялся, — моя жена говорила, что вы всегда были слишком хороши для него. Что он не ценил. Так что... держитесь там. И если что-то понадобится, звоните.
После этого звонка Алина почувствовала, что последняя ниточка, связывающая её с прошлой жизнью, оборвалась. Андрей сделал свой выбор. Он переехал к любовнице, к своему сыну, к матери, которая всегда управляла его жизнью. Пусть живут втроём по правилам Галины Васильевны. Пусть Жанна теперь терпит придирки свекрови и измены мужа — ведь если Андрей изменил один раз, он изменит и снова.
Тётя Лида приезжала к ней каждую неделю. Приносила пироги, помогала с уборкой, рассказывала новости. Однажды она сообщила, что видела Андрея с Жанной в магазине — они ссорились прямо посреди торгового зала. Жанна кричала, что денег не хватает, а Галина Васильевна вмешивалась и защищала сына. Классическая картина.
— Знаешь, что самое смешное? — сказала тётя Лида, усаживаясь с чаем на новом диване Алины. — Раиса из налоговой говорит, что Андрей влез в долги. Видимо, содержать две семьи одновременно было дороговато. А теперь ещё кредит за квартиру платить надо. Одному. Жанна, говорят, работу бросила, сидит с ребёнком.
— Его проблемы, — Алина пожала плечами. — Я больше не хочу об этом думать.
Весна пришла неожиданно тёплая. В апреле Алину пригласили на собеседование в крупное рекламное агентство — им понравилось её портфолио. Она прошла три этапа отбора и получила предложение о работе. Полный день, достойная зарплата, социальный пакет. Алина согласилась не раздумывая.
В мае она встретила Илью — того самого владельца кафе — на открытии выставки дизайна. Они разговорились, он пригласил её на ужин. Алина колебалась — слишком свежи были раны. Но тётя Лида настояла: «Ты заслужила счастье, девочка. Не бойся жить дальше».
Илья оказался внимательным, остроумным, по-настоящему интересующимся её мнением. Он не давил, не требовал, не сравнивал с матерью. Он просто был рядом — водил в театры, гулял по городу, слушал её рассказы о работе. Постепенно Алина оттаивала, училась снова доверять.
Летом пришли документы на развод. Андрей не стал судиться из-за денег — видимо, понял, что у него нет шансов доказать что-то в суде. Квартира осталась за ним, долги тоже. Алина расписалась в бумагах с лёгким сердцем. Три года брака закончились, и она не жалела ни об одном дне своей новой жизни.
Тайный счёт, который она когда-то открыла в отчаянии, теперь пополнялся регулярно. Алина откладывала деньги на первоначальный взнос по ипотеке — мечтала о собственной квартире. Маленькой, но своей. Где никто не будет диктовать правила, критиковать готовку или требовать жить по чужим стандартам.
Однажды осенним вечером, когда они с Ильёй гуляли по набережной, он остановился, взял её за руку.
— Знаешь, о чём я думаю? — спросил он. — О том, как тебе повезло уйти вовремя. И как мне повезло встретить тебя.
Алина улыбнулась, глядя на воду. Город отражался в реке огнями, ветер трепал волосы. Где-то в этом городе Андрей жил с Жанной и Галиной Васильевной, расплачивался по кредитам и, возможно, понимал, что потерял. А может, и не понимал — такие люди редко осознают свои ошибки.
— Мне тоже повезло, — сказала она тихо. — Я научилась ценить себя. Поняла, что не обязана терпеть, прогибаться, жить по чужим правилам. У меня есть работа, которую я люблю. Есть деньги, которые я заработала сама. Есть свобода выбирать, с кем быть и как жить.
— И есть я, — добавил Илья с улыбкой.
— И есть ты, — согласилась Алина.
Они пошли дальше, и Алина думала о том, как странно устроена жизнь. Три года назад она была влюблённой девушкой, которая верила в сказку. Потом стала несчастной женой, которая теряла себя день за днём. А теперь она была просто Алиной — со своими мечтами, целями, планами. Женщиной, которая не боялась начать сначала.
Тайный счёт спас её не только финансово. Он научил планировать, действовать, не сдаваться. Каждый перевод был маленьким шагом к свободе. И теперь, оглядываясь назад, Алина понимала: она сделала всё правильно. Ушла вовремя. Не растратила лучшие годы на человека, который не ценил её. И теперь впереди была целая жизнь — её собственная, настоящая жизнь. Та, которую она заслужила.