— Я больше не буду терпеть это безобразие! — голос Светланы звучал жестко, она даже не повернулась к мужу, продолжая складывать вещи в большую спортивную сумку. — Завтра же забираешь своего брата отсюда. Вместе со всей его компанией.
Егор молча смотрел на жену. Он знал — рано или поздно это должно было произойти. Месяц назад позвонил младший брат Кирилл, попросился на пару дней. Потом приехала его девушка Настя. Потом какой-то друг Кирилла, Роман, который якобы ждал ремонт в своей квартире. А три дня назад появилась еще и Настина сестра Вика с собакой.
— Света, давай спокойно...
— Спокойно? — она резко обернулась, и в её глазах плескалось что-то близкое к отчаянию. — Я устала быть спокойной! Я встаю в шесть утра, иду в душ — там Роман бреется уже полчаса. Захожу на кухню — Вика готовит какую-то непонятную кашу для собаки, занимая всю плиту. Открываю холодильник — моего йогурта нет, зато есть чьи-то полуфабрикаты и просроченный кефир. Возвращаюсь вечером — весь дом в дыму, потому что Настя решила пожарить рыбу!
Егор опустил глаза. Он и сам чувствовал, что квартира перестала быть их домом. Превратилась в какой-то проходной двор, где каждый делал что хотел.
— Ты же знаешь, у Кирилла сложная ситуация, — начал он осторожно. — Он с Ольгой разошелся, съехал...
— И это мои проблемы? — Светлана застегнула сумку и выпрямилась. — Пусть снимает квартиру. Или живет у мамы. Почему именно наша двушка должна вмещать пятерых взрослых человек и собаку?
В коридоре послышались голоса. Дверь открылась, и Кирилл ввалился в квартиру вместе с Романом. Оба были навеселе, громко смеялись над чем-то.
— О, Егорыч! — Кирилл похлопал брата по плечу. — Мы тут решили — завтра пиццу закажем. Большую компанию собираем, человек десять придет. Ты ж не против?
Светлана медленно повернулась к ним. Лицо её было бесстрастным, но Егор знал этот взгляд. Знал, что сейчас произойдет что-то непоправимое.
— Кирилл, — произнесла она ровно, — завтра ты съезжаешь. Вместе со всеми своими гостями.
Брат мужа захлопал глазами.
— Что? Светка, ты чего?
— Не Светка, а Светлана. И я абсолютно серьезно. Завтра к обеду вас здесь быть не должно.
Роман хмыкнул и пошел на кухню. Кирилл растерянно посмотрел на брата.
— Егор, ты чего молчишь? Скажи ей!
Егор стоял между женой и братом, и впервые за все эти годы не знал, что сказать. С одной стороны — брат, родная кровь, человек, который всегда был рядом. С другой — Света, с которой он прожил семь лет, которую любил и уважал.
— Кирилл, — медленно начал он, — может, и правда пора...
— Ты серьезно? — брат недоверчиво посмотрел на него. — Предашь меня из-за её истерики?
— Это не истерика, — вмешалась Светлана. — Это здравый смысл. Вы превратили нашу квартиру в ночлежку. Никто не убирает, не покупает еду, не платит за коммуналку. Роман за месяц ни копейки не внес, хотя обещал. Вика...
Из комнаты вышла сама Вика — высокая крашеная блондинка с надменным выражением лица. За ней семенила маленькая лохматая собачка.
— Что здесь происходит? — спросила она с раздражением.
— Ничего особенного, — ответила Светлана. — Просто гостям пора домой.
— Гостям? — Вика выгнула бровь. — Я сестра Насти, а она девушка Кирилла. Мы почти родня.
— Почти не считается, — отрезала Светлана и взяла сумку. — Егор, я еду к сестре. Вернусь только тогда, когда здесь никого не будет. Кроме тебя.
Она направилась к двери, но Кирилл преградил ей путь.
— Знаешь что, — его лицо исказилось, — ты всегда была высокомерной. Считала себя лучше нас. Егор хороший мужик, а вот ты...
— Отойди, — тихо сказала Светлана.
— Или что? — в голосе Кирилла появились металлические нотки. — Пожалуешься брату? Он свой человек, он меня не выгонит.
Егор шагнул вперед и твердо взял брата за плечо.
— Кирилл. Отойди от жены.
Они посмотрели друг на друга. В этом взгляде было все — обида, непонимание, какая-то давняя детская конкуренция, которую Егор думал уже забыл.
— Понятно, — усмехнулся Кирилл. — Под каблуком, значит.
— При чем здесь каблук? — устало сказал Егор. — Света права. Мы не можем больше так жить.
Настя выглянула из кухни, обеспокоенная повышенными голосами. Её волосы были собраны в небрежный пучок, на лице — недоумение.
— Что случилось, Кир?
— Да вот, — он кивнул на Светлану, — нас выгоняют. В такой холод, на улицу.
— Не на улицу, а в ваши собственные дома, — поправила Светлана. — У каждого из вас есть где жить. Просто здесь удобнее — бесплатно, никто ничего не требует.
Вика фыркнула.
— Послушайте, а может, вам съехать? Раз вам так некомфортно. Квартира-то, насколько я понимаю, записана на маму Егора и Кирилла. То есть формально это их жилье.
Светлана замерла. Егор почувствовал, как внутри что-то холодеет. Вика была права — квартира действительно оставалась на матери, хотя все эти годы они с женой платили за неё, делали ремонт, обставляли мебелью.
— Вика, заткнись, — неожиданно сказал Кирилл. Но было слишком поздно.
Светлана посмотрела на мужа долгим взглядом, в котором читалось все — усталость, разочарование, боль.
— Значит, так, — сказала она тихо. — Хорошо. Оставайтесь здесь все. Устраивайте свои вечеринки. Только без меня.
Она вышла, не хлопнув дверью. Просто закрыла её тихо, аккуратно. И это было страшнее любого скандала.
Егор стоял посреди прихожей, не зная, что делать. Бежать за ней? Выгнать всех прямо сейчас? Он чувствовал, как внутри растет комок — злости, беспомощности, вины.
— Слушай, — начал Кирилл примирительно, — да ладно, она остынет. Бабы все такие, психуют по мелочам.
— Заткнись, — тихо сказал Егор.
— Что?
— Я сказал — заткнись. И завтра утром вы все съезжаете. Все до одного.
Кирилл молча прошел в комнату и захлопнул дверь. Вика закатила глаза и ушла следом, таща за собой собаку. Роман, который все это время стоял у кухни, усмехнулся и скрылся в ванной.
Егор остался один в прихожей. Достал телефон — написать Свете? Извиниться? Но за что именно? За то, что позволил брату превратить их дом в проходной двор? За то, что не защитил её раньше? Он опустил руку и пошел на балкон — курить, хотя бросил два года назад.
Утро началось с грохота. Егор проснулся от того, что кто-то громко хлопал дверцами шкафов на кухне. Взглянул на часы — семь утра, суббота. Он выбрался из постели и вышел в коридор.
На кухне Настя что-то искала в холодильнике, раскидывая продукты.
— Где сметана? — спросила она, не поворачиваясь. — Я вчера купила новую банку.
— Понятия не имею, — ответил Егор устало. — Настя, ты слышала, что вчера сказала Света?
— Слышала, — она наконец обернулась, и в её глазах мелькнуло что-то неприятное. — Но Кирилл говорит, что мы никуда не поедем. Это же его родительская квартира. У него больше прав, чем у твоей жены.
— Послушай...
— Нет, ты послушай, — Настя выпрямилась. — Мы тут помогаем Кириллу пережить тяжелый период. А ты, вместо того чтобы поддержать брата, встаешь на сторону этой... В общем, сам разбирайся со своей семьей.
Она вышла, хлопнув дверью. Егор налил себе кофе и попытался собраться с мыслями. Нужно было действовать — позвонить матери, объяснить ситуацию, добиться, чтобы она поговорила с Кириллом.
Но не успел он допить кофе, как в квартире началась какая-то возня. Слышались приглушенные голоса, шаги, скрип открываемых дверей.
Егор вышел в коридор и застыл. Роман и Кирилл выносили из спальни вещи Светланы — её любимое кресло, торшер, который она выбирала три недели, коробки с книгами.
— Вы что делаете? — голос у него сорвался.
— Освобождаем место, — невозмутимо ответил Роман. — Раз она съехала, зачем её барахлу здесь висеть?
— Верните все обратно. Немедленно.
Кирилл остановился и посмотрел на брата.
— Егор, не начинай. Мы просто перекладываем всё в кладовку. Чтобы не мешалось. А в спальне сделаем комнату для Ромы — ему на диване неудобно.
— Вы спятили? — Егор шагнул вперед. — Это наша с женой спальня!
— Была вашей, — Вика появилась из комнаты с охапкой Светиных платьев. — Теперь она живет у сестры, верно? Значит, можно оптимизировать пространство.
В этот момент Егор понял — это не просто наглость. Это месть. Спланированная, продуманная месть за вчерашний разговор.
Он вырвал платья из рук Вики и бросил их на пол.
— Все. Собирайте свои вещи. У вас два часа.
— Или что? — Роман усмехнулся. — Вызовешь полицию? Объяснишь им, что выгоняешь родного брата из квартиры его матери?
— Вызову, — твердо сказал Егор и достал телефон.
— Стой, — Кирилл поднял руку. — Давай без полиции. Ладно. Мы съедем. Но сначала я позвоню маме. Пусть она сама решит, кто здесь имеет право жить, а кто нет.
Час спустя в квартиру позвонили. На пороге стояла мать — Людмила Ивановна, невысокая полная женщина с усталым лицом. За ней маячила соседка тетя Зина, которая явно пришла посмотреть на скандал.
— Егор, что происходит? — мать прошла внутрь, оглядывая разбросанные вещи. — Кирилл сказал, что ты выгоняешь его на улицу.
— Мам, я не выгоняю его на улицу. Он живет у нас уже месяц, притащил кучу народу...
— У нас? — мать подняла брови. — Это моя квартира, Егор. Я разрешила вам с женой здесь жить. Но Кирилл — мой сын. Твой брат.
— И что, он может делать здесь что угодно?
— Он переживает развод! — голос матери стал резким. — Ему нужна поддержка семьи. А ты думаешь только о своей Светлане. Которая, кстати, вчера нахамила мне по телефону.
Егор опешил.
— Когда? Она тебе не звонила.
— Звонила. Час назад. Наговорила гадостей про Кирилла. Сказала, что если я не заставлю его съехать, она подаст на развод.
Это была ложь. Егор знал жену — она бы никогда так не сделала. Он посмотрел на брата. Кирилл отвел взгляд.
— Мам, это неправда. Света так не говорила.
— Ты называешь меня лгуньей? — мать побледнела. — Своего брата защищаешь передо мной?
— Людмила Ивановна, — встряла тетя Зина, — может, не стоит при посторонних...
— Какие посторонние? Это семья! — мать развернулась к Егору. — Знаешь что, делай как знаешь. Но пока квартира записана на меня, Кирилл будет жить здесь столько, сколько захочет.
Она ушла, громко хлопнув дверью. Тетя Зина сочувственно посмотрела на Егора и поспешила следом.
Кирилл, Роман, Настя и Вика стояли в коридоре. На их лицах была не радость победы, а что-то другое — смущение, неловкость.
— Кир, ты правда звонил маме от имени Светланы? — тихо спросила Настя.
— Заткнись, — огрызнулся тот.
Егор медленно надел куртку.
— Куда ты? — спросил брат.
— За женой. А вы... делайте что хотите. Эта квартира больше не мой дом.
Он вышел, не оглядываясь. На лестничной клетке было холодно, пахло свежей краской — соседи снизу делали ремонт. Егор достал телефон и набрал номер Светы.
— Алло, — её голос был сонным.
— Я еду к тебе. Можно?
Пауза.
— Можно.
Егор ехал через весь город. В маршрутке было душно, пахло мокрыми куртками и дешевым парфюмом. Он смотрел в окно на серые здания, на людей, спешащих по своим делам, и думал о том, как все пошло не так.
Света открыла дверь сразу, как он позвонил. Выглядела усталой — волосы собраны в хвост, на лице ни капли косметики. Но когда она увидела его, что-то дрогнуло в её глазах.
— Проходи, — сказала она тихо.
Сестра Светланы, Жанна, вышла из кухни с чашкой чая.
— Привет, Егор. Я пойду к подруге, оставлю вас.
Когда они остались вдвоем, повисла тишина. Егор сел на диван, потер лицо руками.
— Они звонили моей матери. От твоего имени. Наговорили всякого.
Света кивнула.
— Твоя мама мне уже написала. Сообщение было... неприятным.
— Я все понял, — Егор посмотрел на жену. — Все про квартиру, про права, про то, что я слабак. И знаешь что? Они правы. Я действительно слабак. Позволил им вытереть об нас ноги.
— Не говори так.
— Но это правда! Я боялся конфликта с братом, с матерью. Думал — перетерпим, рассосется само. А в итоге потерял тебя.
Света села рядом, взяла его за руку.
— Не потерял. Я здесь. Просто мне нужно было уйти, чтобы ты понял — так больше нельзя.
Они просидели так минут десять, молча. Потом Егор рассказал ей про утро, про то, как выносили её вещи, про мать, про всё.
— Что будем делать? — спросил он.
Света улыбнулась. Впервые за эти дни — настоящей улыбкой.
— Снимем свою квартиру. Начнем сначала. Без твоей семьи и без моих родителей. Просто мы с тобой.
В тот же день они начали искать варианты. Нашли однокомнатную на окраине, недорогую, но свою. Подписали договор через неделю.
А в родительской квартире тем временем разворачивалась своя драма. Роман, устроившись в спальне, начал приводить разных девушек. Шумел по ночам. Кирилл сначала молчал, потом не выдержал и устроил скандал. Роман съехал, прихватив с собой новый телевизор, который Егор купил полгода назад.
Вика рассорилась с Настей из-за собаки — та сгрызла Настины новые туфли. Девушки устроили такой крик, что соседи вызвали участкового. Вика уехала через два дня, громко хлопнув дверью и пообещав больше никогда не общаться с этими людьми.
Настя продержалась дольше. Но постепенно поняла, что Кирилл не собирается устраиваться на работу. Целыми днями сидел дома, играл в компьютерные игры, заказывал еду на её деньги. Когда она попыталась поговорить с ним о будущем, он огрызнулся, что она слишком много требует.
Настя собрала вещи в один вечер. Кирилл даже не попытался её остановить.
Людмила Ивановна приехала через месяц после скандала. Открыла дверь своим ключом и замерла на пороге. Квартира выглядела ужасно — грязная посуда в раковине, мусор, на полу окурки, хотя Кирилл не курил. На диване валялись какие-то незнакомые люди — друзья брата, которые явно ночевали здесь не первый день.
— Кирилл! — закричала она.
Сын вышел из комнаты, небритый, в мятой футболке.
— Что такое? — спросил он раздраженно.
— Что здесь происходит?! Ты превратил квартиру в помойку!
— Мам, отстань. Голова болит.
Людмила Ивановна обошла квартиру. В спальне обнаружила разбитое зеркало. В ванной — следы плесени на потолке, потому что никто не включал вытяжку. На кухне сгорела её любимая сковорода — кто-то поставил её на огонь и забыл.
— Всё, — сказала она тихо. — Кирилл, завтра же начинаешь искать работу и съезжаешь. Я сдам эту квартиру. Мне нужны деньги на лекарства, а не содержать тебя с твоими дружками.
— Ты шутишь?
— Нисколько. У тебя неделя.
Кирилл попытался спорить, манипулировать, давить на жалость. Но мать была непреклонна. Она видела, во что превратился её младший сын — в инфантильного эгоиста, который привык, что все ему должны.
Егор узнал обо всем от матери. Она позвонила ему через две недели, попросила встретиться. Они сидели в кафе недалеко от её дома.
— Я была неправа, — сказала Людмила Ивановна, размешивая сахар в чае. — Насчет Кирилла. Насчет Светы. Я думала, что помогаю ему, а только испортила все.
— Мам...
— Нет, дай мне договорить. Я всегда больше любила Кирилла. Потому что он младший, потому что слабее. А ты всегда был самостоятельным. И я решила, что ты справишься сам. Но это было несправедливо.
Егор молчал. Внутри было столько всего — обида, злость, но и жалость к этой пожилой женщине с натруженными руками.
— Квартиру я сдала, — продолжила мать. — Деньги мне нужны. Но когда-нибудь, если захотите, можете вернуться. Только вы со Светой. Без Кирилла.
— Мы уже сняли свое жилье, — ответил Егор. — Нам там хорошо.
Они еще поговорили о разном — о работе, о планах. Мать спросила, когда он приведет Свету в гости. Егор пообещал, что скоро.
Вечером он рассказал жене об этом разговоре. Они сидели на кухне своей маленькой квартиры, пили чай с печеньем.
— Думаешь, она искренне? — спросила Света.
— Не знаю. Но мне все равно. У нас есть свой дом. Это главное.
Света кивнула и положила руку ему на плечо.
— Знаешь, я рада, что все так вышло. Мы наконец стали по-настоящему самостоятельными.
Кирилл устроился на работу охранником в торговый центр. Снял комнату в коммуналке. Иногда писал брату, но Егор отвечал коротко и сухо. Может, когда-нибудь они помирятся. Но не сейчас.
Роман исчез из их жизни навсегда. Говорили, что его задержали за какие-то махинации с телефонами.
Вика вышла замуж за обеспеченного мужчину и теперь выкладывала в соцсетях фотографии с отдыха в Турции.
Настя вернулась к мужу, от которого когда-то сбежала к Кириллу.
А Егор со Светланой начали новую жизнь. Без чужих людей в доме, без скандалов, без манипуляций. Просто вдвоем, в своей маленькой квартире, где пахло свежим кофе по утрам и где каждый вечер они садились ужинать, обсуждая прошедший день.
И это было счастье. Самое простое и настоящее.