К счастью, Андрей вернулся домой. Он не остался ночевать ни в офисе, ни у Златы. Да, была у Андрея девушка с красивым именем Злата, и он у неё иногда оставался ночевать. Тянуло.
Нет, она не блистала небесной красотой. Неправильные черты лица, не очень длинные ноги, и вообще, Златка была маленькой коротышкой с плоской грудью. Россыпь веснушек на носу. Тощие ключицы. Обнять и плакать, как говорится. До модельных красоток с характерным для одинаковых нынче силиконовых кукол малюсеньким носиком и пухлыми губами Златке далеко. Зато она была живой, настоящей, тёплой и боевой. Но эта боевитость служила маской, прикрывавшей обычную девичью беззащитность. Ничего такого, а Андрюха поплыл. И расставаться с ней физически было больно. Если бы не гадский Златкин нрав...
О свадьбе речи не шло - Злата вовсе не походила и не подходила ни характером, ни темпераментом к роли верной жены. Бередила тело и сердце, но разве такие жёны нужны? Это не тыл, а поди что!
Они встречались два года. Ну как встречались, неделю вместе - неделю - врозь. Злата постоянно, намеренно выводила Андрея на эмоции, провоцировала, напрашивалась, закатывала сцены, истерила, заставляла ревновать и беситься на ровном месте... Нет, такие качели не для него. Пусть идёт лесом. После очередной бурной ссоры Андрей решил порвать с противной девкой навсегда и не забивать свою светлую голову бабами. Тем более, отец один дома. Мама уехала с бестолочью Сашкой в экзотическую страну. У бати душа болит. Нафиг. Домой надо.
Вот как чувствовал - папе плохо. Лежит на полу, рот повело в сторону, пальцы скрючены...
Судя по всему - инсульт! Скорая, срочные сборы, нервы, ночь в больнице, выдох, что успели, что не потеряли драгоценное время! Пот прошибал, и рука тянулась к трубке - позвонить матери. Срочно. Надо вылетать обратно. Она так любит его. Потом замешкался. Ну толку сейчас от мамы - все в относительном порядке, папа, хоть и плох, но жить будет, это точно, потеря речи минимальная, все будет нормально. Чего мать дёргать? Приедет сама...
Не простит.
Ну и пусть. Мало ли где она сейчас. Вдруг где-нибудь на вершине, с того дебила станется - вряд ли даст матери спокойно в отеле посидеть. Блин. Нафига такой урод в их семье появился? Толку никакого! Романтика. Ага.
Андрей злился на брата. Злился на Злату, искренне не понимая, почему его окружают такие странные люди. Не-на-деж-ные! Андрей был надежным и ответственным. Дедушка всегда говорил:
- Андрюшка, помирать буду спокойно! Достойная смена!
Правда, он и Сашку любил. Но как Сашку не любить? В детстве он был весёлый, трогательный такой. Забавный. Ёжик светлых волос торчком, неправильный прикус, очаровательный, забавный: зубик выбивался из ряда. Потом исправили прикус, Андрею даже жалко стало.
Сашка придуривался: возле кровати - коврик. Коврик и коврик. Сашка с деловитой мордочкой топает мимо и нечаянно задевает этот коврик ступней. И вдруг - визги, писки. «Помогитя, спаситя, что это? А-а-а-а-а!» В комическом, достойном высокой оценки знаменитого Труса из старого кино про Шурика ужасе, Сашка влетает на кровать и боится спустить ногу на пол - там ведь этот, лохматый и ужасный!
Андрей, к тому времени уже совсем взрослый студент, падал со смеху. Сашка тоже падал со смеху, он обожал старшего брата и всегда пытался его развеселить...
Почему его ничего не держит дома? Почему его вечно тянет куда-то? И, ладно бы, в приличные государства, их так много, и в них так много всего интересного, н-е-е-е-ет, дайте что-нибудь этакое. С перцем. С какашками сушёными, чтобы кишки наизнанку вывернуло. Чтобы родители не спали ночи напролёт!
Он всегда был «бегунком». Ему всегда было скучно сидеть на одном месте, всегда тянуло на волю. Мама как-то находила с младшим общий язык, уговаривала подождать, подрасти. И тогда весь мир расстелется перед глазами, отказа не будет, виза в любую страну... Сейчас все можно, весь земной шар в руках. Сашка терпеливо ждал, рос, слушался родителей, не огорчал их, а ведь только один Андрей знал, какой ценой доставалось младшему это послушание. Сашка часто плакал и жаловался на тесноту стен. Андрей тогда серьёзно испугался за Сашкину психику. Вроде, пронесло.
Был один момент - Сашка сбежал из дома. Андрей случайно обнаружил отсутствие рюкзачка в комнате. Что-то почувствовал такое - позвонил. Сашка ответил, что «гуляет». Но ответил таким неуверенным тоном... «Гулянье» брата протянулось уже до Ярославля, куда мелкий стервец добрался на попутках. Андрей вернул его, посадил в машину, и старался сохранять спокойствие.
- Если бы об этом узнала мама? Она бы от горя умерла!
Жестоко? Жестоко. Но это убедило младшего. Хоть ненадолго, но убедило.
- Но мне хочется путешествовать, мне тесно дома, - говорил Сашка.
Андрей каждое лето таскался с ним во всякие походы, по разным турбазам, хоть и терпеть не мог эти путешествия. Но ничего не поделаешь - «бегунок» был счастлив. Все были счастливы. Главное, отца не пришлось тогда дёргать - отец тащил на себе молодую фирму, а это очень тяжело. Андрей знает, как это тяжело. Знает и гордится, что на него, на старшего сына во всем можно положиться.
Так учил дед, так говорила мама:
- Господи, Андрюша, какой ты у нас молодец! Как приятно знать, что в семье, помимо папы, есть ещё надёжное плечо!
Андрей машинально похлопал по карманам куртки в поисках сигарет. Курил, был грех. С такой работой без курева никуда. Зажигалки не нашёл, зато нашёл письмо, клочок бумаги, который валялся около папы. Не до чтения было - сунул в карман. Теперь можно прочесть. Но...
Андрею почему-то стало страшно. Сердце просило: не трогать. Не надо. Будто в этом письме что-то такое... Опасное, ядовитое. А разум требовал фактов и доказательств. Конечно, он ведь не мальчик, и ему сантименты ни к чему. В этом письме кроется причина болезни отца, и старший сын обязан эту причину знать! Никто кроме нас. На том основании, что он мужчина, и бла, бла, бла.
В общем, раскрыл и начал читать. Читать было неудобно: Андрею, представителю молодого поколения, забывшего, как выглядят конверты, и почту воспринимавшего лишь в виде электронной, рукопись казалась чем-то архаичным, чуть ли не из железного века. Но с каждой строчкой лицо молодого мужчины мрачнело, брови хмурились, а желваки начинали жить отдельной жизнью.
Отложив письмо, Андрей, не особенно заботясь о порядке на кухне, яростно искал хоть какое-то подобие спичек - плита была новая, не газовая, открытого источника огня не найдешь. Психанул, вывернул из шкафчика с мелочами всё его содержимое. Метнулся в кабинет - перерыл ящик рабочего, додова еще, громоздкого стола и с облегчением нашёл таки отличную, коллекционную, бензиновую зажигалку. Работает. Судорожно закурил. Тут же выкурил и вторую сигарету. Открыл дверцу старинного дубового буфета, где у папы имелся коньяк. Спиртное отец не жаловал, но держал отличный коньяк для «дела». Вот и пригодился напиток богов. Иначе у Андрея крыша поедет, или чайник засвистит. Вот это информация. Ну и мамочка. Ай, молодец. Ай да мама!
Блин, а он еще Златку осуждал?
Отца было жаль. Искренне жаль. До дрожи. Как она могла? И, главное, зачем? Зачем, когда жизнь благополучно прожита, рассказывать ненужную никому правду, без всякой жалости, намеренно, специально?
Андрей считал Сашкины чудачества неким отклонением в психике, а оказывается это «у них» семейное? Ну ладно, семейное, понятно. Но зачем рассказывать так подробно о своей «семье»? Своего рода, садизм?
Ненависть накатывала волнами. Андрей выкурил третью сигарету подряд и выпил уже третью рюмку. Облегчение не приходило, и от сердца не отлегло. Он всхлипнул по-мальчишески, и мужественно продолжил своё нелегкое чтение.