Часто мы, родители, из любви к детям продолжаем жертвовать своим комфортом даже тогда, когда эти дети давным-давно выросли. У нас до сих пор считается вполне нормальным, чтобы под одной крышей молодая семья жила с родителями. И часто в такой ситуации в собственной квартире гостями ощущают себя именно мамы и папы.
Сегодня на примере одной семьи я хочу показать, как НЕ ИМЕЮТ ПРАВА вести себя взрослые детки и как родители ДОЛЖНЫ ставить их на место ради СВОЕГО блага и комфорта, которые они заслужили.
Елена Николаевна с супругом Виктором как раз чувствуют себя гостями в своей же квартире. Ей 55, она главный бухгалтер с тридцатилетним стажем. Женщина стальной закалки, которая умеет сводить дебет с кредитом с закрытыми глазами. Но свести концы с концами в собственной трешке у неё не получается.
А началось всё, как в классической мелодраме.
Пришел любимый сын, Артем (ему почти 30 лет!). Глаза честные-честные, рядом стоит Милана — хрупкая, как фарфоровая ваза, невестка (его ровесница).
— Мам, пап, — начал Артем. — Мы тут посчитали… Съемная квартира съедает весь бюджет. Пустите нас к себе? Буквально на полгодика. Мы ужмемся, каждую копейку будем откладывать, накопим на первый взнос и съедем.
Елена Николаевна посмотрела на мужа Виктора. Тот вздохнул, но кивнул. Ну а как? Дети же. Надо помогать.
Прошло восемь месяцев. Слово «ипотека» в доме стало чем-то неприличным, вроде матерного. Его просто перестали произносить. Зато у Миланы появился новенький iPhone 15 Pro («Артем подарил, мне для работы качественная камера нужна!»), а на кухне воцарился огромный стильный электрогриль.
Грилем, кстати, пользовались ровно два раза. Потом выяснилось, что мыть его «слишком душно», поэтому теперь этот агрегат просто занимает половину столешницы, собирая пыль и немые укоры Елены Николаевны.
Несмотря на то что Артем прилично зарабатывает (он программист), денег на первый взнос не скоплено ни рубля. Зато скоплено огромное количество претензий.
Операция «Захват». Как родители потеряли зал
Началось все с малого.
— Елена Николаевна, — щебетала Милана в первую неделю. — А можно мы в зале поживем? Там балкон — Артему курить удобно. И свет там… понимаете, для моих сторис там идеальный естественный свет, я же блогер. А в маленькой комнате я выгляжу бледной.
Елена, добрая душа, согласилась. Зал — так зал. Это была роковая ошибка.
Зал мгновенно превратился в филиал молодежного общежития. Огромный диван теперь круглосуточно занят. Телевизор, который Виктор (муж Елены) покупал специально, чтобы смотреть футбол, теперь транслирует бесконечные ролики с про осознанность и распаковку косметики.
Виктор, добродушный, но уставший работяга, раньше любил вечером посидеть в кресле, посмотреть новости, иногда (о ужас!) в семейных трусах. Теперь он ходит по собственной квартире застегнутый на все пуговицы, как английский лорд.
А вечером, когда родителям хочется попить чаю, начинается спецоперация «Просачивание». Они на цыпочках идут из спальни на кухню, стараясь не отсвечивать, пока молодые в зале громко обсуждают планы на будущее.
Елена чувствует себя мышью под веником. В своей же квартире.
Фриланс против завода. Битва за тишину
Но самое страшное — это режим. Милана — фрилансер. Чем конкретно она занимается, Елена так и не поняла. Вроде бы «продюсирует смыслы» и ведет блог.
Это означает одно: днем в квартире должен быть режим радиомолчания. А у Елены выходной — она затеяла уборку и включила пылесос.
— Тссс! — шипит Милана, выскакивая из зала с телефоном на штативе. — Елена Николаевна, у меня созвон с наставником! Вы своим пылесосом мне всю воронку продаж сбиваете!
Елена хочет отбить мясо на ужин.
— Ну вы что! — закатывает глаза невестка. — Этот стук слышно даже в сторис! Можно потише?
Елена ходит по квартире, которую сама купила и обставила, как ниндзя. Боится скрипнуть половицей.
Зато ночью…
Ночью у молодых просыпается мафия. Жизнь начинается ровно в 23:00, когда родителям пора спать (им вставать в 6:30).
Из зала доносятся взрывы (Артем играет в приставку), конский ржач (смотрят стендап) и бесконечное хлопанье дверью холодильника.
— Артем, имейте совесть, второй час ночи, — пытается вразумить сына отец.
— Пап, ну мы же не старики, мы совы, у нас биоритмы такие, — отмахивается сын. — Дверь в зал закройте, если мешает.
Бытовая инвалидность и «Культурный код»
Холодильник общий, но работает он по принципу ниппеля: туда продукты кладет Елена, а обратно их достают Милана с Артемом.
Елена — женщина старой закалки. В воскресенье она варит пятилитровую кастрюлю борща и жарит противень котлет. «Чтоб на пару дней хватило».
Утром понедельника кастрюля девственно чиста.
— Ой, котлетки были супер, — улыбается заспанная Милана в полдень. — Мы ночью перекусили.
— Все двенадцать штук? — тихо спрашивает Елена.
— Ну мы же растущие организмы!
При этом сами «организмы» покупают продукты исключительно для себя. На отдельной полке, как в музее, лежат: авокадо, безлактозное молоко (обычное Милана не пьет), креветки и чипсы.
"Угощайтесь", — НИКОГДА НЕ говорят они. Это «индивидуальный рацион».
А посуда? В раковине вечный Эверест.
— Милана, помой за собой тарелку, — просит Елена.
— Я замочила! — гордо отвечает невестка. — Жир должен отойти.
Тарелка «отмокает» двое суток, пока у Елены не сдают нервы, и она не моет её сама.
Но последней каплей стал «культурный код». Однажды утром Виктор вышел из ванной и столкнулся в коридоре с невесткой. Милана шла на кухню. В одной коротенькой майке. Без белья и в трусах.
Виктор покраснел, отвернулся и чуть не впечатался лбом в косяк.
Елена, увидев это, отозвала невестку в сторону:
— Мила, ты бы хоть халатик накинула. Папа все-таки мужчина, неудобно.
— Елена Николаевна, — фыркнула Милана, жуя яблоко. — Мы же одна семья! Чё такова? Это мое тело, я его принимаю. Это бодипозитив. Вы, кстати, тоже могли бы расслабиться и не носить этот бюстгальтер дома, это пережиток прошлого.
Елена тогда промолчала. Выпила валерьянки. Но пружина внутри начала сжиматься и однажды рвануло.
Елена получила премию и решила устроить маленький праздник. Купила хорошую рыбу — крупную, жирную дорадо. Виктор рыбу обожает.
Она встала к плите, разогрела масло. По квартире поплыл характерный запах жареной рыбы. Для кого-то — запах уюта и вкусного ужина. На кухню вплыла Милана. Лицо перекошено, нос зажат пальцами.
— Елена Николаевна! — голос звенящий, как натянутая струна. — А вы можете НЕ жарить рыбу?
Елена замерла с лопаткой в руке.
— В смысле?
— Ну воняет же невозможно! — Милана демонстративно помахала рукой перед лицом. — У меня в прихожей тренч висит, он сейчас весь пропитается этим запахом столовки! И вообще, жарка в масле — это канцерогены, мы такое не едим. Дышать же нечем. Можно же включить вытяжку на турбо или закрыть дверь!
Елена посмотрела на шкворчащую рыбу. Посмотрела на брезгливое лицо невестки.И вдруг у неё в голове словно слайды пронеслись. Вот пустая кастрюля из-под борща. Вот муж, крадущийся в туалет в брюках. Вот квитанция за воду, где набежала очень приличная сумма, потому что Милана любит принимать ванну с пеной по часу. Вот Артем с новым айфоном, но без денег на хлеб.
«Тренч у неё пропитается», — подумала Елена. И ее внутренняя пружина разжалась.
— Милана, позови Артема — тихо сказала она. — У нас семейный совет. Прямо сейчас.
— Но у нас фильм… — начала было Милана.
— Прямо. Сейчас.
Елена выключила плиту. Рыба дожарится потом. Сейчас будет жариться кое-что другое. Она села за кухонный стол, взяла лист бумаги в клеточку, ручку и свой рабочий калькулятор.
Когда недовольные молодые ввалились на кухню, Елена уже закончила подсчеты.
— Значит так, дорогие мои, — начала она голосом, от которого у её подчиненных в бухгалтерии обычно холодеют руки. — Я тут проверила ваши «накопления». И поняла интересную вещь. Вы не копите на ипотеку. Вы просто живете за наш счет.
— Мам, ну ты чего начинаешь… — заныл Артем.
— Молчать! — рявкнула Елена так, что даже Виктор на стуле подпрыгнул. — Я не начинаю. Я заканчиваю.
Она положила перед ними листок.
— Мы с отцом посовещались (Виктор удивленно моргнул, но согласно кивнул) и решили перевести наши отношения в рыночную плоскость. Раз вы взрослые, самостоятельные личности с айфонами и бодипозитивом, то и жить будете по-взрослому.
Елена начала диктовать, тыкая ручкой в цифры:
— Аренда комнаты. У вас зал, 20 квадратов, балкон, центр города. По рынку это стоит минимум 15 000 рублей. И это я еще по-родственному скинула. Питание и услуги повара (то есть меня), продукты - 20 000 рублей. Клининг - уборка мест общего пользования, вынос мусора (который вы ни разу не вынесли), мытье «замоченной» посуды. 5 000 рублей. Коммуналка и интернет - свет, вода, ваш круглосуточный вай-фай. Делим строго пополам. Еще 5 000 рублей.
Елена подвела жирную черту.
— Итого: с вас 45 000 рублей в месяц. Первая выплата — сегодня. Наличными или переводом, мне без разницы.
В кухне повисла тишина. Слышно было, как жужжит холодильник и как у Миланы отвисает челюсть.
— Вы… вы что, серьезно? — прошептала невестка. Глаза у неё наполнились слезами. — Вы будете брать деньги с родного сына? Елена Николаевна, это же… это же меркантильно! Мы же семья!
— Когда вы съедаете мой суп и не моете тарелку — мы семья, — жестко ответила Елена. — А когда я хочу рыбу пожарить в своем доме — тут «вонючая столовка»? Нет, дорогая. Халява закончилась.
— И еще, — добавила Елена, вставая. — Зал освободить. Немедленно. Папа хочет смотреть футбол. А вы переезжаете в маленькую комнату. Там света для сторис нет, зато для жизни места хватит. Или платите, или съезжаете. Срок — три дня.
Знаете, что произошло дальше?
Милана устроила истерику. Кричала, что у неё травма, что её здесь не любят и токсично давят. Артем пытался давить на жалость.
Но Елена спокойно дожарила рыбу и села ужинать с мужем. Через три дня они съехали. Сняли студию на окраине. Оказывается, деньги у них были. Просто тратить свои — жалко, а мамины — нет.
Артем звонил на днях, жаловался. Говорит, за квартиру платить дорого, денег не остается, Милана пилит его, что ей не на что ноготочки сделать.
— Ну что ж, сынок, — вздохнула Елена в трубку. — Это взрослая жизнь. Зато у вас там свой культурный код и рыбой не воняет.
Она положила трубку, взяла чашку кофе и пошла в зал. Там, на большом диване, сидел Виктор в семейных трусах и смотрел футбол. Было чисто, тихо и очень спокойно.
На мой взгляд, Елена поступила правильно. Это ее с Виктором квартира, они оба заслужили право на комфортную жизнь. Взрослый сын не просто не выполнил обещание, которое им дал (пожить всего полгодика), но еще и нагло себя вел и своей жене позволял такое же отношение к маме и папе. У сына руки, ноги, голова на месте? На месте. Профессия есть? Есть. Вот пусть и зарабатывает, а не сидит на шее у родителей.
А вы как считаете? Жестко Елена обошлась с детьми? Или давно пора было? Пишите в комментариях.
Благодарю за лайк и подписку на мой канал! Делюсь историями и рассказываю о психологии пространства - как дом влияет на вас.