Женщины, знаете это чувство унижения, когда тебе за сорок, ты замужем, а деньги на колготки или, не дай бог, на лечение зуба приходится выпрашивать у супруга? Не просто брать из тумбочки, а обосновывать, доказывать необходимость.
Эту историю мне рассказала моя подписчица (назовем ее Настя). И она не про развод, как вы могли подумать. Она про то, как цифры иногда отрезвляют лучше, чем слезы. И про то, что любовь — это не всегда «бесплатно и вопреки всему».
Настя жила так последние пять лет. Игорь, её муж — классический «добытчик». Крепкий, надежный, но с железобетонной установкой в голове: «Я приношу деньги, значит, я тут главный. А ты дома сидишь, отдыхаешь».
Настя «отдыхала» с утра до ночи: готовила первое, второе и компот, возила сына по кружкам, драила их трехкомнатную квартиру, гладила рубашки. И экономила на себе так, что уже забыла, когда последний раз покупала крем дороже «Чистой линии».
“Взрыв” произошел в одну обычную субботу, когда их пригласили в гости друзья — Ира и Вадим. У них дом — полная чаша. Всегда идеально чисто, пахнет сдобой, а сама Ира выглядит так, будто только что вышла из спа-салона, а не от плиты.
Игорь, муж Насти, с порога начал свою любимую песню. Оглядел сияющую гостиную, вдохнул аромат пирога с капустой и громко, чтобы все слышали, выдал:
— Вот видишь, Насть? У людей и чисто, и наготовлено, и Ира цветет. А ты у меня вечно какая-то замотанная, уставшая. Бери пример!
Настя промолчала, только губы поджала. Привыкла.
Пока мужчины ушли в зал обсуждать футбол и свои мужские дела, Ира утащила Настю на кухню — «помочь с салатом». Но вместо ножа и огурцов она достала из шкафчика новую коробку с итальянскими дорогущими туфлями.
— Смотри, какие урвала! И еще абонемент на массаж спины взяла, а то что-то поясница ноет.
Настя посмотрела на туфли, потом на свои стоптанные балетки и тяжело вздохнула:
— Везет тебе, Ир. А я у Игоря уже месяц десять тысяч на стоматолога прошу. Пломба вылетела, жевать больно. А он говорит: «В следующем месяце, сейчас страховку на машину надо продлевать».
Ира замерла с туфлей в руках. Глаза у неё округлились.
— В смысле — просишь? Насть, ты чего? У меня зарплата.
— Какая зарплата? Ты же не работаешь, — удивилась Настя.
— Вадим мне платит. Фиксированную сумму переводит на карту каждый месяц. Семьдесят тысяч. Это мои личные, «на булавки» и я за них не отчитываюсь.
— Как это... платит жене? — Настя даже присела на табуретку.
— А так. Мы сразу договорились: я закрываю тыл, веду быт, занимаюсь детьми, чтобы он мог спокойно делать бизнес. Это работа, Настя. Вадим сам посчитал: если нанять повара, клининг и няню и дальше по мелочам, выйдет тысяч сто пятьдесят, не меньше. А так и ему выгодно, и я при деньгах. Это честно.
Настя сидела оглушенная. В её картине мира деньги мужа были «семейным бюджетом», доступ к которому имел только муж, а деньги жены... а их не было, потому что её труд стоил ноль.
Мужчины за стол сели уже «подогретые». Игорь, размякший от коньяка и пирога, решил продолжить свою философскую лекцию.
— Вот я всегда говорю, — вещал он, накладывая добавку, — у женщины природа такая. Гнездо вить. Я мамонта принес, бросил — твоя задача пещеру убрать, мясо пожарить и улыбаться. А современные бабы разленились. Посудомойки у них, мультиварки... От чего там уставать? Кнопку нажала и сиди, сериалы смотри.
Настя сжалась в комок. Ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда за мужа. Но тут подал голос Вадим. Спокойно так, без агрессии, отрезая кусок мяса:
— Игорь, а ты пробовал сам эту «пещеру» обслуживать?
Игорь поперхнулся:
— В смысле? Не мужское это дело.
— А я вот пробовал, — продолжил Вадим. — Ира как-то в больницу легла на неделю. Я остался один с детьми и домом. Скажу тебе честно: я чуть не сдох. Утром всех собери, накорми, развези, потом продукты купи, приготовь, уроки проверь, постирай... Я к вечеру даже говорить не мог. Нет уж, друг. Я лучше в офисе буду работать с девяти до шести. Это легче.
В комнате повисла тишина. Слышно было только, как тикают часы.
— Поэтому я Ире плачу, — добил Вадим. — Мой комфорт и мое время стоят дорого. Она мне это время экономит. Это партнерство, а не рабство. Уважать надо чужой труд.
Игорь побагровел. Он чувствовал, что его выставили дураком, но аргументов не было. Он буркнул что-то вроде «подкаблучник» и уткнулся в тарелку.
А Настя впервые за много лет посмотрела на мужа другими глазами. Она увидела перед собой не «стену» и «опору», а обычного жлоба, который просто удобно устроился.
«Твой вклад — ноль»
Домой ехали молча. Гроза разразилась уже в их кухне. Настя, вдохновленная примером подруги и выпитым вином, решилась. Сердце колотилось где-то в горле.
— Игорь... А может, нам тоже так сделать? Как у Вадима с Ирой? Я ведь реально пашу дома и устаю. А мне приходится выпрашивать у тебя каждую копейку, как школьнице. Это унизительно.
Она ждала понимания или хотя бы разговора. Но Игорь взорвался. Сначала он рассмеялся — зло, обидно.
— Ты совсем сдурела, подружек наслушалась? Ирка мужика прогнула, села на шею, а ты и уши развесила! Ты себя с Ирой-то не сравнивай!
— Почему это? — тихо спросила Настя.
— Да потому что я тебя кормлю! Одеваю! Коммуналку плачу! Машину твою заправляю! Это и есть твоя зарплата, поняла? Тебе мало? Денег она захотела!
Он орал так, что звенела посуда в шкафу.
— Хочешь своих денег — иди работай! В офис, на кассу, куда угодно. А не кнопки на стиралке нажимай. Героиня нашлась.
Игорь подошел к двери, обернулся и бросил фразу, которая стала точкой невозврата. Той самой последней каплей.
— Вот будешь зарабатывать как я, тогда и будем считаться. А пока твой финансовый вклад в эту семью — ноль. Ноль, Настя!
Он ушел спать, а Настя осталась сидеть на кухне. Она больше не плакала. Слёзы высохли. Внутри стало холодно и пусто. Ноль, значит? Хорошо.
Итальянская забастовка
Утром Настя встала раньше всех. Она не побежала варить кашу и жарить сырники. Она налила себе кофе, открыла ноутбук и вбила в поиск: «Стоимость услуг домработницы», «Услуги повара на дому», «Няня прайс-лист».
Она составила документ. Аккуратную табличку в Excel. Распечатала её на принтере мужа. И повесила на холодильник.
Вечером Игорь вернулся с работы голодный и злой. На плите было пусто. В доме пахло не ужином, а какой-то странной свежестью — так пахнет, когда никто не готовил.
Настя сидела за столом и ела гречку. Рядом ел ребенок.
— А где ужин? — недоуменно спросил Игорь. — Я устал как собака.
Настя спокойно подняла глаза. В них не было ни обиды, ни мольбы. Только холодный расчет.
— Бюджет выделен только на ребенка. Я поела остатки. На тебя продуктов не закуплено, готовка не оплачена.
— Ты че, умом тронулась? — опешил муж.
— Нет, я просто считаю вклад. Смотри, — она кивнула на холодильник. — Мои услуги повара стоят 1500 рублей за ужин из трех блюд. Продукты твои, работа моя. Оплата вперед, либо готовь сам. Я же не работаю, мой вклад — ноль. Вот я и обнулила свои усилия.
Игорь хмыкнул, покрутил пальцем у виска, сварил себе пельмени и демонстративно ушел есть к телевизору. «Ничего, — думал он, — побесится и успокоится. Куда она денется».
Утром он искал рубашку. Обычно свежая, выглаженная висела на плечиках. Сегодня там было пусто. В корзине для белья лежала гора мятых вещей.
— Настя! Где рубашка?!
— В корзине, — отозвалась жена из ванной. — Глажка — 500 рублей за одну рубашку.
Игорь надел свитер, который нашел на полке. Мятый. Ушел, хлопнув дверью.
На третий день в раковине выросла гора посуды. Настя делала ровно столько, сколько нужно для выживания ей и сыну. Игорь перешел на самообслуживание, к которому был категорически не готов.
Крах «Мамонта»
Игоря хватило на пять дней. Пять дней жизни в холостяцкой берлоге, но с женой и ребенком под боком.
Сначала он пытался орать, потом включил игнор. Настя с удовольствием читала книги. На выходных, когда он понял, что чистых носков не осталось, а в холодильнике мышь повесилась, его прорвало.
— Да пошла ты! — заорал он, споткнувшись о разбросанные игрушки. — Принципиальная какая! Думаешь, я без тебя не справлюсь? Да я найму профессионалов! Они сделают всё лучше и быстрее, и мозг выносить не будут!
— Алло, клининг? Мне нужна генеральная уборка трешки. Да, прямо сейчас. Сколько? Двадцать тысяч?! Вы там с ума сошли? Ладно, а поддерживающая? Пять тысяч за выезд?
Он положил трубку. Позвонил в доставку готовой домашней еды (на неделю, чтобы не париться).
— Двадцать тысяч корзина на неделю? Без десертов?
Потом вспомнил, что хотел в субботу с друзьями в баню, а ребенка надо с кем-то оставить (Настя сказала, что у нее выходной и она уходит гулять).
— Агентство нянь? Выходной день? Восемьсот рублей в час минимум 5 часов?
Игорь сел на диван. В голове щелкал невидимый калькулятор.
Уборка (раз в неделю) — 20 000 в месяц.
Готовка на неделю — 20 000 р.
Няня (иногда) — 8 тысяч.
Глажка, мелкие поручения…
Получалось, что «бесплатная» Настя, чей вклад был «ноль», экономила ему от 80 до 100 тысяч рублей ежемесячно. Если он наймет персонал, от его «добычи мамонта» останутся рожки да ножки.
Он посмотрел на свою жену. Она сидела в кресле, спокойно пила кофе и выглядела... отдохнувшей. Впервые за годы.
Капитуляция
Вечер воскресенья. На кухне горит тусклый свет. На столе лежит та самая распечатка с ценами, которую Игорь сорвал с холодильника, но не выбросил.
Он сидел перед этим листком. Выглядел он жалко. Свитер, который он попытался постирать сам, сел на два размера и теперь обтягивал его как колбасу. Руки пахли дешевым средством для мытья посуды (он все-таки помыл пару тарелок, чтобы поесть).
Игорь не упал на колени. Он не принес букет из 101 розы. Давайте будем реалистами, люди не меняются за неделю на 180 градусов. Но спесь с него слетела полностью.
— Настя, — позвал он. Голос был глухой, уставший.
Она вошла.
— Я тут посчитал... — он ткнул пальцем в бумажку. — Дорого берут. Охренели совсем.
Настя молчала.
— Короче... Я был не прав. Насчет нуля. Я понял.
Он достал из кармана телефон, зашел в банковское приложение.
— Я не Вадим, у меня нет лишних семидесяти тысяч «на булавки». Ты знаешь мою зарплату. Но…
Он перевел взгляд на жену.
— Давай так. Я завожу тебе отдельную карту. Буду кидать туда фиксированную сумму каждый месяц. На твои нужды. Зубы, колготки, крема — что хочешь. Отчитываться не надо. И... в выходные я буду помогать. Пылесос на мне.
Настя посмотрела на уведомление в телефоне. Пришла сумма. Не миллионы, конечно. Но это были её деньги. И, что важнее, это была плата за уважение.
Любой труд стоит денег. И если ваш партнер считает, что борщ растет на плите сам по себе, а рубашки гладятся силой мысли — иногда полезно устроить ему встречу с реальностью.
А у вас в семье как бюджет устроен? Общий котел, «зарплата жены» или приходится просить на колготки? Делитесь в комментариях, обсудим.
Ставьте лайк и подписывайтесь. Делюсь историями и рассказываю о психологии пространства - как дом влияет на вас.