— Значит, вещички свои заберёшь у Славика на квартире, поняла? Мы с сыном посовещались: чужим людям в нашем родовом гнезде делать нечего. И не звони сюда больше — номер я твой уже заблокировала.
Голос Тамары Петровны в трубке звучал непривычно бодро, без привычной старческой одышки.
Ирина стояла посреди пустого офиса, прижав мобильный к уху. В висках застучало. Двенадцать миллионов рублей. Восемь лет жизни, проданной за годовые отчёты, сорванные выходные и рассветы над чужими таблицами. Она просто хотела, чтобы муж перестал разрываться между ней и вечно жалующейся матерью. Купила квартиру — вторичку в хорошем доме, — оформила на себя, но ключи от новой жизни вручила свекрови: живите, мама, радуйтесь светлой кухне. И вот результат.
Ирина медленно выдохнула. Она знала, что Андрей сейчас сидит там, в её квартире, и молча кивает матери. Семь лет назад он привёз ей цветы прямо в аэропорт — она тогда вернулась с переговоров, смертельно уставшая, и он стоял у выхода с мятым букетом и виноватым лицом. Тогда ей казалось, что это и есть любовь. Теперь она понимала: это была просто виноватость. Хроническая, не имеющая отношения к ней.
Она не стала тратить время на слёзы. Открыла приложение, нашла нужный контакт и нажала вызов.
У подъезда её ждал мастер по вскрытию замков — немолодой, молчаливый, с потёртым чемоданчиком. Документы Ирина показала ещё по телефону, выписку из реестра он сверил на месте.
— Всё чисто. Работаем, — коротко сказал он.
Когда сверло коснулось личинки, изнутри послышался топот. Дверь рывком распахнулась, и на пороге возник Андрей в домашних тапочках. За его спиной, кутаясь в шёлковый халат — подарок Ирины на прошлый день рождения — стояла Тамара Петровна.
— Ты что творишь? — Андрей говорил негромко, почти устало, и это было хуже крика. — Мама только прилегла. У неё давление.
— Это моя квартира, — так же тихо ответила Ирина. — Документы у мастера.
— Ирочка, детка, ну что же это такое, — Тамара Петровна мгновенно сменила тон, заприметив постороннего человека за спиной невестки. — Мы же семья. Ну, погорячилась я, с кем не бывает. Куда же мы на ночь глядя?
— У вас десять минут.
Она наблюдала, как они собираются. Андрей, не глядя на неё, методично укладывал в баул мамины лекарства, свои рубашки, зарядное устройство. Движения — точные, без суеты. Он явно был готов к этому. Может, давно.
Когда дверь закрылась за ними, в квартире стало очень тихо.
Ирина прошла на кухню. На столе стояла тарелка с остатками еды и стакан с чаем — полный, нетронутый, ещё тёплый. Значит, только налили. Значит, она застала их за ужином, который они готовили в её квартире, на её сковородке, с полным ощущением законного права на всё это.
Она достала телефон, чтобы вызвать уборщицу. В этот момент пришло уведомление от банка — автоматический платёж по страховке объекта. Ирина машинально взяла со стола папку с документами, которую принесла с собой, и начала листать договор купли-продажи.
Её палец замер.
В разделе об обременениях, мелким, но вполне читаемым шрифтом значилось: право пожизненного проживания — Морозова Тамара Петровна. Ирина помнила этот пункт. Продавец квартиры настаивал, Андрей тогда сказал: технический момент, переоформим после сделки, не переживай. Она поверила. Переоформления так и не случилось. Два года она про это не думала — некогда было думать, надо было зарабатывать.
Значит, Тамара Петровна имела полное законное право находиться здесь. А Ирина только что выдворила её силой, при свидетеле с чемоданчиком, который при необходимости всё подтвердит.
Ирина поставила папку на стол.
Некоторое время она смотрела в окно — на огни домов напротив, на медленно ползущие по шоссе фары. Потом взяла телефон и нашла в контактах риелтора — Костю, с которым работала ещё при покупке.
— Костя, добрый вечер. Есть квартира под реализацию. Вторичка, хороший район, состояние нормальное. Есть обременение — право пожизненного проживания одного человека. Да, знаю, что это влияет на цену. Меня устраивает. Когда сможешь выехать на осмотр?
Она убрала телефон и ещё раз посмотрела на закрытую дверь.
Обременение не запрещало продажу. Оно переходило вместе с квартирой к новому собственнику. Тамара Петровна сохраняла своё законное право пожизненного проживания в полном объёме — просто уже не с сыном, а с незнакомыми людьми, которые купят эту квартиру и вряд ли обрадуются такому приложению.
Андрей, судя по всему, этого не просчитал.
Ирина налила себе воды, выпила, поставила стакан в мойку. Потом открыла приложение клининговой службы и оформила заявку на утро. Ночевать она собиралась здесь — хозяйкой, как и была.