— Да, я купила тур. Да, на свои личные сбережения. И нет, Дима, я больше не обязана проводить отпуск на даче, выкорчевывая пни под диктовку твоей матери!
Елена бросила загранпаспорт на кухонный стол. Внутри всё горело от накопившейся за четыре года усталости. Это была не просто обида, а глухое, тяжелое раздражение на человека, который так и не научился говорить «мы» вместо «я и мама».
— Лен, ты перегрелась? — Он отодвинул стакан с водой. — Какой курорт? Мы же договорились: в этом году меняем забор и перестилаем крышу на веранде. Мама уже договорилась с бригадой, аванс обещала. Ты знаешь, как для неё важен дом.
— Для неё, Дима. Для неё! — Она почти выкрикнула это слово. — А мне нужен отдых. Я четыре года работала на этой даче. Каждое лето — консервация, грядки, удобрения и бесконечные лекции Валентины Ивановны. Я тебе не жена, а бесплатная рабочая сила. Хватит.
— Посмотрите на неё, перетрудилась! — в кухню вошла свекровь. — Другие женщины и карьеру строят, и огородом занимаются, и детей воспитывают, а наша Лена от двух грядок устала. Дима, ты видишь? Вот она, благодарность за то, что мы её приняли.
Валентина Ивановна по-хозяйски отодвинула её и заглянула в кастрюлю на плите. Демонстративно поморщилась и выключила конфорку.
Елена смотрела на эту женщину и понимала: больше она этого не потерпит.
— Куда вы меня приняли, Валентина Ивановна? — четко спросила она. — В эту двухкомнатную квартиру, которая досталась мне от бабушки задолго до свадьбы? Или в жизнь, где я оплачиваю счета, а вы с сыном решаете, как тратить мои бонусы?
— Не смей повышать голос на мать! — вскинулся он. — Она желает нам добра. А ты ведешь себя эгоистично. Какая поездка? Ты понимаешь, какие сейчас цены? Лучше бы деньги в семью вложила. Нам на стройматериалы не хватает.
— Нам или твоей маме на её прихоти? — Елена усмехнулась. — Знаешь, Дима, я думала, ты просто ведомый. Но вчера я кое-что увидела.
Она достала смартфон и положила его на стол экраном вверх. Случайно открыла переписку в их общем планшете, который муж забыл запаролить. В семейном чате мать и сын обсуждали её.
«Дима, надо отправить её в профилакторий под Рязанью, самый бюджетный. Скажи, для здоровья полезно. Пусть там посидит две недели, а потом на дачу — картошка пойдет. И про премию не забудь, соври, что машина требует ремонта, пусть деньги отдаст, а то снова на ерунду спустит», — писала Валентина Ивановна.
Ответ был лаконичным: «Да, мам, я её обработаю. Она сейчас уставшая, согласная на всё. Пожалуюсь на здоровье, она и раскошелится. Куда она денется? Без нас она ноль, пропадет через неделю».
Он замер, увидев сообщение. Попытался потянуться к телефону, но Елена убрала его в карман.
Валентина Ивановна даже не смутилась, лишь поджала губы.
— Ну и что? — фыркнула свекровь. — Да, обсуждали. А как иначе? Ты же только о нарядах думаешь. Мужчине нужна поддержка. Мы планируем будущее, твоё в том числе!
— Моё будущее без моего участия? — Елена указала на дверь. — Значит так. Я улетаю завтра утром. А вы собираете вещи прямо сейчас.
— В смысле — вещи? — Он вскочил. — Лен, ты чего? Куда мы пойдем на ночь глядя?
— К маме в Капотню. Или на вашу любимую дачу. Но в моей квартире вас через час быть не должно.
— Ты не имеешь права! — закричала Валентина Ивановна. — Дима здесь живет! Мы семья! Я шторы сюда выбирала!
— Шторы можете забрать, — спокойно ответила Елена. — А проживание... Дима, ты знаешь, что я собственник. Если через час вы не уйдете, я вызову наряд полиции. Документы на квартиру у меня.
Она вышла из кухни. За стеной начался хаос. Свекровь возмущалась, муж пытался оправдываться, стучал в дверь спальни.
— Лена, открой! Давай поговорим! Ну, погорячились! Мама пожилой человек, она по-своему заботится!
Елена сидела в кресле и смотрела в окно. Она не отвечала. Просто ждала.
Через час входная дверь хлопнула. Она вышла в коридор и наконец выдохнула.
В квартире стало тихо.
Собрала чемодан. Каждое платье укладывала аккуратно, предвкушая свободу.
Утром вызвала машину до аэропорта. Телефон разрывался от звонков. Он писал сообщения: «Лена, одумайся», «У мамы давление», «Ты нас убиваешь».
Следом шли послания от свекрови: «Пожалеешь! Кому ты нужна в тридцать пять? Дима — золото!»
Елена выключила звук и прошла к выходу на посадку.
Две недели у моря пролетели мгновенно. Она гуляла, пробовала местную кухню и высыпалась. Мир не рухнул без её участия в дачных работах.
Когда вернулась, квартира встретила её гулкой пустотой. В буквальном смысле. Эти двое решили отомстить. Видимо, у бывшего мужа остался дубликат ключей, о котором она не знала.
Исчезло всё, что можно было унести. Шторы, микроволновка, даже светильники в комнатах сняли, оставив торчать провода.
Елена прошла на кухню. На столе лежала записка: «Живи в своей бетонной коробке одна. Мы забрали то, что считаем своим. Посмотрим, как ты запоешь, когда кран потечет. Дима подает на развод. Ключи мы выбросили. Удачи».
Она опустилась на единственный оставшийся стул. Оглядела голые стены и... рассмеялась.
Они думали, что наказали её. Но на самом деле они сделали ей подарок — вычистили из дома свой дух.
Набрала номер сервиса.
— Здравствуйте. Мне нужно срочно поменять дверные личинки. И пришлите клининг. Полная уборка.
Через три часа мастер закончил работу с дверью. К вечеру квартира сияла чистотой. Елена сама сорвала старые обои в коридоре, которые когда-то навязала свекровь.
Заказала новый матрас и красивую люстру. Через пару дней квартира преобразилась. В ней стало много света и воздуха.
Спустя неделю в дверь позвонили. На пороге стоял он. Выглядел помятым, рубашка несвежая.
— Лен, привет. Я зайти хотел. Поговорить.
— Нам не о чем говорить. Я уже отправила документы юристу.
— Мама совсем житья не дает, — он попытался пройти, но Елена преградила путь. — У неё квартирка маленькая, она ворчит. На даче холодно. Мы погорячились, Лен. Ну, забрали вещи... Я всё верну! Даже люстру привез, она в машине.
Она посмотрела на него как на постороннего. Как могла жить с этим человеком?
— Люстру оставь себе. И маму тоже. Вы идеальная пара.
— Ты серьезно? Из-за переписки и дачи рушишь брак? Да таких мужей, как я, ещё поискать надо! Не пью, работаю...
— Ты не любишь, Дима, — отрезала Елена. — Ты потребляешь. Уходи.
Она закрыла дверь перед его носом. Внутри было спокойно.
Прошло несколько месяцев. Елена теперь по-другому начинает утро. Пьет капучино, глядя на рассвет, занимается йогой.
Выяснилось, что текущий кран легко чинит сантехник, а свободное время — это возможность заняться собой. Записалась на живопись, и теперь стены украшают её собственные картины.
Иногда в соцсетях мелькают фото с той дачи. Валентина Ивановна всё так же командует, только рядом с ней теперь другая женщина.
Елена смотрит на это равнодушно, закрывает ноутбук и идет собираться в театр.
Смотрит в зеркало и улыбается. Она справилась. Не пропала. Настоящая жизнь только началась.
Там, где тебя используют, оставаться нельзя. Это правило она усвоила. И теперь точно знала: её дом и её жизнь принадлежат только ей.