Авторские рассказы - Юлии Вернер

– Ты не хозяйка, а прислуга! – сказал Юрий при своей родне и даже не понизил голос. – Гостей надо обслуживать, а не стоять с таким лицом. За столом сидели его мать Вера Николаевна, сестра Ирина, её муж Олег и пятнадцатилетний Кирилл. Все приехали к нам в пятницу вечером, хотя меня никто не спрашивал, удобно ли мне принимать гостей после рабочей недели. Юрий просто написал днём: «Мои заедут, накрой что-нибудь нормальное». Потом добавил, что продукты можно взять с моей карты, потому что она всё равно лежит в доставке...

– Ты старая, тебе ничего не надо, – сказал Денис и подвинул ко мне распечатку из банка. – Завтра снимем твой вклад и внесём за квартиру. Мы уже договорились. Я сидела за кухонным столом и смотрела не на сына, а на листы перед ним. На первом была сумма моего вклада «Северный» – один миллион восемьсот шестьдесят тысяч рублей. На втором – накопительный счёт на семьсот двадцать тысяч. На третьем – объявление о продаже двухкомнатной квартиры в новом доме. Денис разложил всё так уверенно, будто речь шла не о моих деньгах, а о семейной кастрюле, которую он решил забрать к себе на время...

– Квартиру продадим без твоих капризов. Помалкивай, Наташа, – сказал Олег и даже не посмотрел на меня, будто я зашла не к себе домой, а случайно открыла чужую дверь. Я остановилась в кухонном проёме с рабочей сумкой на плече. За нашим столом сидели двое незнакомых людей: мужчина лет сорока с папкой и женщина с распечатанным списком вопросов. Рядом, ближе к стене, устроился мужчина постарше с планшетом. На столе лежали план квартиры, предварительный договор и лист с расчётом задатка. У подоконника сидела Лариса Семёновна, мать Олега, и что-то быстро записывала в блокнот...

– Ты всё равно простишь, Лида. Куда ты денешься? – Павел поставил чужую коробку посреди коридора и даже не снял куртку. – Дарья с Кириллом поживут у нас. Мы уже всё решили. Я остановилась у входа с сумкой на плече. На коробке чёрным маркером было написано: «Кирилл. Учёба. Вещи». За коробкой стояла Дарья, сестра Павла, с пакетом постельного белья в руках. Рядом топтался её шестнадцатилетний сын Кирилл. Он держал рюкзак за одну лямку и смотрел в пол, будто уже понял, что взрослые втянули его в чужую квартиру без спроса...

– Мама, отдай гараж моему другу за долги, – сказал Кирилл таким тоном, будто просил не недвижимость, а старую табуретку из кладовки. – Ты всё равно там почти ничего не держишь. Я стояла в прихожей с квитанцией ГСК «Ротор» в руках. На ней был указан мой гаражный бокс №47, срок оплаты взноса и моя фамилия: Соколова Валентина Ивановна. Кирилл говорил быстро, уверенно и раздражённо, словно всё уже решил за меня и теперь ждал только формального согласия. – Какому другу? – спросила я. – Даниилу. Я ему должен двести восемьдесят тысяч...

– Мамочка, твоя дача всё равно пустует, – сказал Дмитрий в трубку. – Я пустил туда людей на выходные. Они уже заплатили, так что не начинай. Я стояла на кухне и смотрела на объявление с фотографиями своего участка. На первой фотографии была моя веранда, на второй – комната с раскладным диваном, на третьей – двор с яблоней у забора. Под объявлением значилось: «Дом от собственника. До шести гостей. Мангальная зона. Закрытая территория». Собственником была я, но моё имя там не упоминалось. Дмитрий не...

– Милая, тебе пора похудеть, держи чай для стройности. И вот ещё весы. На юбилей самое нужное. Олег поставил на праздничный стол блестящий пакет и повернул коробку так, чтобы гости успели прочитать надпись. Мне исполнилось пятьдесят. Ресторан я оплатила сама, торт выбрала сама, родственников обзвонила тоже сама. А мой муж, Олег Валерьевич Соколов, пятьдесят два года, решил поздравить меня при всех весами, жиросжигателем и травяным чаем с нарисованной тонкой талией. За столом стало неловко. Подруга...

– Твои орхидеи занимали слишком много места, – сказал Павел и положил на стол связку пустых пластиковых бирок. – Я их продал. Зато завтра заберу нормальные диски на машину. Я сначала посмотрела на бирки, а не на него. На каждой был мой почерк: Vanda coerulea, Phalaenopsis tetraspis, Cattleya walkeriana. Три года поисков, заказы у коллекционеров, переписки, пересылки, ожидание цветоносов. И всё это Павел вынес из квартиры за один день, потому что ему понадобились диски. – Где растения? – спросила я...

– Я просто сдал кольцо в ломбард, выкуплю завтра, – сказал Денис и положил на кухонный стол залоговый билет. – А если ты сейчас начнёшь сцену, я завтра же подам на развод. Я посмотрела сначала на бумагу, потом на его руку. На пальце не было кольца. На моей руке кольцо тоже отсутствовало, хотя утром оно лежало в шкатулке рядом с часами. Денис даже не попытался сделать вид, что спрашивал разрешения. Он стоял у стола в домашней футболке, раздражённый и уверенный, будто это я нарушила границы, а не он вынес из квартиры две обручальные вещи...

– Мама, отдай бабушкины серьги. Мне нужнее, – сказала Дарья и даже не убрала телефон, где уже была открыта страница ювелирной скупки. Я остановилась в прихожей с пакетом квитанций в руке. На моём кухонном столе лежал раскрытый тёмный футляр, рядом стояла коробка с документами, которую я всегда держала в нижнем шкафу. Олег, мой зять, сидел сбоку и листал объявления так спокойно, будто они выбирали не способ продать мою вещь, а доставку на вечер. – Дарья, закрой футляр и положи его обратно на стол, – сказала я...

– Выбирай: или я, или твоя рассада, – сказала Ирина и поставила ладонь на край стеллажа. – Мама свои огурцы сюда поставит. Твои стаканчики вынесешь к двери, там места полно. Я посмотрел не на неё, а на два ряда томатов, которые уже стояли у входа в теплицу. Ночью там температура падала сильнее, и Лидия Васильевна это прекрасно знала. На каждом стаканчике была бирка: фамилия, сорт, количество, дата выдачи. Семьдесят четыре заказа. Девяносто шесть тысяч восемьсот рублей предоплаты. Для Ирины и её матери это были «помидорные ростки»...

– Вы в своём уме? – Олеся бросила на стол копию завещания и ткнула пальцем в фамилию Евгении. – Чужой женщине квартиру? А Денис, ваш родной внук, пусть дальше по съёмным углам мотается? – Денис пусть сначала научится звонить не только тогда, когда ему нужны мои документы, – сказала я. – А квартира остаётся моей до последнего дня, сколько бы вы ни мерили её рулеткой. Олеся резко повернулась к Николаю, моему сыну. Тот стоял у двери и молчал. Денис, мой двадцатичетырёхлетний внук, смотрел не на меня, а на лист бумаги...