— С новосельем, Мила, — Костя вручает мне большой и тяжелый букет белых лилий, от которых мне в лицо поднимается волна сладкого запаха. Затем, пока я пытаюсь выдохнуть обратно приторный поток воздуха, он приобнимает меня и целует щеку.
Его теплые губы обжигают кожу.
Плавят до зубов.
— Ну, показывай свои новые хоромы, — он отстраняется и мягко улыбается.
Две недели назад мы забрали свидетельства о расторжении брака. Все было культурно, вежливо и с дружелюбными улыбками. Когда я вернулась в дом, в котором больше не живет и не будет жить Костя, я несколько часов прорыдала в холле у входной двери на холодном мраморном полу.
После я обошла каждую комнату и решила, что мне этот дом без моего мужа не нужен. Я в нем буду печальным и одиноким приведением, которого в каждом углу будут поджидать воспоминания из прошлого.
Я бессовестно продала дом по дешевке.
В два раз ниже рыночной цены. Мне надо было в короткие сроки избавиться от стен, где остались наши с Костей тени любви, заботы и счастья.
Продала и с этим же риелтором, который был рад быстро выйти на сделку, купила квартиру в одном из новых жилых комплексов на пятнадцатом этаже с прекрасным видом на парк и церковь.
Три комнаты, просторная кухня и теплый широкий балкон с уютным уголком для одинокого чаепития.
— Я не планировала праздновать новоселье, — говорю я Косте и шагаю на кухню, едва удерживая в руках букет лилий. — Да и я только вещи, наконец, разобрала.
Я Костю не приглашала и не уведомляла о том, что продала дом, но, вероятно, он узнал от сыновей, которых я сама только на днях порадовала новостью, что переехала.
Узнал и явился к полудню с огромным букетом моих любимых лилий, от которых меня сейчас тошнит.
— Почему ты меня не предупредила? — Костя, скинув туфли, шагает за мной.
Мы остались друзьями.
Близкими людьми.
Я согласилась с его игрой, поэтому поздно кричать и выгонять того, с кем я якобы вожу дружбу.
Может, стоило быть неадекватной истеричкой?
— Это было спонтанное решение, Костя, — вздыхаю я. — А потом как-то все закрутилось, — оглядываюсь на бывшего мужа, — шутка ли, я за десять дней продала, купила и переехала. Не было ни свободной минутки.
— Какая ты шустрая, — Костя прищуривается, а я мило, но отчужденно улыбаюсь.
Ему к лицу костюм из светлой шерсти в тонкую белую полосочку. Подчеркивает его мужскую аристократичность и сдержанность.
— Но я думал, что ты останешься жить в нашем доме…
Нет.
Ни за что.
Если бы я там осталась, то я бы сошла с ума. Медленно, тихо, но верно. Каждый кирпичик этого дома, каждый кусочек черепицы на крыше пропитан нашей любовью, нашими надеждами, нашими голосами, нашим смехом.
Кладу лилии на стол и лезу в верхний ящик за высокой стеклянной вазой под пристальным взглядом Кости.
Он оскорблен тем, что я посмела продать наш дом без его разрешения? Но после развода он стал моей собственностью, и поэтому его претензии будут звучать глупо.
Он и сам это понимает.
Он ведь тоже наш дом оставил.
— Я бы помог тебе со сделкой, Милена, — говорит Костя.
Ну да.
Мы же не чужие друг другу люди. Все же правы те, кто расстается с мужьями в криках и взаимной ненависти.
Гнев и обида нелюбимых женщин лечит, но я испугалась громкой ярости и теперь вынуждена с улыбкой терпеть бывшего мужа на моей новой кухне.
— Я же справилась, — Наливаю в вазу холодную воду из-под крана, крепко удерживая вентиль. На Костю не смотрю Дышу медленно, чтобы совладать с болью в груди. — Да и дергать тебя, Костя… Это неправильно, — вот теперь перевожу взгляд на Константина, — зачем нервировать Вику?
Вода переливается через горлышко вазы. По пальцам бегут ледяные струйки, но я не могу провернуть вентиль обратно, чтобы перекрыть воду. Рука будто онемела, когда наши взгляды с Костей встретились.
— А почему она должна нервничать? — недоумевает Костя. — Она насчет нас спокойна, — пожимает плечами. — Она увидела и поняла, что мы очень тепло друг к другу относимся.
Мне все удается закрыть воду резким движением. Я сглатываю.
Меня можно поздравить. Я отличная актриса, и мне, наверное, стоило в юности идти в театральный. Такой талант пропадает. Я даже новую женщину бывшего мужа убедила, что у меня к Косте ничего нет, кроме уважения и благодарности.
Никакой любви, ревности, отчаяния и боли.
— Все равно, — наконец, отвечаю и возвращаюсь к лилиям на кухонном столе, — у тебя сейчас другие заботы, Костя.
Он внимательно следит за мной, привалившись к косяку плечом. Под платьем бегут мурашки.
Отрываю лишние листья со стеблей лилий и аккуратно откладываю в сторону.
Когда Костя уйдет, то я разрешу себе поплакать около двадцати минут, а после приложу к опухшим гидрогелевую маску, что я прячу в морозилке рядом с замороженными ягодами.
Закидываю пару очищенных лилий в вазу.
Надо найти новые любимые цветы.
— Знаешь, я еще пришел серьезно поговорить с тобой, — заявляет он. — Я бы хотел узнать о твоих дальнейших планах на жизнь, Милена.
Я на секунду теряю дар речи от вопроса Кости.
Он, что, решил контролировать меня и мою жизнь? С трудом сдерживаю в себе желание кинуть вазой в наглую рожу бывшего мужа.
Я обещала не показывать ему свою слабость. Боль. Отчаяние. И главное — любовь, которая сейчас подобна десятку лезвий в моем сердце.
— Я не совсем поняла твой вопрос, — сую очередную лили в вазу.
— С продажей дома и переездом я тебе не помог, — он смеется, — но… может быть, в силах подсобить в другом. Ну, например, решишь для души чем-то заняться…
Поднимаю на него взгляд:
— Все еще не понимаю, Костя.
Я, правда, не понимаю, потому что мой мозг сейчас не способен трезво оценивать ситуацию. Все ресурсы и вся энергия тратится на то, чтобы сдерживать истерику и крики.
— Не хочешь бизнес открыть? — наконец, Костя спрашивает прямо. — Раз в тебе столько энергии, то ее надо куда-то направить.
Ни о каком бизнесе я думать не думала.
Может, другие женщины, конечно, после развода открывают крутые проекты, а после нескольких месяцев покоряют вершины делового мира, но я не из таких.
— Я даже не знаю, Костя, — расплывчато отвечаю я, потому что не хочу выглядеть в глазах мужа тоскливой одиночкой без интересов в жизни, — я пока только… думаю?
— Я бы мог тебе в этом помочь, — Костя пожимает плечами и садится за стол, лихо отодвинув стул. Смотрит на меня. — Свел бы с хорошими консультантами, юристами и… в любом случае, я бы был полезен. Пока я тут.
Пока он тут?
Откладываю лилию и медленно разворачиваюсь в сторону Кости, который мягко мне улыбается:
— Помнишь, я с венграми вел переговоры?
Я коротко и растерянно киваю.
Костя очень амбициозный бизнесмен, которому тесно в одной лишь России и странах ближнего зарубежья. Он все эти годы стремился на международный уровень и шел к тому, чтобы поставка его сельскохозяйственной техники была налажена и в Европе.
Наши русские тракторы должны бороздить не только матушку-Россию.
— Я буду открывать новый завод по сборке, — поясняет Костя. — Наши парни будут тут рулить, а я поеду к венграм.
У меня ресницы вздрагивают.
Как же так?
— Когда? — сипло спрашиваю я.
— Через полгода, — он немного клонит голову набок. — А там, может, и немцы подтянутся.
— У тебя получилось, — я тоже сажусь на стул и прячу руки под столом, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Я тебя поздравляю…
Я хочу улыбнуться, но у меня выходит какая-то вымученная гримаса.
Он улетает.
Он не только бросил наш дом. Он теперь будет жить в чужой стране. В сердце обрывается последняя ниточка, что связывала нас.
— Рано говорить, что получилось, — Костя обнажает белые крепкие зубы в улыбке, — может, я просто бабки потеряю.
— Ты никогда не терял деньги, Костя, — качаю головой, не отводя взгляда от любимого лица с высокими скулами и четкой линией челюсти и подбородка.
— ты чуешь, когда можно рисковать, а когда нет. Чуешь, где есть будут деньги и толк, а где…
Я все же сбиваюсь, но чтобы обмануть Костю, я кашляю и шепчу, прикрыв нос:
— Лилии ты выбрал душистые… — закрываю глаза и медленно выдыхаю, — вот это ты, конечно, новость принес…
— И парням будет на пользу, — Костя задумчиво поглаживает щеку, — а то я все равно их как-то сдерживаю. Они на меня вечно оглядываются.
Делаю новый вдох и выдох.
Для Кости действительно начинается новая жизнь: у него новая женщина, новый ребенок, новая страна, новые грандиозные планы.
А я?
Я тоже должна показать Косте, что у меня есть планы на эту жизнь. Я судорожно соображаю, и в голове всплывает закрытая студия йоги, за которую зацепился мой взгляд, когда я в первый раз с риелтором приехала в этот жилой комплекс.
— Йога, — шепчу я.
— Что? — недоумевает Костя.
— Студию йоги хочу, — заявляю я громче.
Для нервов полезно. Мне как раз надо познать нирвану через медитацию, а то я точно потеряю свою кукушку.
— Неожиданно, — Костя вскидывает бровь.
— Для души и тела, — сжимаю ладони под столом в кулаки, — может быть, денег больших не сделаю…
— Ты только в крайности не впадай, — Костя хмурится и перебивает меня, — не будь той сектанткой, которая солнцем станет питаться, — внимательно смотрит на меня, — а если не йога, а старая добрая классика? Фитнес? Мне кажется, это более рентабельно и востребовано у женщин.
Говорит сейчас не как бывший муж или близкий родной человек, а как бизнесмен и тот, кто чует деньги и успех в долгосрочной перспективе.
И вот у меня сейчас сложный выбор.
Послушать Костю и с его помощью быть кем-то еще кроме брошенки или проявить упрямство и прогореть с нирваной и медитациями?
— Но если все же йога тебя тянет, — Костя откидывается назад, — то тебе бы с Викой на этот счет пообщаться. Уже пару лет на йогу ходит, и с одной из инструкторш дружбу завела. Вот будет тебе, — бархатный смех, — первый подчиненный и первый клиент хотя бы на полгода.
— Ну… — мой средний сын Олег не смотрит на меня, когда я вручаю ему стакан с водой, — значит, ты папу, правда, разлюбила…
Пришел в гости проведать меня.
Болтали о всякой ерунде, и наша милая беседа сына и мамы как-то свелась к Константину.
Олег спросил, знаю ли я, что папа улетает в Венгрию. Я спокойно и отстраненно ответила, что в курсе планов Константина.
Голос был ровный тихий, а в груди сердце, в которое загнали сотню иголок, билось через боль.
В итоге получила тоскливый ответ:
— Значит, ты папу, правда, разлюбила.
Я всегда говорила, что детям врать нельзя. Если не мама, то кто будет с ними честной и открытой?
Но… жизнь забавная штука.
— Так случается, Олег, — я хочу пригладить непослушные волосы на виске Олега, но он дергается в сторону и, наконец, смотрит на меня.
Я замираю с протянутой рукой.
Сколько в глазах моего сына разочарования. У меня аж сердце будто останавливается, но я мягко улыбаюсь:
— Да, такое случается.
Я бессовестно лгу о своей нелюбви к Константину. Я не хочу быть слабой и жалкой в глазах сыновей.
Я не хочу, чтобы они знали о моей умирающей в луже крови душе.
Пусть лучше разочаруются во мне и обвинят в том, что Костя завел другую женщину от моей нелюбви и равнодушия, чем жалеют.
— С вами не должно было случиться, — упрямо заявляет Олег. — Господи, мам… он делает глоток воды, растерянно отступает к дивану и опускается на подлокотник, в детском страхе глядя на меня, — почему?
Что же.
Теперь у моих сыновей не будет вопросов к отцу, почему он изменил, ведь у него есть индульгенция: мама разлюбила папу.
Но лучше так.
Может быть, я сама со временем поверю, что не любила Костю.
— Что почему? — уточняю я.
— Почему ты… разлюбила отца?
Я не отступлю и не выпущу из себя слезы перед сыном. Пусть лучше злится, недоумевает и обижается за то, что я разрушила его идеальную картину мира, где мама обязательно любит папу, но не жалеет.
— Потому что… — пожимаю плечами и сажусь в кресло напротив сына, — так бывает, Олег.
Эта ложь — лезвие опасной бритвы, которой я сейчас кромсаю сердце в попытке выпустить из него отчаянную любовь к Константину.
Эта ложь — серная кислота в легких.
Эта ложь — гвозди в костях.
Но я не отвожу взгляда от сына, и дыхание у меня ровное.
— Просто в какой-то момент… все стало обычным, Олег, — продолжаю говорить я. — Мне стало скучно рядом с вашим отцом. Я ничего от него не хотела. Просто хороший сосед, который после ужина складывает посуду в посудомойку и бубнит под нос какие-то песенки.
А я так любила время после ужина именно из-за того, что Костя мило бубнил песни под нос и даже иногда пританцовывал, когда вытирал стол, а после нас ждало уютное чаепитие на веранде в сумерках.
— Хороший сосед? — горько переспрашивает Олег.
— Да.
Ни один мужчина не должен знать, как бывает больно женщинам после развода.
Ни один мужчина не должен даже подозревать о том, как женщины могут любить предателей.
Ни один мужчина не должен даже подумать о том, что для женщины развод подобен смерти.
Даже сыновья.
Пусть лучше боятся, что жены могут разлюбить и что жены ни слезинки не проронят после новости, что на стороне будет ребенок.
Именно любовь мужчин и разбаловала. Жены и их чувства перестали быть ценностью для них.
— Но вы ведь так любили друг друга… — Олег не унимается.
— Даже великая любовь может затухнуть, — вздыхаю. — Не мы первые, Олежа, не мы последние. Мы вас вырастили в полной счастливой семье, и это главное, а сейчас вы взрослые и уже понимаете, что жизнь не сказка.
— И ты его… действительно отпускаешь?
— Глупый вопрос, Олег, — хмурюсь. — В той ситуации, в которой мы с твоим папой оказались, самое верное решение отпустить друг друга. Пожелать счастья и жить дальше.
Какие трезвые и логичные речи я веду, но все это — вранье. Гениальное вранье, в которое поверят все. Костя, наши родственники, друзья, знакомые, но зато никто и слова не скажет о том, что развод по мне сильно ударил.
Нет, не ударил, ведь я не люблю Костю.
— У меня ругательных слов даже не хватит, — Олег выпивает залпом воду, резко встает и крепко сжимает пустой стакан. — Бабушка была права в том, что ты все это допустила, да?
Это он сейчас говорит о моей свекрови. Ну, она сделала свои выводы из происходящего.
Олег не дожидается моего ответа и шагает прочь, а потом возвращает и отставляет стакан, который чуть не забрал с собой, на низкий столик с громким стуком.
Хмыкает и с осуждением качает головой, глядя на букет лилий в вазе на высокой тумбе в углу гостиной.
Да, цветы я не выбросила. У меня ведь нет чувств к Косте. Ни любви, ни ненависти, а цветы — это просто цветы.
Так я себя приручаю к тому, что в душе моей должно быть холодно и мертво.
— Тогда и на свадьбу приглашение примешь, да? — Олег переводит на меня взгляд.
Молчу, потому что спирает дыхание. Я лишь недоуменно вскидываю бровь, закусив кончик языка до острой боли
— Да, — усмехается Олег, — они решили сыграть свадьбу в России.
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Бывший муж. Я все еще люблю тебя", Арина Арская ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 5 - продолжение