— Я тебя давно не люблю, — Константин не смотрит на меня. Его уставший взгляд устремлен в потолок, — вот что я должен был сказать.
Мозг отказывается принимать его слова, и я пусть четко услышала его признание, но не понимаю.
Будто Костя говорит со мной на незнакомом мне языке.
— А последний год, — он все же переводит на меня тяжелый взгляд, — совсем все плохо, Мила.
Я отставляю эмалированную лейку, которой только что поливала фикус и шепотом спрашиваю:
— Что?
— У меня есть другая женщина, Мила, — отвечает тихо, но слышу я его слова оглушительным криком и чувствую их хлесткими пощечинами. — Я хочу быть с ней. И я буду с ней, — вздыхает, — мы с тобой разводимся.
Мне сорок шесть лет.
У нас с Константином трое сыновей. Старшему Илюшке двадцать шесть, среднему Олеже двадцать четыре, младшему Паше двадцать два.
Три богатыря, и все пошли породой в сильного, высокого и широкоплечего отца со жгучими карими глазами, которые сейчас меня смотрят на меня с угрюмой решительностью.
И в сорок шесть лет я слышу, что меня разлюбили и что от меня уходят к другой.
Абсурд.
У нас с Костей хорошая крепкая семья. Мы ждем рождения второго внука у старшего сына, а младшего недавно женили на милой скромной Настеньке из хорошей и интеллигентной семьи профессора и нейрохирурга. У среднего — жена беременная на третьем месяце.
У нас все хорошо.
Мы любим друг друга.
Ну, бывает ссоримся, но это не дикие скандалы с оскорблениями, битой посудой и физической агрессией. Да и все иногда ссорятся. В этом нет ничего удивительного или возмутительного для мужчины и женщины, которые прожили в браке двадцать семь лет.
Ссоры не обнуляют многолетнюю любовь и заботу друг о друге.
— Сыновья выросли, — продолжает Константин бить меня словами, — я им дал хорошее образование, часть моих активов и бизнеса уже у них под контролем, и они сами уже завели свои семьи.
Что-то в груди рвется. Тонкая ниточка, и сердце медленно расходится на кровавые лоскуты. Я, наконец, понимаю каждое слово моего мужа Кости. Отступаю на несколько шагов от стола, на котором красуется молодой и красивый фикус, и замираю перед Константином, прижав руку к груди.
Я хочу ему хоть что-нибудь сказать, но язык присох к небу.
— Жить с тобой через силу я не хочу, — Костя смотрит на меня взглядом судьи, который выносит смертный приговор. — Жить с тобой и любить другую…
— Замолчи… — сиплю я. — Ради бога замолчи.
Подбородок дергается, и со всхлипом прижимаю ко рту потную ладонь, широко распахнув глаза на Константина, который за одно мгновение стал для меня чужим мужчиной.
— Мне жаль, Мила, — Костя не отводит от меня взгляда, — но так случилось. Я не хочу тебя терпеть, ненавидеть, презирать, как это бывает в других семьях.
Мне все равно, как бывает в других семьях.
Сейчас рушится моя семья. Мой мир. Моя любовь.
Делаю шаг, и под босыми ступнями мягкий густой ворс ковра пружинит. Воздух вокруг меня сгущается в теплый кисель, который забивает альвеолы паникой и страхом.
Мы разводимся?
— Кто она? — едва слышно спрашиваю я. — Костя, я должна знать…
Мозг хаотично перебирает варианты. На моего сурового Костю женщины всегда засматривались с открытым ртом и в разговорах с ним шли на наглое кокетство. Их не смущала даже я, которая могла рядом стоять и удивляться женской наглости.
Даже замужние тетки восхищались им, позабыв о своих мужьях и клятвах.
В Косте много тестостерона, мужской харизмы, самцовой силы и уверенности. Он — Альфа среди обычных мужчин, и любая баба бы хотела получить его покровительство, деньги, защиту и внимание.
— Ты с ней познакомишься, — снисходительно заявляет Константин, — но сейчас эта информация тебе ни к чему. Всему свое время. Тебе сейчас надо все осознать, пережить. Я понимаю, тебе услышать такое больно, — мягко улыбается.
— Какой ты… заботливый, — нервно смеюсь я, а после резко замолкаю и сажусь на подлокотник кресла.
— Я боялся худшего, — Константин внимательно и изучающе смотрит на меня, — а ты… держишься достойно.
О чем он?
Я просто в шоке. У меня сейчас мозг заморозился и сердце спряталось за ледяной коркой, а иначе от него ничего не останется. Только кровавый фарш.
— Я боялся твоей истерики, — Костя усмехается, — а ты, кажется, меня поняла, да, Мила?
Я хочу покачать головой, но почему-то киваю.
— Это радует, что ты трезво смотришь на ситуацию, — продолжает Константин. — Мы останемся близкими людьми, но… знаешь, мне тоже горько, что все пришло к такому. Ты хорошая женщина. Ты большая умница, и ты заслуживаешь счастья, Мила, но не со мной.
Костя хвалит меня, но ощущаю я его похвалу как удары ножа в живот. Я даже выдохнуть не могу. Даже не моргаю.
— Возможно, тебе стоит обратиться к психологу, — Костя приглаживает волосы и хмурится, — будь у нас дочка, то ты бы с ней поговорила и поплакалась ей, а у нас мальчики.
Бьет по больному. Я так хотела девочку, но родила сыновей. Одного за другим.
— А они знают… — голос мой дрожит, и в любой момент могу сорваться в рев и крики, — знают, что у тебя любовница?
— Разговор с ними нам еще предстоит, — отвечает Константин, — и я надеюсь, что и с ними ты будешь благоразумной, Мила, — проводит пальцем по правой брови, собираясь с мыслями, — нам всем не помешает быть сейчас благоразумными.
— Парни, мы с вашей мамой разводимся, — в тихой серьезности заявляет Константин.
Я ему обещала, что не будет никаких истерик, и что я буду достойном напоследнем семейном ужине, который станет финальным гвоздем в гроб нашего долгого брака.
Когда Константин собрал вещи и покинул наш дом после тихого и серьезного разговора о том, что он меня больше не любит и уходит другой, я выпустила из себя только одну слезинку.
После я ее вытерла, медленно выдохнула и запретила плакать, потому что если я позволю себе заплакать, то не выплыву из черного моря тоски, отчаяния и ревности.
Я умру.
Поэтому я выбрала, как сказал мой почти бывший муж, тихое благоразумие, которое спасет мою нервную систему и душу.
Я на ужин надела строгое темно-зеленое платье из мягкой шерсти, кулончик и жемчужинки на тонкой золотой цепочке, аккуратно уложила волосы в строгий пучок на затылке. Я выгляжу прилично и сдержанно. По мне не скажешь, что я проживаю смерть любви, которая должна была гореть вечно.
Костя тоже выглядит хорошо. Брюки, рубашка с короткими рукавами и платиновая цепочка на шее, которая подчеркивает его мощную шею с выпирающим кадыком и четкую линию крупной челюсти.
— Что? — Олег замирает со стаканом воду у рта.
Наши сыновья обескураженно переглядываются.
Я помню, как Константин каждого из них качал на руках, как с улыбкой пел колыбельные и читал на ночь сказки. Как играл с сыновьями в футбол, а после они все потные, грязные и счастливые лезли ко мне обниматься и целоваться. Я фыркала, корчила рожицы, в шутку боролась, но всегда со смехом сдавалась.
Мои мальчики
Я их называли «мои мальчики».
— Вы же слышали отца, — накалываю зеленые горошинки на зубчики вилки.
Одну за другой. Это успокаивает, отвлекает.
— Это вы так решили пошутить? — спрашивает Илья.
Да, мы с их папой часто любили подшутить над ними, поэтому в нашем доме всегда смеялись и дурачились, но не сегодня.
— Нет, мы не шутим, — отвечает Константин.
Он, как обычно, сидит во главе стола. Моя помощница по дому Машенька по привычке накрыла стол в обычной сервировке и порядке, а я не стала истерить и говорить, что Костя больше не хозяин в этом доме.
Холодное и тихое благоразумие.
— У меня есть другая женщина, — терпеливо и сдержанно поясняет Константин. — Я больше не могу быть с вашей мамой. Мы, — он протягивает ко мне руку и берет за ладонь, — мы останемся с вашей мамой близкими людьми, — смотрит на меня пристально и улыбается с ласковой отстраненностью, — друзьями.
Так улыбаются смертельно больным людям.
Я вся изнутри покрываюсь черной коркой, которая трескается и выпускает кровавые капли моего отчаяния, но я тоже растягиваю губы в улыбке.
Чувствую, как напрягаются мышцы лица.
Я принимаю правила игры Кости.
Аккуратно откладываю вилку зубчиками на край тарелки и тоже в ответ пожимаю теплые пальцы Константина, истекая внутри кровью.
Сыновья переводят на меня недоуменные взгляды.
Я не буду втягивать их в скандалы, не стану устраивать с их участием истерики и крики, что Костя предал меня и что я не знаю, как жить.
Нет. Это никак мне не поможет и не вернет любовь Кости. Она осталась в прошлом с детским хохотом, играми, щекотками и нежным шепотом на ушко «Я так тебя люблю, Мила. Больше жизни».
— Да, — киваю я и смотрю на сыновей. — Мы все обсудили с вашим папой и… да, мы разводимся. Без обид. Мы все еще родные друг для друга люди.
Какие жестокие слова. Они лезвиями режут меня, медленно и глубоко.
— Это… неожиданно, — заявляет младший Паша и хмурится. — Я… мягко скажем, в шоке.
— Не то слово, — Олег отодвигает тарелку и нервно скрещивает руки на груди, рассерженно глядя на меня и Костю, — что за бред?
Костя отпускает мою руку, а я свою, которую будто обварили в кипятке, прячу под стол.
Я не думала, что в пятьдесят меня ждет вот такой ужин, на котором я буду мило улыбаться и лгать сыновьям, что мне не больно. Что все в порядке.
— Такое бывает, мальчики, — тихо говорю я. — Мы с вашим отцом прожили много хороших лет, но сейчас наши дороги расходятся.
— Не в вашем возрасте разводится, — в гневе заявляет средний сын Олег, — сходите к семейному психологу, в конце концов. Какой развод? — смотрит на отца. — Ты же сам говорил, что разводятся только слабые мужики.
— Милый, — перебиваю я сына, — у твоего папы другая женщина. Он хочет быть с любимой.
— Да я тебя умоляю, мама! — Илья отшвыривает салфетку. — Просто загуглял! Вот такое, да, бывает! И из-за этого разводиться? Вы же не тупые малолетки, в конце концов.
У меня, кажется, глаз дергается. Вот уж не ожидала от старшенького такой холодной беспринципности.
Папа просто загулял, и это совсем не проблема. Конечно, Илья всегда был грубоват и прямолинеен, но сейчас его агрессия делает мне слишком больно.
Я хочу, чтобы этот ужин поскорее закончился.
— Я знаю, парни, новость сложная, — Костя смотрит на сыновей спокойно и уверенно, — и нужно время, чтобы ее принять. И это не блажь, и не просто гулянки на стороне. Я люблю Викторию.
Новую женщину Кости зовут Виктория? Пытаюсь вспомнить знакомых под этим именем, но мозг отказывается функционировать.
— Ерунда! — громко выругивается Паша и резко откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди.
— И мы ждем ребенка, — рубит жестоко Константин.
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Бывший муж. Я все еще люблю тебя", Арина Арская ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1