Гена вручил мне подарок за ужином. Красиво упаковал — коробка, лента, бант. Алиса прыгала рядом, хлопала в ладоши. Девять лет, для неё день рождения мамы — это праздник. Торт она украшала сама, криво написала кремом «мамочке» и нарисовала сердечко.
Я развязала ленту. Открыла коробку. Внутри — сертификат. Плотная бумага, золотые буквы: «Курсы кройки и шитья. Базовый уровень. Двенадцать занятий, три месяца.» И логотип — ножницы с иголкой.
Я посмотрела на Гену. Он улыбался. Довольный, как человек, который придумал идеальный подарок.
– Нравится? – спросил он.
Я держала сертификат двумя руками. Гладкая бумага, приятная на ощупь. Восемь тысяч пятьсот рублей — я потом посмотрела на сайте.
– Это что? – спросила я, хотя уже прочитала.
– Курсы шитья. Ты же вечно жалуешься, что одежда дорогая. Вот — научишься шить, и не надо будет тратить. Практичный подарок, между прочим. Не какая-нибудь ерунда — духи, цветы. Это навык на всю жизнь.
Навык на всю жизнь. Мне тридцать четыре. У меня высшее экономическое. Я работаю в строительной фирме, считаю сметы, веду бюджет проектов на десятки миллионов. Я зарабатываю пятьдесят восемь тысяч в месяц. И мой муж подарил мне курсы шитья, чтобы я перестала «тратить деньги на одежду».
– Спасибо, – сказала я. Потому что Алиса стояла рядом, и у неё было такое лицо — счастливое, праздничное, — и я не могла это сломать.
– Мама, ты будешь шить? – спросила Алиса. – Ты мне платье сошьёшь? С оборками?
– Посмотрим, малыш.
Гена отрезал торт. Мы ели. Алиса болтала. Я жевала и думала. А потом убрала со стола, помыла посуду, уложила Алису и легла в кровать. В темноте. Рядом с мужем, который подарил мне на тридцать четвёртый день рождения ножницы с иголкой.
Я не жалуюсь, что одежда дорогая. Ни разу. Ни разу за десять лет брака я не пришла к нему и не сказала: «Гена, одежда дорогая.» Я просто не покупаю одежду. Не потому что не хочу — потому что считаю каждый рубль.
Моя последняя обновка — платье из «Остина», две тысячи семьсот рублей, на распродаже, два года назад. Синее, с мелким цветочком. Я надела его три раза — на работу, на Восьмое марта и на родительское собрание. Четвёртый раз не надевала, потому что на локте появилась катышка, а я не купила машинку для удаления — четыреста рублей показались лишними.
За весь прошлый год я потратила на одежду четырнадцать тысяч рублей. Я знаю точно, потому что веду таблицу расходов. Я же экономист. У меня всё записано. Зимние сапоги — четыре тысячи триста, «Кари», ноябрь. Джинсы — две тысячи, «Фамилия», март. Футболки — три штуки по шестьсот, «Вайлдберриз». Колготки, носки, бельё — около четырёх тысяч за год. Итого: четырнадцать тысяч сто рублей. На двенадцать месяцев. Тысяча сто семьдесят пять рублей в месяц на одежду. На всю.
Это те деньги, из-за которых Гена решил, что мне нужны курсы шитья.
А теперь — Генины траты за тот же год. Я знаю их, потому что у нас общий банк, и я вижу все списания. Удочка карбоновая — двадцать восемь тысяч. Кресло игровое для компьютера — тридцать четыре тысячи. Наушники беспроводные — двенадцать тысяч. Подписка на рыболовный клуб — девять тысяч шестьсот в год. Кроссовки «Найк» — одиннадцать тысяч. Куртка зимняя — девятнадцать тысяч. Джинсы — семь тысяч. Бейсболка — две тысячи триста. Итого на одежду — около сорока семи тысяч. На удочку и рыбалку — под сорок тысяч. Кресло и наушники — сорок шесть. Общий итог — сто тридцать три тысячи за год. На себя.
Сто тридцать три тысячи — он. Четырнадцать тысяч — я. Разница — в девять с половиной раз.
И он подарил мне курсы шитья, чтобы я экономила.
Я не спала в ту ночь. Не от обиды — от арифметики. Цифры крутились в голове, выстраивались в столбики, как в моих рабочих сметах. Я считала и не могла остановиться. Потому что цифры — это то, чем я живу. Я доверяю цифрам. Они не врут.
Утром я ничего не сказала. Пошла на работу. Считала чужие сметы — фундамент, стены, кровля, отделка. Сверяла расходы подрядчиков. Нашла завышение на двести тысяч в одной из смет, написала замечание. Начальник похвалил. Обычный день.
Вечером Гена спросил:
– Ну что, записалась на курсы?
– Пока нет.
– Чего тянешь? Первое занятие через неделю. Субботы, с десяти до часу. Удобно же — Алиса в школе, я дома.
– Гена, у меня по субботам уборка, закупка продуктов и готовка на неделю.
– Ну перенеси. Организуй время. Ты же экономист, графики составлять умеешь.
Организуй время. Я встаю в шесть тридцать. На работу к девяти. Возвращаюсь в семь. Забираю Алису с продлёнки по дороге. Готовлю ужин. Проверяю уроки. Укладываю. Мою посуду. Стираю. Глажу. Ложусь в двенадцать. Суббота — единственный день, когда я делаю всё, что не успела за неделю. Воскресенье — Алиса: парк, кино, иногда бассейн. Когда мне шить?
Но я не стала объяснять. Кивнула и ушла на кухню.
Через неделю Гена спросил снова.
– Записалась?
– Нет.
– Почему?
– Мне не нужны курсы шитья, Гена. Я не хочу шить одежду. Я хочу покупать одежду. Как нормальный человек. В магазине. За деньги. Которые я сама зарабатываю.
Он посмотрел на меня. Долго. С тем выражением, которое я научилась узнавать за десять лет. Снисходительное удивление. Как на ребёнка, который капризничает из-за игрушки.
– Ника, я тебе дело предлагаю. Экономия семейного бюджета. Ты вон сколько на тряпки тратишь — каждый месяц что-то покупаешь.
Каждый месяц. Тысячу сто семьдесят пять рублей. Пару колготок и носки.
– Сколько, по-твоему, я трачу на одежду? – спросила я.
– Ну не знаю. Тысяч двадцать. Тридцать.
– Четырнадцать. За год. Не за месяц — за год. Тысячу сто в месяц.
– Ну, всё равно. Если шить самой — вообще бесплатно.
– Бесплатно? А ткань? Нитки? Фурнитура? Швейная машинка, которой у нас нет?
– Машинку потом посмотрим.
Потом. Курсы купил за восемь с половиной тысяч, а машинку — «потом». То есть я должна научиться шить на курсах, а шить — на чём? На коленке?
Я не стала продолжать. Сказала «хорошо» и пошла мыть посуду.
Но я запомнила. Экономист запоминает цифры. Это профессиональное.
В марте Гена купил себе эхолот. Для рыбалки. Семнадцать тысяч. Я увидела списание в банке, когда проверяла баланс. Семнадцать тысяч — прибор, который показывает, где рыба. Рыба, которую он ловит три-четыре раза за лето и которую я потом чищу, потрошу и жарю на кухне.
Я ничего не сказала. Записала в таблицу: «Эхолот — 17 000.»
В апреле он поменял руль на машине. Спортивный, кожаный, с прошивкой. Девять тысяч. Машине — «Лада Веста», пять лет, пробег сто двадцать тысяч — нужен был не спортивный руль. Ей нужна была замена ремня ГРМ, но это двенадцать тысяч, и Гена сказал: «Потом, ещё походит.» А руль — сейчас. Потому что руль — это красиво, это он каждый день видит. А ремень ГРМ — это под капотом, его не видно.
Я записала: «Руль — 9 000.»
В мае я порвала сапоги. Те самые, из «Кари», за четыре тысячи триста. Подошва треснула — поперёк, от носка до середины. Я заклеила «Моментом». Два дня продержалось. Потом треснула снова. Я заклеила ещё раз. Потом ещё. К концу мая сапог выглядел как лоскутное одеяло — клей, трещины, снова клей.
Мне нужны были новые сапоги. Четыре тысячи — минимум, если снова «Кари». Я посмотрела баланс. До зарплаты — одиннадцать дней. На карте — три тысячи двести. Из них две — на продукты.
Я не купила сапоги. Доносила заклеенные. В июне перешла на кеды.
Гена не заметил.
В июне он купил подписку на онлайн-кинотеатр. Семьсот девяносто рублей в месяц. Премиум, без рекламы, четыре экрана. Я бы не возражала — мы все смотрим. Но он купил на свой аккаунт, со своего телефона. Пароль не дал. Я смотрела с рекламой, на бесплатной версии. Алиса — тоже.
– Гена, можешь дать пароль от кинотеатра? Алиса хочет мультик посмотреть.
– Не трогай мой аккаунт, там мои сохранёнки. Пусть смотрит на бесплатной.
Сохранёнки. Рыболовные блоги и обзоры эхолотов. Важнее, чем мультик для дочери.
Я записала: «Подписка — 790/мес, 9 480/год. Для себя.»
К лету у меня была полная таблица. Два столбика. Его — мой. За год. Я распечатала её на работе. На принтере, на хорошей бумаге. Два листа, мелким шрифтом, с итогами внизу.
Его итог: сто пятьдесят одна тысяча четыреста восемьдесят рублей. На себя.
Мой итог: четырнадцать тысяч сто рублей. На себя.
Разница: в десять целых семь десятых раза.
И строка внизу, которую я добавила от себя: «Курсы кройки и шитья — 8 500 руб. Назначение: чтобы жена не тратила 14 100 руб/год на одежду.»
Я спрятала распечатку в папку. И стала ждать.
Ждать было легко. Потому что я знала, когда наступит момент. Двадцать четвёртое августа — день рождения Гены. Тридцать девять лет. Он уже в июле начал намекать.
– Ник, мне бы на день рождения катушку «Шимано». Безынерционную. Видел в «Декатлоне» за двадцать три тысячи.
Катушку за двадцать три тысячи. Человеку, который подарил жене курсы шитья за восемь с половиной.
– Посмотрим, – сказала я.
Двадцать четвёртого августа я накрыла стол. Позвала гостей — как он хотел. Его друзья Паша и Лёха, Пашина жена Оксана, наш сосед Миша, коллега Гены — Андрей. Семь взрослых, плюс Алиса. Салаты, горячее, торт. Я готовила пять часов. С семи утра.
Гена был в хорошем настроении. Шутил, разливал, принимал подарки. Паша подарил набор блёсен. Лёха — бутылку виски за четыре тысячи. Оксана с Пашей — сертификат в спортивный магазин. Миша — портативную колонку. Андрей — книгу про рыбалку.
Моя очередь.
Я вышла из кухни с коробкой. Красивая, с лентой. Как он мне — так и я ему. Бант. Упаковка. Всё по правилам.
Гена взял коробку. Развязал ленту. Открыл. Внутри — сертификат. Плотная бумага, логотип — гаечный ключ и колесо. «Курсы автомеханика. Базовый уровень. Двенадцать занятий, три месяца.»
Он посмотрел на сертификат. Потом на меня.
– Это что?
– Курсы автомеханика. Ты же вечно жалуешься, что машина дорого обходится. Вот — научишься чинить сам, и не надо будет тратить на СТО. Практичный подарок, между прочим. Не какая-нибудь ерунда — удочки, катушки. Это навык на всю жизнь.
Я произнесла это слово в слово. Его текст. Его интонацию. Его улыбку. Только вместо «духи, цветы» — «удочки, катушки». И вместо «одежда» — «СТО».
За столом стало тихо. Паша опустил вилку. Оксана прижала ладонь ко рту. Лёха усмехнулся — быстро, одним уголком, и тут же спрятал. Алиса ела торт и не понимала, почему все замолчали.
Гена покраснел. Не пятнами — целиком. Лоб, щёки, шея.
– Ника, ты шутишь?
– Нет. Я абсолютно серьёзно. Ты же мне на день рождения подарил курсы шитья — чтобы я не тратила деньги на одежду. Я тебе — курсы автомеханика. Чтобы ты не тратил деньги на СТО. Справедливо?
– Это другое.
– Почему?
– Потому что автомеханик — это сложно. Это же машина, там двигатель, подвеска.
– А шитьё — это просто? Выкройка, раскрой, подгонка, строчка, обмётка, посадка по фигуре? Это просто? Ты когда-нибудь пробовал пришить пуговицу?
Он молчал. Не пробовал. За десять лет брака я пришивала ему пуговицы двадцать с лишним раз. Каждую — я. Ни одну — он.
– И ещё кое-что, – сказала я. – Раз мы про экономию.
Я достала из кармана фартука распечатку. Два листа. Развернула и положила на стол, между салатом и тортом.
– Это наши расходы за прошлый год. Два столбика. Левый — ты. Правый — я. Цифры из банка, можешь проверить.
Гена посмотрел на листы. Потом на меня. Потом снова на листы.
– Ты не будешь это при всех...
– Буду. Ты при Алисе подарил мне курсы шитья и сказал, что я трачу слишком много на одежду. При нашей дочери. Она запомнила. Она теперь спрашивает: «Мама, а ты правда много тратишь?» Ей девять, Гена. Она считает, что мама — транжира. Потому что папа так сказал.
Я показала пальцем на левый столбик.
– Ты за год потратил на себя сто пятьдесят одну тысячу. Удочка — двадцать восемь. Кресло — тридцать четыре. Наушники — двенадцать. Эхолот — семнадцать. Руль — девять. Подписка — девять с половиной. Одежда — сорок семь.
Палец на правый столбик.
– Я за год потратила на себя четырнадцать тысяч. Сапоги, джинсы, три футболки, бельё, колготки, носки. Четырнадцать тысяч, Гена. Тысячу сто в месяц. И ты подарил мне курсы шитья, чтобы я тратила ноль. Чтобы вообще ноль. А себе — эхолот за семнадцать, чтобы рыбу искать три раза за лето.
Паша кашлянул. Оксана смотрела в тарелку. Лёха больше не усмехался. Андрей тихо отодвинулся вместе со стулом.
– Вот мой подарок, Гена. Курсы автомеханика. За семь тысяч двести. Дешевле, чем твои курсы шитья. Экономлю. Как ты просил.
Я собрала распечатку, сложила, убрала в карман. Пошла на кухню. Вынесла горячее — курица с картошкой, два часа в духовке. Поставила на стол.
– Ешьте. Пока горячее.
За столом ели молча. Минут пять. Потом Паша начал что-то говорить про футбол, Лёха подхватил. Разговор пошёл — вокруг, обходя середину стола, как воду обходят яму на дороге. Никто не упоминал ни курсы, ни распечатку, ни цифры. Как будто не было.
Гена ел и не смотрел на меня. Всю оставшуюся часть вечера.
Гости ушли в десять. Быстро — обычно до полуночи сидят. Оксана на пороге сжала мне руку и сказала одними губами: «Ты — огонь.» Паша хлопнул Гену по плечу и не сказал ничего.
Когда все ушли, Гена сел на кухне. Стул скрипнул. Он сидел и смотрел на дверцу холодильника. Магнитик из Крыма. Фотография Алисы на пляже — три года назад, ей шесть, беззубая улыбка.
– Ты меня при всех унизила, – сказал он.
– Ты меня при Алисе назвал транжирой.
– Я не называл.
– Ты подарил мне курсы шитья и сказал — хватит тратить на одежду. Алиса слышала. Она поняла так: мама тратит слишком много. Мама виновата.
– Я хотел помочь.
– Помочь — это спросить, что мне нужно. Мне нужны были сапоги. Четыре тысячи. Мои треснули в мае, я доклеивала их «Моментом» три раза. Ты не заметил. Ты купил себе руль за девять тысяч на машину, которой ремень ГРМ нужно менять. Руль заметил, сапоги — нет.
Он молчал. Долго. Потом:
– Мне перед Пашей теперь как?
Перед Пашей. Не передо мной. Не перед Алисой. Перед Пашей.
Я вымыла посуду. Убрала со стола. Протёрла плиту. Вынесла мусор. Легла.
Гена лёг через час. Отвернулся к стене.
Прошло пять недель. Гена со мной разговаривает, но коротко. По делу. «Забери Алису.» «Деньги на карту кинул.» «Ужин где?» Без «доброе утро». Без «спокойной ночи». Без имени — вообще не называет по имени.
На курсы автомеханика не записался. Сертификат лежит на полке в коридоре, под ключницей. Я вижу его каждый день, когда обуваюсь.
На мои курсы шитья я тоже не записалась. Сертификат лежит рядом с его. Два сертификата, два навыка на всю жизнь. Оба — невостребованные.
Света, моя подруга, сказала: «Ника, ты красавица. Давно пора было.» Потом подумала и добавила: «Но при гостях — это сильно. Он мужик, ему это удар. Может, надо было без зрителей.»
Без зрителей. Может быть. А может, без зрителей он бы сказал — «ты всё выдумываешь» и ушёл на рыбалку. Может, без цифр на бумаге — не поверил бы. Может, без Пашиного кашля и Оксаниного взгляда — не услышал бы.
А может, я перегнула. Может, день рождения — это не место для сметы расходов. Может, мужу на тридцать девять лет нужна не справедливость, а катушка «Шимано». Может, я из экономиста превратилась в бухгалтера, который считает чужие рубли и предъявляет чеки.
Но сапоги мои всё ещё заклеены. А эхолот стоит на полке в гараже. И я до сих пор не знаю — это нормально?
Скажите мне — я перегнула? Или если муж при ребёнке сказал «хватит тратить» — жена имеет право при гостях сказать «давай посчитаем»?
***
Вас заинтересует: