Славный СССР

В шестидесятые годы школьную форму часто покупали не в последнюю неделю августа. Ждали получку, считали тетради, смотрели на прошлогодние ботинки, примеряли портфель к плечу. У витрины ребенок мог думать о первом звонке, а взрослые уже видели весь сентябрь: уроки, стирку воротничков, подшивку рукавов, сменку в мешке, дождь по дороге домой. Форма была покупкой на рост, на сезон, на семейное терпение. Это десятилетие любило смотреть вверх. После полета Гагарина школьные коридоры быстро наполнились разговорами о космосе, стенгазетами, ракетами из картона, портретами летчиков-космонавтов...

В начале 1930-х покупка ботинок могла начинаться задолго до похода в лавку. Сначала по двору проходил слух: в промтоварный отдел завезли обувь. Потом кто-то уточнял размер, кто-то узнавал, дают ли по ордеру, кто-то занимал место у двери с раннего утра. Самые проворные ребята во дворе знали такие вести раньше взрослых. Они бегали между воротами, булочной и мастерской, где пахло кожей, сапожным клеем и мокрым войлоком. Такой подросток был нужен всем. Он видел, у кого на сапогах разошелся задник, кто сушит валенки у печки, кто несет в руках старую пару, перевязанную веревкой...

Женщина входила в универсам с сумкой, списком и привычкой считать время. В старом магазине путь был длиннее: сначала отдел, потом касса, потом снова прилавок с чеком. Если в списке были хлеб, крупа, колбаса и масло, такой маршрут дробился на несколько очередей. В универсаме 1970-х появлялось новое движение: взять тележку, пройти вдоль полок, самой задержаться у упаковки, сверить цену и вес до кассы. Товар бесплатным не становился. Бесплатным было другое: право идти по залу без просьбы к продавцу достать каждый предмет из-за прилавка...

В военные годы пионерское поручение часто помещалось в ладони. Пустая бутылочка, сверток с травами, кусок металла, карандаш для фронтового письма, кисет из плотной ткани. Детское дело редко выглядело большим со стороны. Ребята несли его по улице, через школьный двор, в пункт сбора, в госпиталь, к семье фронтовика. Там, где взрослые работали сменами, такая помощь складывалась из сотен коротких маршрутов. Сетчатая сумка, которую позднее привычно называли авоськой, в этом рассказе нужна как бытовая мера веса...

Дискотека 1980-х начиналась раньше вечернего объявления. Днем в зале могли двигать скамейки, протирать пол, проверять удлинители, снимать с окна лишнюю ткань, искать исправную лампу для светомузыки. Если на тот же день выпадал субботник, актовый зал после работы надо было привести в порядок быстрее обычного. Вечером сюда придут танцевать, и пыль у стены сразу станет видна в боковом свете. Москва и провинция слышали 1980-е с разной скоростью. В столице новые записи, аппаратура и модные слова появлялись раньше...

12 января 1955 года у перегона Тюра-Там стояли два вагона-теплушки. В них разместилась группа военных строителей во главе с лейтенантом И. Н. Денежкиным. Картина маленькая: рельсы, степной холод, вагонная печка, шинели, ящики с инструментом, кипяток в кружках. В газетном развороте такая подробность легко теряется, зато для будущего Байконура она звучит очень точно. Сначала сюда пришёл поезд. Через месяц, 12 февраля 1955 года, постановлением Совета Министров СССР №292-181 был создан Научно-исследовательский испытательный полигон №5 в районе железнодорожного разъезда Тюра-Там...

Утро во дворе начиналось с асфальта. Дворник уже прошёл с метлой, возле подъезда высохла тёмная полоса после поливки, на скамейке лежал кусок мела. Кто-то выводил клетки для классиков: один, два, три, потом широкая дуга в конце. Камешек выбирали придирчиво, плоский, с удобным весом. Такой предмет легко помещался в кармане, а на площадке превращался в билет к длинной игре. Классики удивляют своей экономией. Нужны мел, асфальт и битка. Играть можно по очереди, прыгая на одной ноге, перенося равновесие через клетки, возвращаясь за камешком...

В комнате у стены стоял сервант. За стеклом блестели рюмки для праздника, лежали открытки, стояла вазочка, а между ними иногда пряталась тонкая цирковая программа. Её приносили домой после похода на Цветной бульвар: листок с именами артистов, рисунком на обложке, ценой в углу, сгибом от детской ладони. Вечер заканчивался, но бумага оставалась в квартире и делала семейный рассказ точнее. В 1960-е поход в цирк был событием с длинной подготовкой. Сначала обсуждали билеты, потом выбирали одежду, считали время до выхода, проверяли мелочь на транспорт...

В трамвайном вагоне тридцатых годов фраза "Передайте за проезд" летела от двери к двери вместе с монетами. Рядом кто-то держал футляр, кто-то вёз свёрток, кто-то насвистывал мелодию из кино. Такой городской шум хорошо подходит к раннему Утёсову: его сцена росла из улицы, куплета, театральной миниатюры, оркестровой шутки и умения поймать зал с первого жеста. Леонид Утёсов пришёл к джазу через эстраду и театр. В 1929 году его "Теа-джаз" дебютировал в Ленинграде. Само название подсказывало замысел: музыка выходила на сцену вместе с движением, репликой, танцем, маленьким номером...

В школьном коридоре семидесятых аптечка обычно казалась вещью взрослой. Белый ящик с красным крестом висел выше детских плеч, на дверце темнела застежка, а рядом пахло мокрой тряпкой, мелом и свежей краской. Но в пионерском отряде у аптечки появлялось детское дежурство: записать, кто упал на линейке, подать бинт, позвать медсестру, принести воду. Ответственность начиналась с ватного тампона и осторожной фразы: «Сейчас обработаем». Такая практика возникала не из пустого места. В каталогах Российской...

В сороковые годы советский ребенок скорее слышал слово «телевидение», чем видел настоящий экран дома. Радиоточка и репродуктор были ближе: голос диктора, фронтовые сводки, музыка, скрип стула на кухне. Телевизор стоял в другом ряду предметов. Он относился к лаборатории, телецентру, клубу, редкой московской комнате, где взрослые собирались вокруг маленького светящегося прямоугольника. История началась до войны. Московский телецентр на Шаболовке вел опытные передачи электронного телевидения с 1938 года, а 10 марта 1939 года начались регулярные телевизионные передачи...

В 1985 году имя космонавта снова звучало как имя профессии предельной собранности. 6 июня с Байконура стартовал «Союз Т-13» с Владимиром Джанибековым и Виктором Савиных. Их задача была необычной даже для советской космонавтики: добраться до «Салюта-7», потерявшего нормальную связь и управление, вручную состыковаться с почти безжизненной станцией и вернуть ее к работе. На земле это звучало как подвиг техники. Внутри корабля это было расписание операций, запас воды, кислорода, теплые вещи и очень точные руки...