Первая пятница – одиннадцатого сентября. Я запомнила дату, потому что вела ежедневник. Обычный, бумажный, в клетку. Записывала задачи, встречи, дедлайны. И в этот день, в пять часов вечера, когда все начали собираться, Дмитрий Андреевич подошёл к моему столу.
– Марина, задержитесь. Нужно кое-что обсудить по квартальному отчёту.
Нормально. Квартальный отчёт – моя зона. Я – старший экономист планово-экономического отдела, стаж – девять лет в компании. Зарплата – семьдесят одна тысяча. Отдел – шесть человек: я, Лена, Катя, Олег, стажёр Даша и Дмитрий Андреевич, начальник. Ему сорок семь, мне тридцать восемь. Он пришёл полтора года назад, до этого был Игорь Петрович, который ушёл на пенсию.
Дмитрий Андреевич – нормальный начальник. Не кричит, не унижает, не опаздывает. Костюм, галстук, часы на левой руке, обручальное кольцо на правой. Жена – Елена, двое детей, я видела фото на его столе. Говорит спокойно, по делу. В коридоре здоровается со всеми. На корпоративах пьёт один бокал и уезжает.
Все ушли. Мы остались. Он сел напротив, открыл ноутбук, начал задавать вопросы по отчёту. Нормальные вопросы: почему расхождение в третьем квартале, откуда цифра по амортизации, где первичка по договору с «Вектором». Я отвечала. Сорок минут. Он записывал. Потом сказал:
– Спасибо, Марина. Хороших выходных.
Я собрала вещи, вышла. На часах – без двадцати шесть. Ничего особенного. Бывает.
Вторая пятница. Восемнадцатое сентября.
– Марина, задержитесь.
Все ушли. Мы остались. Он снова открыл ноутбук. На этот раз – бюджет на следующий год. Вопросы по статьям, по прогнозам, по фонду оплаты труда. Час. На часах – шесть. Я опоздала на занятие Вани по плаванию – сыну восемь, бассейн на Бабушкинской, тренировка в шесть тридцать. Позвонила маме, она повела.
Третья пятница. Двадцать пятое.
– Марина, задержитесь.
Четвёртая. Пятая. Шестая.
Каждую пятницу. Ровно в пять. Все уходят, я остаюсь. Дмитрий Андреевич закрывает дверь кабинета. Мы сидим. Он задаёт вопросы. Я отвечаю. Сорок минут, час, иногда полтора. Потом – «спасибо, хороших выходных».
К октябрю я начала замечать. Не его – их. Коллег.
Лена первая. Она сидит через стол от меня, мы дружим – не близко, но обедаем вместе, болтаем. В четверг она спросила:
– Марин, а чего он тебя каждую пятницу оставляет?
– По отчёту.
– Каждую пятницу? Месяц? По отчёту?
Она улыбалась. Не зло. Но с намёком.
– Лен, там квартальный, потом бюджет, потом план. Много работы.
– Ага, – сказала Лена. – Работы.
Она не поверила. Я видела.
В октябре начался шёпот. Не ко мне – за моей спиной. Я слышала обрывки. В курилке, в коридоре, в столовке. «Каждую пятницу». «Дверь закрывает». «Она выходит в шесть, вся красная». Красная – потому что в кабинете жарко, батарея под окном шпарит, а окно он не открывает, потому что с улицы шум.
Олег – единственный мужчина в отделе, кроме начальника – однажды подмигнул мне. Просто подмигнул. Без слов. Я сделала вид, что не заметила.
Стажёр Даша, двадцать два года, спросила напрямую:
– Марина Викторовна, а вы с Дмитрием Андреевичем встречаетесь?
– Нет, Даша. Мы работаем.
– А почему только вас задерживает?
Хороший вопрос. Я сама его задавала. Себе.
Почему – только меня. В отделе шесть человек. Лена знает бюджет не хуже. Катя ведёт первичку. Олег – аналитику. Но задерживает – меня. Каждую пятницу. И дверь – закрывает.
К ноябрю слухи вышли за пределы отдела. Секретарь Анна Игоревна – женщина, которая знает всё обо всех, – встретила меня у лифта и сказала:
– Маринка, ты осторожнее. У него жена – зверь.
– Аня, у нас ничего нет.
– Конечно нет, – Анна Игоревна похлопала меня по плечу. – Конечно.
Мне тридцать восемь лет. Я разведена. Сын Ваня – восемь лет. Бывший муж Костя платит алименты, двенадцать тысяч в месяц, иногда задерживает. Я живу в однушке в Медведкове, ипотека – девятнадцать тысяч. На жизнь с Ваней – остаётся тридцать семь тысяч. Этого хватает, если не болеть и не ломаться.
У меня нет романа с начальником. У меня нет романа вообще. Последний раз я ходила на свидание два года назад – коллега из соседнего отдела, один ужин, скучный разговор, больше не звонил. С тех пор – работа, Ваня, бассейн, ипотека, ежедневник в клетку.
И каждую пятницу – кабинет Дмитрия Андреевича.
В ноябре я не выдержала. Двенадцатая пятница подряд. Три месяца. Он задал вопрос по бюджетной заявке – нормальный вопрос, рабочий, – и я ответила. А потом сказала:
– Дмитрий Андреевич, можно спросить?
– Да.
– Почему вы задерживаете только меня?
Он посмотрел на меня. Снял очки – он носит очки для компьютера, тонкие, в серебристой оправе. Протёр. Надел.
– Потому что вы – единственная, кто разбирается.
– Лена тоже разбирается.
– Лена разбирается в своей части. Вы – во всём. Вы здесь девять лет. Вы знаете каждую цифру, каждый контракт, каждый подрядчик. Мне нужен человек, который видит картину целиком. Это вы.
Логично. Правда, логично. Я – самый опытный в отделе. Я знаю всё, потому что Игорь Петрович, предыдущий начальник, двадцать лет сваливал на меня всё, что не хотел делать сам. Я тянула отдел, пока он пил чай и рассказывал про рыбалку. Когда он ушёл, я подала заявку на его должность. Мне отказали. Взяли Дмитрия Андреевича – со стороны, из «Газпромнефти», с опытом, с дипломом MBA.
Я не обиделась. Ну, почти. Он – квалифицированнее. Я это понимаю. У меня – экономический в Плехановке, заочный. У него – МГУ и MBA в Сколково. Разные весовые.
Но теперь он каждую пятницу задерживает меня, потому что сам – не разбирается. Не в том смысле, что глупый. Он умный. Он знает теорию, стратегию, управление. Но он не знает нашу компанию. Не знает, что договор с «Вектором» подписывали в двенадцатом году и с тех пор пролонгируют на тех же условиях. Не знает, что амортизация по складу считается по-другому, потому что в пятнадцатом году была переоценка. Не знает, что Фёдорова из бухгалтерии нельзя просить о срочном акте в пятницу, потому что она уходит в четыре.
Он не знает – и спрашивает. Меня. Каждую пятницу. Потому что в будни – совещания, звонки, встречи с директором. А в пятницу вечером – тихо. Все ушли. Можно спросить спокойно. И я – отвечу. Потому что я всегда отвечаю.
– Понятно, – сказала я. – Но коллеги думают, что у нас роман.
Дмитрий Андреевич посмотрел на меня. Брови вверх.
– Что?
– Роман. Отношения. Вы закрываете дверь, мы сидим вдвоём до шести, иногда до семи. Каждую пятницу. Три месяца. Люди разговаривают.
Он помолчал. Потом сказал:
– Я закрываю дверь, потому что в коридоре шумно. Уборщица включает пылесос в пять тридцать.
Пылесос. Три месяца слухов – из-за пылесоса.
– Дмитрий Андреевич, – сказала я. – Мне всё равно, что думают. Но мне не всё равно, что я каждую пятницу опаздываю на плавание сына. И что я работаю сверхурочно без оплаты. Три месяца. Двенадцать пятниц. Примерно пятнадцать часов. Бесплатно.
Он снова снял очки. На этот раз не протирал. Просто держал в руке.
– Вы правы, – сказал он. – Я не подумал.
– Вы не подумали, – повторила я.
– Я компенсирую. Оплачу переработки.
– Дело не в деньгах.
Он ждал.
– Дело в том, – сказала я, – что вы задерживаете меня, потому что не знаете того, что должны знать. Вы – начальник отдела. Полтора года. И вы до сих пор не знаете, как считается амортизация по складу. Не знаете условий договора с «Вектором». Не знаете, кто в бухгалтерии за что отвечает. Вы не знаете – и вместо того чтобы изучить, вы каждую пятницу вызываете меня и спрашиваете. Я – ваша шпаргалка. Живая шпаргалка, которая сидит до семи вечера и пропускает плавание сына.
Дмитрий Андреевич молчал. Долго. Полминуты.
– Вы правы, – сказал он снова.
– Я знаю, что права. Я девять лет здесь. Я подавала заявку на вашу должность. Мне отказали. Взяли вас. Я не обижаюсь – у вас лучше образование, опыт, всё. Но если вы занимаете эту должность – занимайте её полностью. Разберитесь в цифрах сами. Откройте папки, прочитайте договоры, поговорите с бухгалтерией. Не через меня. Сами.
– Марина Викторовна…
– И ещё. Когда вы задерживаете меня каждую пятницу при закрытых дверях, вы портите мне репутацию. Весь офис считает, что я сплю с начальником. Секретарь предупреждает меня, что у вас жена – зверь. Стажёрка спрашивает, встречаемся ли мы. Олег подмигивает. Мне тридцать восемь лет, я одна воспитываю ребёнка, и единственное, что у меня есть, кроме этой работы, – это моё имя. И вы его портите. Не специально. Я знаю, что не специально. Но портите.
Я замолчала. Сердце стучало. Руки – под столом, чтобы он не видел, что дрожат.
Дмитрий Андреевич надел очки. Закрыл ноутбук.
– Марина Викторовна, – сказал он. – Спасибо. За честность. Я разберусь.
– В цифрах или в слухах?
– В обоих.
Я встала. Собрала вещи. Вышла.
В коридоре стояла Лена. Она не ушла. Ждала. У лифта, с курткой в руках.
– Ну что? – спросила она.
– Обсуждали бюджет.
– Марин, ну серьёзно.
– Серьёзно, Лен. Бюджет. Каждую пятницу – бюджет. Потому что он не разбирается и спрашивает меня. Не потому что роман. Потому что я – единственная, кто знает, где лежат цифры. Романтично, да?
Лена смотрела на меня. Потом сказала:
– Блин. Это хуже, чем роман.
– Хуже, – согласилась я.
Потому что роман – это хотя бы выбор. Хотя бы что-то для себя. А это – работа. Бесплатная, невидимая, неоценённая. Три месяца я сидела в кабинете и делала его работу. Его работу – за свою зарплату. Он получает сто двадцать тысяч – я знаю, я же экономист, я вижу фонд оплаты. Сто двадцать тысяч. Я – семьдесят одну. И каждую пятницу я объясняю ему то, за что он получает на сорок девять тысяч больше.
Это – хуже, чем роман.
Следующая пятница. Пять часов. Все собираются.
– Марина, – Дмитрий Андреевич вышел из кабинета. Все посмотрели. – Хороших выходных.
И ушёл. Первым. В пять ноль пять.
Лена посмотрела на меня. Я – на неё. Олег – на нас обеих.
– Что, всё? – спросила Лена.
– Всё, – сказала я.
Собрала вещи. В пять пятнадцать была на улице. В шесть тридцать – на бассейне. Ваня плавал кролем, тренер говорил – прогресс. Я сидела на скамейке и смотрела, как мой сын рассекает воду. Пятница. Вечер. Бассейн. Хлорка, визг детей, плеск.
Так и должно быть.
Прошло три месяца. Дмитрий Андреевич больше не задерживает. По пятницам уходит в пять, иногда раньше. Вопросы задаёт в будни – коротко, по делу, при открытой двери. Изучил договоры. Познакомился с бухгалтерией лично. Фёдоровой больше не звонит по пятницам.
Слухи стихли. Не сразу – постепенно. Анна Игоревна при встрече сказала: «Ну вот, а я уж думала». Олег перестал подмигивать. Даша не спрашивает.
Лена как-то сказала:
– А знаешь, мне тебя жалко было.
– Почему?
– Ну, все думали – роман. А ты сидела и объясняла ему амортизацию. Каждую пятницу. Бесплатно. Это ж унизительнее, чем любовница.
– Спасибо, Лен. Утешила.
Она засмеялась. Я тоже. Впервые за полгода – на работе, вслух, по-настоящему.
Переработки мне оплатили. Двадцать три тысячи четыреста рублей. За пятнадцать пятниц. Я купила Ване новые плавки для бассейна, абонемент на полгода и кроссовки, которые он хотел с сентября.
На должность начальника я больше не подавала. Не потому что не хочу. Потому что знаю: если подам – откажут. Снова возьмут кого-то с MBA и красивым резюме. Кого-то, кто будет задерживать меня по пятницам.
Но теперь я уйду в пять. Ровно в пять. Потому что в шесть тридцать – бассейн. И мой сын плывёт кролем. И тренер говорит – прогресс.
Этого ни в одном квартальном отчёте нет. Но это – главная цифра.
Перегнула я тогда, когда высказала начальнику всё прямым текстом? Или он сам напросился, когда три месяца использовал меня как бесплатную энциклопедию?
***
Это интересно: