— Ключи на стол положи, Алиса.
Алиса стояла у плиты и сжимала лопатку так сильно, что ладонь отозвалась болью. Раиса Ивановна вошла без звонка, принеся с собой запах улицы и дешёвого табака. За её спиной маячил Денис. Он старательно разглядывал пол, избегая встречаться взглядом с женой.
— Раиса Ивановна, доброе утро. О каких ключах речь? И почему вы входите в мой дом в семь утра без звонка? — Алиса постаралась говорить спокойно, хотя это давалось с трудом.
— О тех самых, от «двушки» на проспекте. Толик через два дня из армии возвращается. Ему после службы отдых положен, нормальный угол, а не наше с отцом старое общежитие. Ты там каких-то чужих людей держишь, деньги гребёшь, а родной брат мужа должен ютиться где попало? Не по-людски это, Алиса.
Алиса медленно повернулась к мужу. Тот сразу ссутулился. Она знала этот вид — так он выглядел каждый раз, когда мать принимала за него решение, а ему не хватало духу возразить.
— Денис, ты ничего не хочешь мне сказать? — спросила она. — Эта квартира — наследство моей бабушки. Я плачу за неё налоги, делаю ремонт, и жильцы там находятся по договору. При чём тут Толик?
— Алиса, ну зачем ты начинаешь… — пробормотал Денис, наконец решившись подать голос. — Мама права, брату надо где-то жить. Он парень молодой, ему личную жизнь устраивать надо. А жильцов предупредим, пусть съезжают. Найдут себе что-то другое, не маленькие.
— «Найдут»? — Алиса почувствовала прилив злости. — Там живёт семья с ребёнком. Они платят вовремя, ведут себя аккуратно. И это мой доход, Денис. На эти деньги мы, между прочим, закрываем кредит за твою машину.
Раиса Ивановна громко усмехнулась и уселась на табурет, отодвинув в сторону Алисину тарелку.
— Кредит — дело житейское. Справитесь как-нибудь. А Толик — это семья. Денис уже всё пообещал. И не вздумай мне тут характер показывать, я лучше знаю, как мои сыновья жить должны. Отдавай ключи и не устраивай сцен.
— Я ничего не отдам, — Алиса выключила плиту. Завтракать расхотелось окончательно. — И попрошу вас уйти. У меня рабочий день начинается через час, и я не намерена обсуждать выселение порядочных людей ради вашего любимчика.
— Что?! — Раиса Ивановна вскочила, лицо её залилось краской. — Ты как с матерью разговариваешь? Денис, ты слышишь? Она меня за дверь выставляет! В твоём же доме!
Денис вдруг выпрямился. Что-то в его лице на секунду изменилось — напряглось, стянулось. Алиса поймала этот момент и почти поверила. Почти.
— Мам, подожди, — сказал он, и в голосе его мелькнула твёрдость. — Алиса права, это её квартира, и мы не должны…
— Денис. — Одно слово. Раиса Ивановна произнесла его так, как произносят приговор.
Он замолчал. Переступил с ноги на ногу. И выдал то, от чего Алиса замерла:
— Лис, поздно уже спорить. Я… я уже дал Толику один комплект. И бумагу ему помог написать. Вроде доверенности. Ну, чтобы он мог там войти, вопросы решить.
На кухне воцарилось молчание. Алиса смотрела на мужа и словно видела его впервые. За пять лет брака она привыкла к его нерешительности, но распоряжаться её собственностью за её спиной — это было уже слишком.
— Ты сделал что? — тихо спросила она. — Какую доверенность, Денис? Ты не имеешь права подписи на моё имущество.
— Ну, я там… за тебя расписался, — он совсем сник. — Думал, ты поймёшь. Родственники же. Мама наседала, брат звонил… Я хотел, чтобы всё миром закончилось.
В этот момент Алиса ясно осознала: это конец. Больше не было смысла что-то объяснять или пытаться сохранить семью, которой, по сути, не существовало.
— Вон, — твёрдо сказала она.
— Что ты сказала? — прищурилась свекровь.
— Вон из моей квартиры. Оба. Ты, Денис, собираешь вещи и идёшь к маме, к Толику, в общежитие — куда угодно. С этого момента вы для меня — посторонние люди.
Рабочий день прошёл как в тумане. Телефон разрывался от звонков Дениса, но Алиса не брала трубку. К обеду пришло сообщение от Виктории, той самой квартирантки из её «двушки».
«Алиса, здравствуйте! Тут какой-то молодой человек ломится в дверь. С ним женщина. Кричат, что они хозяева, грозятся полицией, если мы не откроем. Говорят, что квартиру продают, а нам дают два часа на сборы. Помогите, у меня ребёнок напуган!»
Алиса схватила сумку, отпросилась у начальника и вызвала такси. Она думала только об одном: «Всё-таки решились».
Когда она подъехала к дому, скандал был в самом разгаре. На лестничной клетке третьего этажа слышался шум. Толик, младший брат Дениса, парень крепкий и наглый, колотил кулаком в железную дверь.
— Открывай, говорю! — кричал он. — Я тут теперь живу! Мне брат разрешение дал! Валите отсюда, пока я вам вещи с балкона не выкинул!
Рядом стояла Раиса Ивановна, скрестив руки на груди. Вид у неё был торжествующий. Денис топтался чуть поодаль, пугливо озираясь по сторонам.
— Прекратить! — громко сказала Алиса, выходя из лифта.
Все трое обернулись. Толик усмехнулся, окинув Алису оценивающим взглядом.
— О, явилась. Ну что, Алиска, не успела. Я уже в ЖЭК звонил, узнавал, как этих выписать. Давай ключи от верхнего замка, а то я этот выбью.
Алиса подошла к двери и встала перед Толиком. Она была намного ниже его ростом, но сейчас в ней было столько решимости, что парень невольно отступил на шаг.
— Отойди от двери. И вы, Раиса Ивановна, отойдите.
— Ишь, раскомандовалась! — свекровь попыталась вклиниться между Алисой и дверью. — Ты сыну моему жизнь портишь! Мы имеем право!
— Право вы имеете только на одно — дождаться наряда полиции, который я сейчас вызову, — Алиса достала телефон. — Денис, я тебе утром ясно сказала? Бумага, которую ты написал — это подделка документов. Хочешь, чтобы твой брат вместо новоселья получил судимость?
Денис выглядел совсем несчастным.
— Алиса, ну зачем ты так… Мы же договориться хотели…
— Договориться? — Алиса посмотрела ему в глаза. — Вы ворвались к моим жильцам, напугали ребёнка, угрожали людям. Это называется «договориться»?
Виктория осторожно приоткрыла дверь, за которой слышался плач маленькой дочки.
— Алиса, что происходит? — голос её был сухим и натянутым, как нитка перед разрывом.
— Вика, простите меня, что допустила это. Пожалуйста, закройтесь. Никто вас не выселит. Сейчас приедет полиция и во всём разберется.
— Какая полиция? — закричала Раиса Ивановна. — Ты на семью полицию натравишь? Денис, сделай что-нибудь! Она же нас опозорит на весь двор!
Денис сделал робкую попытку подойти к Алисе:
— Лис, ну давай без крайностей. Мам, пойдёмте отсюда, правда. Алиса, отдай документы, мы уйдём.
— Документы я заберу сама. А вы уйдёте прямо сейчас. Толик, верни ключи, которые тебе дал Денис.
Толик выдвинул вперёд нижнюю челюсть, явно не собираясь сдаваться.
— С чего это? Брат дал — значит мои. Попробуй отбери.
Алиса не стала спорить. Она просто нажала на кнопку вызова и начала громко диктовать адрес.
— …да, попытка незаконного проникновения в жилище, угрозы, группа лиц. Жду.
Толик выругался, бросил злобный взгляд на Алису и быстро зашагал вниз по лестнице. Раиса Ивановна театрально прижала руку к груди:
— Ой, довели! Ой, невестка родную кровь изводит! Денис, посмотри на неё, разве это жена?
— Пойдём, мам, — Денис взял её под локоть. Его голос звучал тускло. Он посмотрел на Алису, и в этом взгляде читалась просьба о прощении, но Алиса лишь отвернулась.
Разбирательство заняло несколько часов. Алиса написала заявление. Оказалось, что «доверенность», которую составил Денис, юридической силы не имела — он попросту подделал подпись жены на бумаге без нотариального заверения. Факт угроз и хулиганства был зафиксирован.
— Алиса, ты серьёзно? Ты доведёшь это до суда? — Денис сидел на скамье в коридоре, когда она вышла из кабинета.
— Я доведу это до конца, Денис. Сначала развод. Потом иск о возмещении ущерба — Вика, возможно, съедет, она боится твоей семейки. Я потеряю жильцов и деньги из-за тебя.
— Я всё верну, я заработаю! — он вскочил. — Мама просто… она просто очень любит Толика. Она всегда считала, что у него должен быть лёгкий старт. Она не хотела плохого.
— Не хотела плохого? — Алиса остановилась. — Она три года вмешивалась в нашу жизнь. Она распоряжалась моими деньгами. А ты? Ты врал мне в глаза. Знаешь, Денис, любовь к брату не даёт права обкрадывать жену.
— Я не крал!
— Ты украл моё спокойствие. И моё доверие. Ключи на стол — это была отличная фраза твоей матери. Теперь я её повторю. Ключи от моей квартиры на стол. И больше никогда не приходи.
Она развернулась и вышла на улицу. Февральский ветер был холодным, но ей стало легче. Словно она наконец-то избавилась от тяжёлого груза, который мешал дышать.
Прошло две недели. Алиса сидела в своей квартире. Виктории она сделала скидку, чтобы та не съезжала, и вызвала мастера установить новый замок с цифровым кодом — ни одного физического ключа, которым можно было бы распорядиться за её спиной. Денис забрал вещи и мелкую бытовую технику, даже ту, что покупали вместе. Алисе было всё равно.
Раиса Ивановна пыталась звонить с разных номеров, писала сообщения, но Алиса просто блокировала контакты. Один раз приходил Толик, кричал что-то под окнами, но стоило Алисе показать в окне телефон, как он тут же исчезал.
Вечером она налила себе стакан прохладной воды. В доме было тихо. Никто не бубнил про дачу, не нужно было ждать визита свекрови с проверкой чистоты. Алиса открыла ноутбук и начала смотреть билеты на море — не к «знакомой Раисы Ивановны», а туда, куда хотела сама. Остановилась на одном варианте. Занесла карту. Палец завис над кнопкой.
Тут позвонил незнакомый номер.
— Алиса? — мужской голос, спокойный, немного усталый. — Это Виктор Семёнович, отец Дениса. Мы никогда толком не разговаривали. Я знаю.
Она не ответила, но и не сбросила.
— Я хотел сказать вам только одно, — продолжил он. — То, что они сделали — это неправильно. Я не был там. Но я знал. И не остановил. Это тоже моя вина.
Алиса смотрела в экран ноутбука. Курортный город, синее море, дата вылета.
— Зачем вы мне это говорите? — спросила она наконец.
Пауза.
— Не знаю. Наверное, хочу, чтобы хоть кто-то из нашей семьи сказал вам правду. Вы ни в чём не виноваты. Удачи вам, Алиса.
Он положил трубку первым.
Она долго сидела неподвижно, держа телефон в руке. Потом посмотрела на экран, где ещё светилось бронирование. Нажала кнопку. Оплатить.
Никаких выводов. Никакого прощения. Просто — море. Через четыре дня.