— Алина, ты снова пересолила. Или это слёзы твои в тарелку капают? — Игорь отодвинул фарфоровую тарелку с таким видом, будто ему поднесли порцию яда. — Хотя, знаешь, мне плевать. Доедай свою стряпню сама, я сегодня ужинаю в другом месте. Там, где умеют ценить мужчину, а не смотрят на него как на побитую собаку.
Алина не подняла глаз. Она медленно жевала остывший рис, чувствуя, как внутри всё выжжено долгой, многолетней обидой. Раздражение мужа уже давно не пугало её — оно стало привычным фоном, как шум неисправного холодильника. Она знала этот тон, этот блуждающий взгляд и эту новую, кричащую самоуверенность Игоря. Он чувствовал себя хозяином жизни, победителем, который вот-вот сбросит старую кожу и заживёт по-новому.
— Тебе письмо пришло из налоговой, — тихо сказала она, не реагируя на выпад. — Положила на тумбочку в прихожей.
— Оставь себе на память, — хохотнул Игорь, накидывая на плечи дорогое пальто. — Скоро тебе только письма и останутся. И вообще, Алина, приготовься. Вечером будет серьёзный разговор. Хватит играть в семью, мне этот балаган надоел.
Он вышел, с грохотом захлопнув дверь. Алина ещё минуту сидела в тишине, потом встала и аккуратно убрала тарелку в посудомойку. Руки не дрожали. Она знала, что этот вечер станет последним в их общем доме, но страха не было. Была только холодная, острая ясность — как после долго откладываемого решения.
Днём, как по расписанию, заявилась свекровь — Валентина Сергеевна. У неё был свой ключ, который она использовала без тени сомнения. Вошла в квартиру, даже не поздоровавшись, и сразу направилась к холодильнику.
— Опять пустые полки? — проскрипела она, осматривая содержимое. — Мой сын работает на износ, копейку в дом несёт, а ты даже нормальный обед приготовить не можешь? Всё по своим юридическим конторам бегаешь, бумажки перекладываешь?
— Здравствуйте, Валентина Сергеевна, — Алина вышла в коридор, вытирая руки полотенцем. — Игорь не жаловался на голод. А если вам что-то нужно, могли бы позвонить заранее.
— Ещё чего! — свекровь развернулась, поджав губы. — В доме сына я буду спрашивать разрешения? Ты, Алина, запомни: ты здесь на птичьих правах. Квартира на Игоре, машина на нём, да и дача, которую мой покойный муж строил, тоже его. А ты как пришла с одним чемоданом, так и уйдёшь.
Алина смотрела на женщину, которая когда-то казалась ей второй матерью. Теперь перед ней стояла чужая, злая особа, искренне радовавшаяся грядущему краху невестки.
— Вы так уверены, что я уйду? — спросила Алина, прислонившись к косяку.
— Уверена? Милочка, я это знаю! — свекровь торжествующе сверкнула глазами. — Игорь уже и квартиру присмотрел для... ну, сам скажет. В общем, начинай вещи собирать. Чтобы к выходным духу твоего здесь не было. И Сёму мы себе заберём, нечего ребёнку с матерью-неудачницей по съёмным углам скитаться.
— Сына вы не заберёте, — голос Алины стал жёстким. — Никогда.
— Это мы ещё посмотрим, у кого адвокаты лучше, — бросила свекровь, направляясь к выходу. — Прощай, дорогая. Встретимся в суде, если у тебя деньги на пошлину найдутся.
Когда дверь закрылась, Алина выдохнула. Она прошла в комнату, открыла потайной ящик комода и достала синюю папку. В ней лежали документы, которые она готовила последние полгода. Каждый визит к юристу, каждая подпись Игоря, которую он ставил не глядя — на «каких-то там бумагах по налогам и кредитам» — теперь работали на неё.
Игорь всегда был слишком ленив, чтобы читать то, что подписывает. Он доверял ей ведение всех дел, считая жену послушной тенью, которая никуда не денется. «Подпиши здесь, это для вычета», «Тут распишись, нужно для переоформления счетов фирмы». И он подписывал. Между делом, торопясь на свидание или будучи навеселе после очередной сделки.
Вечер наступил быстро. Игорь вернулся в приподнятом настроении, пахнущий дорогим парфюмом и коньяком. За его спиной маячила молодая, ярко накрашенная девица в вызывающе коротком платье. Она без стеснения вошла в комнату и уселась в любимое кресло Алины.
— Знакомься, это Кристина, — Игорь даже не пытался смягчить удар. — Она будет жить здесь. А ты, Алина, давай без сцен. Я вызвал машину, она будет через полчаса. Вещи свои заберёшь позже, я разрешаю взять только самое необходимое для тебя и мелкого.
Алина спокойно сидела на диване. Она смотрела на Кристину, которая с любопытством разглядывала обстановку, словно уже прицениваясь, что здесь стоит поменять.
— Ты уходишь к ней? — Алина перевела взгляд на мужа.
— Я не просто ухожу, я начинаю новую жизнь, — Игорь подошёл к бару, налил себе виски. — С этого дня, Алина, ты никто. Ты бомж. У тебя нет этой квартиры, нет счетов, нет той жизни, к которой ты привыкла. Можешь ехать к своей матери в деревню, там тебе самое место. Квартира оформлена на меня, куплена до брака — так я всем говорил, и так оно и будет.
— Ошибаешься, Игорь. Квартира куплена в браке — мы продали мою добрачную комнату и добавили твои накопления. Любой суд это установит за пять минут. А тот «отказ от доли», о котором ты любишь вспоминать, юридически ничтожен: оформлен без нотариального заверения. Но это уже не важно, — она открыла папку. — Потому что ты сам давно решил этот вопрос. Просто не знал об этом.
— Кого это волнует? Собирайся. Не порти нам вечер своим унылым лицом.
Кристина мелко захихикала, прикрыв рот ладошкой с вульгарным маникюром.
— Игорь, котик, а давай выбросим этот диван? Он такой старомодный.
— Конечно, милая, всё выбросим, — отозвался муж, глядя на Алину с неприкрытым превосходством. — Ну? Чего сидишь? Время идёт. Считай, что я сегодня добрый — даю тебе шанс уйти красиво.
Алина медленно встала и положила на журнальный столик ту самую синюю папку.
— Я никуда не пойду, Игорь. А вот тебе и твоей подруге придётся освободить помещение в течение десяти минут.
Игорь замер с бокалом в руке. Его лицо исказилось в презрительной усмешке.
— Ты что, перегрелась? Это мой дом!
— Посмотри бумаги, — Алина открыла папку на нужной странице. — Помнишь, три месяца назад ты подписывал документы на «реструктуризацию активов»? Ты так торопился в ресторан, что даже не перелистнул договор дарения.
Игорь выхватил бумаги. Он быстро пробегал глазами по строчкам, и чем дальше читал, тем бледнее становилось его лицо. Руки мелко дрожали, виски расплёскивалось на ковёр.
— Что это за бред? — прохрипел он. — «Договор дарения доли в праве собственности»... Ты меня обманула!
— Нет. Я обезопасила будущее нашего ребёнка. Ты ведь сам говорил, что хочешь, чтобы у Сёмы всё было официально. Вот я и оформила. Своя половина квартиры у меня была с момента покупки. Твою половину ты подарил сыну — сам, при нотариусе, в полном здравии. Это зафиксировано. Твоя доля теперь равна нулю, Игорь. Ты сам от неё избавился.
Кристина вскочила с кресла, её глазки забегали.
— Игорь, это шутка? Ты же сказал, что ты здесь хозяин!
— Замолчи! — рявкнул Игорь на девицу, потом снова повернулся к Алине. — Это незаконно! Я подам в суд!
— Попробуй, — спокойно ответила Алина. — Нотариус зафиксировал твою подпись. Ты улыбался и шутил с секретаршей. У меня есть запись из кабинета — на всякий случай. А ещё помнишь доверенность на счета компании? По ней я вывела свою часть накоплений, которую ты пытался скрыть. Всё законно, всё чисто.
Игорь опустился на стул. Всё его величие осыпалось разом — как штукатурка со старой стены. Он выглядел растерянно, как человек, который только что понял, что остался ни с чем.
— Алина, ну мы же люди... Давай договоримся, — голос стал заискивающим.
— Договоримся? — она усмехнулась. — Ты только что назвал меня бомжем. Ты хотел выставить меня с ребёнком на улицу ради этой девицы. Где была твоя человечность пять минут назад?
— Но мне некуда идти! Мать меня не примет с Кристиной, у неё свои правила...
— Это уже не мои проблемы, — Алина распахнула дверь. — Кристина, кажется, машина приехала. Только боюсь, платить придётся тебе самой. Я подала документы на алименты, исполнительное производство уже запущено. Игорю сейчас не до щедрости.
Девица, поняв, что «богатый котик» превратился в ободранного кота, подхватила сумочку и, не глядя на Игоря, выскочила в коридор.
— Подожди! — крикнул ей вслед Игорь, но дверь лифта уже закрылась.
Он повернулся к Алине — в его глазах мешались ярость и отчаяние.
— Ты думаешь, победила? Да ты жизнь мне сломала!
— Нет, Игорь. Я просто вернула себе свою. Ту, которую ты топтал все эти годы. У тебя есть пять минут, чтобы забрать чемодан. Он в прихожей — там только твои вещи, те, что ты покупал ещё до того, как начал строить «успешный бизнес» на моих идеях и силах.
Игорь долго стоял, глядя в пол. Потом медленно побрёл в прихожую, взял чемодан — тяжёлый и неудобный. На пороге обернулся.
— Мать была права, ты змея.
— Мать была права в одном, Игорь: на чужих слезах счастья не построишь. Ты пытался построить его на моих. Видишь, как вышло.
Алина закрыла дверь. Прислонилась спиной к прохладному дереву и закрыла глаза. Сердце колотилось — но это был не страх. Это было облегчение. Настоящее, глубокое.
Прошёл месяц. В квартире теперь пахло не пережаренным маслом и чужим парфюмом, а свежестью и домашним уютом. Алина купила новые шторы — нежные, песочного цвета, которые пропускали много света.
Каждое утро начиналось теперь не с криков, а с топота маленьких ножек. Сёма просыпался, бежал к маме и обнимал её своими пухлыми ручонками. Они завтракали вместе, никуда не торопясь.
Игорь пытался звонить, слал гневные сообщения, потом перешёл на жалобные просьбы. Он жил у матери, которая теперь каждый день пилила его за то, что он «профукал» имущество. Кристина исчезла из его жизни на следующий же день — безденежный Игорь её не интересовал.
Алина нашла хорошую работу в юридической фирме, где её знания и хватку оценили по достоинству. Она больше не была тенью. Она стала женщиной, которая твёрдо стоит на ногах и точно знает, чего хочет.
Вечером, уложив сына спать, она вышла на балкон. Город светился в темноте, и впервые за много лет Алина чувствовала себя в полной безопасности. Впереди ещё будут суды, споры, трудные дни — она это знала. Но главное уже случилось. Она защитила себя и своего ребёнка.
Она облокотилась на перила, вдохнула прохладный воздух и улыбнулась. На подоконнике стоял маленький кактус — подарок от сына. Колючий, неприхотливый и очень живучий. Совсем как она сама.
Жизнь продолжалась. И эта новая жизнь нравилась ей гораздо больше прежней.